Lost and Found

Флер до сих пор не может поверить, что война закончилась. Порой она подолгу всматривается в горизонт, ожидая чего-то совершенно дикого для мирного времени. Она ждет черную копоть, дымовую завесу. Вслушивается в тишину, едва слышный прибой спокойного моря, смотрит на водную гладь и все еще не верит, что все ужасы остались в прошлом. Ночами ее не мучают кошмары, в холодном поту она тоже не просыпается. Нет и панических атак, что перекрывают воздух, мешают дышать. Только какой-то странный осадок глубоко в душе. На самом кончике языка. Она почти задумчиво наблюдает за тем, как их с Биллом дети играют с волшебными палочками родителей. Смотрит на небольшие снопы искр — единственное, что пока получается у детей — и думает о том, что смерть от Авады была милосердной. Увы, далеко не все волшебники погибали подобным образом. Про магглов и говорить не стоит. Здания обрушивались на людей, мосты, тяжелые плиты и камни. Перед глазами стоит много черного и коричневого цвета, если она думает о войне. Остается только ночами прижиматься к спящему мужу и благодарить Мерлина, что их двоих пощадил ужас войны. Его не пощадил. Билл до сих пор предпочитает не говорить о смерти собственного брата. Порой ей кажется, что он ведет себя так, будто бы ничего и не произошло. Обходит стороной болезненные темы. А потом треплет детей по их макушкам, целует ее в щеку и уходит на работу. Как ни в чем ни бывало. Все они учатся жить так, будто войны никогда и не было. Будто Темного Лорда не существовало. Будто все всегда было так же, как и сейчас. Получается далеко не у всех. Флер вдыхает соленый морской воздух и улыбается. Облегченно и почти что искренне. Она пережила войну. Она рядом с любимым мужчиной. У них прекрасные дети. И даже холодная Англия не кажется ей такой чопорной и серой, как то было раньше, когда она только приехала сюда из своей родной Франции. Наверное, ей не на что жаловаться. Наверное, ей не стоит периодически вспоминать о тех событиях, что произошли несколько лет назад. Своим домом она зовет Ракушку. И сколько бы раз Билл ни предлагал съездить во Францию, она не соглашается. Он говорит, что может договориться с миссис Уизли, что дети могут погостить у нее неделю. Флер всегда находит сотню оправданий: свекровь и без того не перестает слушать неугомонные детские голоса в своем доме, у нее постоянно кто-то гостит, да и напрягать ее не хочется. На самом деле Флер просто боится возвращаться домой. Она боится посмотреть в глаза родителям, боится увидеть в них укор. Порой ей кажется, что она избегает говорить о них точно так же, как и Билл о Фреде. Флер прекрасно знает, почему постоянно вспоминает военные годы. Все дело в ее младшей сестре. Все дело в Габриэль, которая просто исчезла, которую так до сих пор и не нашли. Она чувствует в этом свою вину. Она винит в этом исключительно себя. — Она жива, — повторяет Билл постоянно. — Возможно, потеряла память, поэтому сейчас ее так трудно найти. Просто не теряй веру. Флер кажется, что веру она потеряла уже давно. А сейчас просто пытается жить дальше. Жить и надеяться, что в один прекрасный день в ее дверь кто-то постучит. Постучит и скажет, что ее сестра найдена живой и здоровой и хочет ее всенепременно увидеть.