Заставь меня захотеть

- Айзек, мальчик мой, - на лице Питера расцветает ухмылка, которую сам Лейхи характеризует как "гаденькую". - Ты не можешь просто прийти и сказать, что хочешь меня трахнуть. Честное слово, волчонок, так это не делается. - Ты именно так и сделал, - Лейхи прищуривается, скрестив руки на груди. - Когда-то. - Ты - не я, а я - не ты, - мужчина снова ухмыляется, на этот раз с кажущимся вполне искренним весельем. - Со мной это не сработает. Айзек отлипает от дверного косяка, прислонившись к которому простоял все то время, которое ему понадобилось на формулировку просьбы и выслушивание ответа на нее, и делает пару шагов в комнату, оглядывая ставшее уже обыденно-привычным за пару лет пространство спальни. Большая светлая комната с минимумом мебели - вообще, Питер в вопросах обстановки оказался редкостным минималистом с идеальным вкусом. Айзек никогда не вмешивался ни в перестановки, ни в какие-либо вообще вопросы, касающиеся интерьера, всем этим Хейл занимался сам, из-за чего волчонок зачастую подкалывал любовника заявлениями о том, что тому следовало реализовать себя в дизайне, а не в финансовом аудите. "Тогда у меня не было бы средств на то, чтобы заниматься всем этим", - в привычной ехидной манере отвечал Питер, в те моменты, когда забывал игнорировать подобные заявления. - А что с тобой сработает? - Айзек садится на широкую кровать, задумчиво-ласковым движением проводя ладонью по темно-синей простыне. Лейхи достаточно давно спит с Питером, чтобы знать - юлить, хитрить и пытаться полуобманом добиться чего-то от Питера - бесполезно. С Хейлом нужно действовать прямо, бить условиями промеж глаз - его это чуть дезориентирует, особенно, если Айзек действительно не оставляет ему путей для уводящего как можно дальше от основной темы словоблудия. Ответами типа: "Подумай сам", Питер пренебрегает, считает ниже своего достоинства отделываться от молодого любовника такими банальными фразами. - Не знаю даже, что тебе посоветовать, - в голубых глазах мелькают лукавые искры. - Но я хочу, - с напором повторяет юноша, стараясь не терять зрительного контакта с медленно приближающимся хищником. Айзек и сам зверь далеко не безобидный, но Питер - другое дело. Урожденный оборотень, имеющий привычку возвращаться из мертвых, гордый обладатель внешне весьма убедительно расшатанной психики, он зачастую настолько неотделим, неотличим от своего зверя, что это становится действительно заметно - если знать, куда смотреть. Айзек знает. Ему всегда было интересно мироощущение Питера, Дерека и прочих, рожденных оборотнями. Каково это - с детства страдать запущенной формой шизофрении? Во всяком случае, к себе Айзек относился именно так, особенно в дни, когда никак не мог прийти к согласию со своим волком. Питер хмыкал или смеялся, но четкого ответа не давал, а Айзек никак не мог подобрать правильный вопрос. Что Питер Хейл любил, так это отвечать на правильно заданные вопросы. - Айзек, в данной ситуации твое желание не определяюще. - Питер, - юноша подбавляет в голос твердости, внимательно рассматривая подошедшего вплотную и слегка наклонившегося к нему мужчину. - Я серьезно. - Я не сомневаюсь, волчонок, - Хейл наклоняется еще, почти касаясь лбом лба Айзека. - И что ты будешь делать? - Без твоего согласия - ничего, - Лейхи поджимает губы, упрямо глядя на вервольфа. - Ну еще бы, - тонкие губы изгибает ехидная усмешка. - Не думаю, что у тебя есть проблемы с инстинктом самосохранения. Но - нет, мальчик. Я не лягу под тебя. - Ты слишком болезненно это воспринимаешь, - у юноши слегка подрагивает нижняя губа, и он отводит взгляд, бездумно скользя пальцами по гладкой темной ткани. - Дело не в этом, волчонок. И даже не в том, что я не склонен к экспериментам со сменой ролей в постели. - А в чем тогда дело? - Айзек невольно приоткрывает губы, снова поднимая взгляд на мужчину, чувствуя, как от его близости, запаха и негромкого голоса в паху зарождается привычный тянущий жар. - В том, что я не хочу, волчонок. Когда я пришел к тебе и сказал, что возьму тебя так или иначе, я заставил тебя желать этого, разве не так? От мягких урчащих интонаций внутри все сводит предвкушением, и Айзек, невольно облизнув губы, медленно кивает. - Если ты хочешь примерить на себя ведущую роль в сексе, изволь научиться справляться с ней в повседневной жизни. Иначе все это не интересно, - Питер выпрямляется, чуть насмешливо оглядывая сидящего перед ним юношу. - Я трезво оцениваю свои силы, Питер. Я не смогу подчинить тебя. Не смогу... заставить тебя делать что-то против твоей воли. Это клише. Ведомый в жизни вполне может быть ведущим в постели. - Не в моей, - Хейл коротко и весело оскаливает клыки, мягко касаясь пальцами гладкой щеки юноши. - Я не говорю о подчинении или принуждении. Ты сам этого не захочешь, даже если я позволю. Заставь меня захотеть, это твой единственный шанс, - Питер аккуратно ведет когтем по мягкой нижней губе подростка, не царапая, лишь слегка задевая нежную кожу. - Я буду нежен, - неуверенно проговаривает Айзек, хмурясь. - Не надо меня убеждать, - Питер вновь подходит вплотную, спуская ладонь на горло любовника. - Мне не нужна ни твоя нежность, ни твоя осторожность. Я бы взял тебя без смазки, по твоей же крови, если бы не был уверен в том, что ты не выдержишь подобного - ни в физическом, ни в эмоциональном плане. И - нет, - мужчина улыбается, легонько сдавливая горло собравшегося заговорить мальчишки. - Торг неуместен. Бартерным сделкам не место в спальне. - Но ты ведь не сделаешь этого? - большие серо-голубые глаза завораживают, и Питер, задумавшись, не сразу понимает смысл вопроса, а поняв - вновь усмехается. - Только если ты сам этого захочешь, Айзек. Лейхи рвано выдыхает, глядя в спокойные голубые глаза мужчины. Юноша прекрасно знает этот тон - однажды - и скоро, - он не просто захочет, он будет умолять этого невозможного человека трахнуть его без подготовки, без смазки, по-звериному жестко. Он уже почти хочет этого, хотя в первые минуты неожиданное признание Хейла его почти испугало. Айзек сильно сомневается, что у него получится так же воздействовать на Питера.