ПРОСТО. СЛОЖНО. НЕВЕРОЯТНО.

Балансируя на грани сознательного и бессознательного, Курт ощущал холодные брызги на лице, слышал где-то вдалеке своё имя и призывы очнуться. Окрики становились всё громче. – Курт, мать твою! Грёбаная принцесса! Не смей отключаться! Шлепок по правой щеке. – Чёрт тебя подери, Хаммел! Звонкая оплеуха по левой, вынудившая приоткрыть глаза и вынырнуть, наконец, из неги бессознательного, где столь приятно качало на волнах, где звучало мелодией чужое дыхание и чавкающие шлепки влажной кожи о кожу, где, казалось, рассыпалось на частички от переполнявших дрожью ощущений тело. Перед ним, а точнее непосредственно на нём, на его бёдрах, абсолютно нагой сидел Себастьян, что-то кричал, звал его и хлестал по щекам, перемежая всё это ругательствами и орошением водой из стоящей на прикроватной тумбочке бутылки. Заметив какую-никакую реакцию со стороны Курта, Себастьян приподнял его, притянул к себе, прижал что было сил к груди. – Прости, прости меня, Курт. Только, пожалуйста, прошу, не отключайся больше. Это было, как минимум, странно. Курт прислушивался к бешенному ритму, отбиваемому сердцем в груди Себастьяна, слушал его причитания и, раскачиваемый словно маятник, скованный в объятиях, пытался привести в порядок свои мысли. – Что произошло? Себастьян замер и, наконец, замолчал. Он выпустил Курта из кольца своих рук, чтобы взять в ладони его лицо. – Ты как? – Не знаю. Ещё не решил, – ответил немного ошарашенный таким поведением Хаммел. – Не смей, слышишь, не смей больше так отключаться. Никогда! – А я что, вырубился? – Угу. – А-а-а... я хоть того... ну... – Курт замялся, и к его бледному как простыни лицу прилила кровь, окрасив щеки в ярко-алый. – Кончил? – хмыкнул Себастьян. – Да, одновременно со мной, что бывает не так уж часто. Я как бы... бегун на длинные дистанции. Мало кто выдерживает такой марафон, но ты, как и во всём остальном, отличился. – Вырубился? – со смешком переспросил, продолжив фразу Себастьяна, Курт. – Вырубился, – подтвердил расплываясь в улыбке Себастьян. – Сразу же, как только феерично кончил мне на грудь. Курт провел рукой по собственной груди и по щеке, которой прижимался к Себастьяну, и по которой скользил сейчас его большой палец. – Фу, я весь в... – Курт замялся. – В сперме, Курт, в сперме. Учись называть вещи своими именами. Себастьян хихикнул, совершенно нехарактерным для него образом. Курт расплылся в улыбке в ответ и прыснул со смеху, откидываясь на подушки и увлекая вслед за собой Смайта. Себастьян скатился с Курта и теперь уже перекатывался по кровати громко и заливисто хохоча. – Эй, – сквозь смех окликнул его Курт, – теперь это уже больше похоже на истерику с твоей стороны. Ты в курсе, что ты ненормальный? – Ага. Я знал, что парням от меня головы сносит, но так чтобы подо мной сознание теряли! Хаммел, ты побил все рекорды. – Если я сейчас не отмоюсь ото всего этого безобразия, то ещё и тебя побью. – Ну уж нет, уникальный ты мой, в душ я тебя одного не пущу. Не хватало мне утопленника в ванной! Сначала выйду за тебя замуж, заключим брачный договор, а потом, если захочешь, хоть подо мной помирай, хоть в ванной топись. Главное, что твоя коллекция шарфов достанется мне. – Это признание о твоей зависти перед моими шарфами нужно считать предложением? – А ты ждал свечей и серенад? – Пошли уже мыться, а то оно сохнет и начинает чесаться. И да. Я отвечаю да. – Не оно, Курт, а сперма. Если ты собираешься жить со мной в качестве мужа – спеер-маа, – проговорил по слогам Себастьян, подскакивая с кровати и бросаясь вдогонку за Куртом.