Заставь меня захотеть

Айзек дышит шумно, но осторожно, медленными движениями вылизывая шею еще немного сонного - или притворяющегося таковым - Питера. Тот усмехается - лукаво, красиво, но без злости или недовольства, запрокидывает голову, подставляя горло, и Айзек жадно приникает губами к золотистой, пахнущей сандалом коже, вплетает пальцы обеих рук в растрепанные со сна волосы Хейла, слегка сжимает, оттягивая, плавно притираясь всем телом к Питеру, слегка прикусывая кожу над ключицей. Айзек на мгновение поднимает голову, чтобы перевести дыхание и взглянуть на любовника, и едва не стонет, когда тот разводит ноги, пуская Айзека между своих бедер. У Лейхи перехватывает дыхание, он недоверчиво ведет ладонью по шее, по плечу и торсу, останавливая ладонь на бедре, сжимая, стараясь не забывать дышать и не задавать вопросов - все вопросы потом. Всё - потом. Сейчас только он - красивый и опасный хищник, неожиданно решивший показать если не покорность, то доверие. Айзек опускает голову, вжимаясь носом в ямку между ключиц, прижимается к коже губами, мягко двинув вперед бедрами, вжимаясь своим возбуждением в Питера, и думает о том, что нужно постараться не кончить сейчас или через пять минут. Удивительно, но Хейл не торопит его, не язвит, не улыбается насмешливо. Слегка прогибается в ответ на ласки, мягко, негромко рычит, подаваясь под руки, а затем усмехается, перехватывая ладонь Айзека, скользящую по груди, и тянет его к себе. - Слишком много думаешь. И всё - ни едких комментариев, ни подсказок, ничего больше. - Наслаждаюсь, - хрипло бормочет Айзек, обернув смоченную собственной слюной ладонь вокруг своего члена. Тонкие губы трогает улыбка, Питер поворачивает голову, кажется задерживая дыхание, когда гладкая и влажная головка прижимается к сжатому входу. Лейхи уверен, что все делает правильно - черта бы с два Питер позволил ему себя растягивать, а смазки в квартире не водилось - Хейл не терпел ее синтетического запаха. Айзек мягко ведет бедрами вперед, чувствуя, как тугие, непривычные к подобному мышцы медленно поддаются, раскрываясь, как пульсирующий жар обволакивает возбужденную плоть. Непривычно, страшно даже дышать, страшно причинить боль - не из-за того, что смерть Айзека в этом случае будет долгой и мучительной, а из-за переполняющей самого Айзека, просто ненормальной нежности. Лейхи аккуратно толкается вперед еще на полдюйма, прижимаясь губами к краю челюсти, царапая губы о светлую щетину. - Питер… - тихо бормочет, целуя мужчину под ухом. - Питер, бог мой… - Лейхи срывается на тихий стон, не закончив фразы, но она явно устраивает самовлюбленного волка и в таком звучании. Хейл негромко рычит, надавливая когтистой ладонью на поясницу Айзека, и сам подкидывает бедра, насаживаясь на член, сжимая Айзека в себе, запрокидывая голову в беззвучном хрипе. Айзек целует горло, подбородок, его руки заполошно и нежно скользят по телу, лишь иногда царапая, надавливая, сжимая. Чем ярче, сильнее прикосновения, тем громче, резче бьется сердце Питера. Лейхи опасливо косится на него, а затем почти грубо, резко ведет бедрами назад и тут же вперед, еще не дав мужчине привыкнуть к проникновению. Айзек угадывает - из груди Питера вырывается хриплый полустон-полурык, довольно оскалившись, он тянет Айзека к себе, оставляя на его спине наливающиеся кровью царапины, и дышит тяжело, надрывно, так, что Айзека ведет от звуков его дыхания, от вида оскаленных в довольном рыке клыков, от жаркой тесноты тела. Айзек чувствует, как по спине течет кровь, мешаясь с потом, чувствует ее сладковатый запах, но совершенно забывает о боли, начиная двигаться - неравномерными, глубокими толчками, не давая Хейлу привыкнуть к одному темпу. Айзек сам не замечает, как с тихих постанываний переходит на рык - получив желаемое, он спешит сполна им насладиться. Прижимается теснее, прикусывая кожу на плечах и шее, двигается плотнее и глубже, задыхаясь от невозможности происходящего, стонет, чувствуя, как мужчина под ним, выгибаясь, сжимается на удачных глубоких толчках, подталкивая и так еле держащегося Айзека к оргазму. Айзек чисто символически придерживает обе руки Питера заведенными за голову, и сам дрочит ему, крепко обхватывая большой сочащийся смазкой член. Лейхи готов молиться на своего невозможного, ненормального, аморального любовника, когда тот хрипло стонет, прикусывая покрасневшую губу, а по налитой крупной головке стекает капля прозрачной смазки. - Питер… - зовет тихонько, потирая большим пальцем чувствительную уздечку, замирая на очередном глубоком толчке, распаляясь все больше от вида распластанного перед ним тела. Грудь тяжело вздымается, напряженный живот покрыт мелкими каплями пота, член течет смазкой, пачкая пальцы Айзека, а истерзанные удлиннившимися клыками губы выглядят просто сумасшедше привлекательно. Айзек стонет почти виновато, потому что у него уже нет сил сдерживать себя, невозможно сдержаться, глядя на эти губы, на это тело, в эти подернутые похотью лазурные глаза. Айзек задыхается, когда чувствует, что Питер скрещивает ноги за его спиной, позволяя Айзеку опуститься на него, целуя наконец-то в губы, солоноватые от крови, и - о чёрт - по-настоящему припухшие, горячие. Айзек что-то бормочет в эти невозможные губы, продолжая двигаться в жарком, узком теле. Одна рука в волосах Питера, вторая на его члене, ласкает пульсирующую плоть в такт движениям бедер. - Ты - мой, - внезапно выдыхает Айзек то, что хотел сказать давно - не просто хотел сказать, а хотел иметь право это произнести. - Мой… - негромко стонет в губы, туго оборачивая ладонь вокруг головки и делая пару коротких движений рукой. Питер кончает, рыча, сжимая одной рукой простынь,толкаясь в руку Айзека, принимая в себя его член. Айзек отчетливо слышит в этом довольном рыке свое имя и двигается все быстрее, забывая обо всем, вбиваясь в заходящееся в оргазме тело. Лейхи сентиментально-нежно целует Питера, кончая на его живот, постанывая и рыча, шепча что-то бессвязное. Айзек падает рядом с Питером на кровать, пряча лицо у него же на груди, все еще подрагивая от пережитого бурного, яркого оргазма. Хейл краем простыни стирает с кожи вязкую сперму, неожиданно целует Айзека в макушку, кажется, улыбнувшись. - Я могу спросить? - Айзек лениво лижет чувствительную кожу у соска, тихонько урча. - Считай, что меня впечатлила твоя вера в саму возможность уговорить меня на это. За месяц ты мне даже клофелина в виски не насыпал, хотя я подозревал что-то в этом роде. - Я, по твоему, совсем тупой? - Лейхи обиженно сопит, выводя кончиками пальцев непонятный узор на животе оборотня. - Не попытался опоить, не ставил условий, не вставал в позу, не доставал меня с этим… - Питер закатывает глаза, будто признавая свое поражение. - Твой приз за хорошее поведение. Лейхи запоздало заливается румянцем, устраиваясь удобнее, пристраиваясь макушкой под подбородок оборотня. Айзек думает, что эта странная манера Питера давать своему волчонку все, что он хочет, самыми неожиданными для самого Айзека способами, когда-нибудь сведет его с ума. Или уже свела.