Если ты покинешь меня

Миссис Кэтрин

— Мистер Остин, — протянул дружелюбно, милый голос, знакомый с детства, едва ли не над самым ухом у спящего мужчины. В комнату хлынул ослепительный свет, режущий по глазам даже сквозь сомкнутые веки, принуждая проснуться. Мужчина раздосадованно зарычал. — Полно Вам. Пора вставать. — Задерни эти чертовы шторы и дай мне поспать, — последовал тут же грубый ответ. Голос спящего походил на загробный хрип мертвеца. Блеклый и низкий, без присутствия в нем желания общения и разговоров. — Бросьте загонять себя в могилу при жизни, — продолжила женщина, без смущения стянув со спящего одеяло. А последующие ругательства, от которых уши старой женщины обещали рассыпаться в прах, она сделала вид, будто не услыхала вовсе. В этом весь он, ее работодатель. Ее славный мальчик, выросший в благородного мужчину, но потерявший себя. Его надо толкать к свету, но видит Бог, у нее уже не так много времени и сил. — Посмотрите в окно, Джеймс, какое потрясающее воскресное утро, не правда ли? Только поглядите, как волшебно сияет бухта, залитая солнечным светом. Вы обязаны прогуляться по саду хотя бы пять минут. — Я не желаю слушать твой бред, у меня уже голова от него болит. Так что проваливай! — Грубо оборвал он старушку. Не обращая внимания на брань, что полилась как осенний ливень, пожилая женщина подкатила инвалидную коляску к кровати господина. А после, сразу же удалилась, зная, как не любит Джеймс когда ему помогают или каким-либо другим способом показывают на его положение.       К тому моменту, когда со второго этажа послышались бранные ругательства, миссис Райт успела приготовить завтрак — вкусные оладья с клубничным сиропом, который так любит мужчина, и глазунью с беконом. По всему дому витал этот аппетитный, утренний запах, что даже у любого сытого человека возникло бы желание отведать этого волшебства. Миссис Райт была хороша в этом, кулинария ее страсть, а если она выяснит ваши предпочтения в еде, то можно будет продать душу дьяволу, лишь бы эти добрые руки, умело ваяли для вас завтрак, обед и ужин.       Мистер Остин тоже любил ее изящную кухню, но умение наслаждаться едой, как и многое другое, он утратил в ту роковую ночь. Тем не менее, когда женщина поднялась на второй этаж, чтобы помочь господину спуститься, он ругательствами пытался заглушить урчание в животе, и смущение на лице.       Миссис Райт никогда не поймет, почему, находясь в такой плачевной ситуации, Джеймс Остин еще сильнее ее ухудшает. Он сильный, старушка знала это, она сама воспитала в нем мужество с детства. Но сейчас он буквально добивает себя драматическими книгами. Денно и нощно просиживает мужчина в библиотеке, почти не выходя из дома, только слушая металлический голос читающий ему из динамиков, либо же читающий сам, но тем не менее, эта комната стала для него второй спальней.       Но старая женщина лелеяла мечту, что когда-нибудь Джеймс вернет себе радость жизни, хоть и шансы на это были малы. Бывает включит он аудиокнигу и по всему дому разносится холодный голос вещающий не то о смерти, не то о предательствах и насилии. Как тут будешь радоваться? Миссис Райт помнит, как устраивалась няней во влиятельную семью Остин, чуть меньше сорока лет назад. Уже тогда, двадцати трех летней девушкой, она знала, как только увидала его, что этот мальчик навсегда займет ее сердце, как ее собственный ребенок. Шли года, потребность в няне отпадала сама собой и тогда она осталась как домработница, помогая чем может Джеймсу и его младшему брату.       Старший из сыновей Остин всегда был маленьким, жизнерадостным ураганчиком, позже, по мере взросления, ураган перерастал в неудержимый смерч. И только для близких и родных он всегда был теплым штилем. Сейчас же от этого человека осталась лишь тень прошлого. Он был умным и усердным, всегда шел до последнего, и отстаивал свою точку зрения. Сколько было с этим проблем в школе, ведь он не давал спуску учителям, доказывая свою правоту. Но и эти качества ему помогли построить карьеру и взойти по этой лестнице, возвыситься над остальными, чтобы потом пасть. И растерять все свои былые качества.       Когда мисс Кэтрин Райт закончила свои рутинные обязанности по дому и решила позвать своего домочадца на прогулку — хоть и заранее знала каким будет его ответ — то нашла мужчину в библиотеке. Как обычно. Он неизменно сидел в большом кресле рядом со стеклянной стеной, откуда открывался вид на скалистый утес и тропический лес чуть ближе. Ссутулившись над книгой, что покоилась у него на коленях, и понурив голову, он увлеченно бродил взглядом по печатным строкам. И даже сейчас, беспомощный, растеряв свое былое величество, он был красив.       В свои тридцать пять с небольшим, Джеймс был еще молод. В его каштановых, непослушных локонах, отросших слишком сильно, еще не проглядывала седина, а волос был крепок и густ. Пусть и залегла между бровями вялая морщинка от частого хмурого настроения, а рядом с губами следы былых времен, когда он часто смеялся, его лицо до сих пор было подтянутым и молодым, насколько может быть свежим лицо мужчины, отжившего половину четвертого десятка. А глаза, прелестной голубизны зеркала души, сейчас были тусклыми, почти что мертвыми, что так не подходило его лицу. Если бы только мисс Кэтрин могла вновь вернуть живость этим глазам.       Его умиротворенная грусть сменилась напускной злостью, стоило только женщине выдать свое присутствие. Нелестно обругав старую няню, за то что та вторглась в его личное пространство, Джеймс вернулся к своему занятию. Мисс Райт же не решалась сразу предложить ему прогуляться с ней. Прежде всего, в ожидании идеального момента, Кэтрин прибралась в библиотеке, расставив книги по местам и протерев полки влажной тряпочкой, но раз-другой, да и поглядывала она на своего господина. А он так же сидел, угрюмо забывшись в произведении на его коленях. Изо дня в день, она наблюдала как скорбь и самобичевание сжирают Джеймса, как паразиты, изнутри. Это было невыносимо больно. Словно частичка ее самой умирала с каждым днем мучительной смертью, а ведь так оно и было — Джеймс и его брат, навсегда будут частью ее сердца. Жаль не в силах она избавить его от тьмы, в которую он загоняет себя ежечасно. Наконец пожилая женщина решилась нарушить тягостное молчание. — Мистер Остин, может быть вы прогуляетесь со мной до плантаций, проверить как там дела? — Аккуратно, но без улыбки в голосе, спросила она. Мужчина на несколько мгновений перевел взгляд на Кэтрин, скептически приподнял бровь и усмехнулся. — Мозги ты свои растеряла что ли? Мне и здесь хорошо, назови хоть одну причину, которая заставит меня выйти из прохладного дома на полуденное пекло, и переться в эту жару почти на другой конец проклятого острова. — Ответ однако не задел ее, ведь подобного она и ожидала, и уже привыкла к такому. — Сегодня, к обеду, придет новая кандидатура на место вашей сиделки. — Отлично, — весело воскликнул мужчина, улыбнувшись притворной улыбкой, — будет забавно. А то твоя равнодушная физиономия мне уже осточертела. А теперь проваливай! — Махнул он обрубком руки в сторону выхода.       И Кэтрин молча удалилась. Ничего не сказав, по старушечьи обидевшись на его слова, ведь она одна из немногих, кто не равнодушен. Она конечно скоро простит его, так как знала, со слов его врачей, что агрессия — естественный способ защиты от правды, в положении Джеймса. А он так и сидел на том кресле когда старушка уходила, заглянув на прощание, и когда вернулась пару часов спустя.       Джеймс Остин — мужчина со сломанной жизнью, живет отшельником на своей вилле, что располагается на одном из остовов близ Вьетнама. На острове процветает туристический бизнес, а так же здесь находится кофейная плантация, некогда принадлежащая деду Джеймса. Его единственной компаньонкой здесь является мисс Кэтрин, в чьи обязанности входит поддержание строгого порядка на этих плантациях. А теперь еще и полноценный уход за своим угасшим смерчем. После того, как Джеймс своим поведением довел последнюю сиделку, никто не хотел устраиваться к нему, какую бы высокую плату не предлагала Кэтрин.       Однако по воле случая мисс Райт нашла на кого, возможно, можно будет оставить мистера Остина. Одна женщина шепнула, что ее соседка страстно желает к следующему году скопить достаточную сумму, чтобы перебраться в Нью-Йорк. А в этих местах, найти работу с хорошим жалованием не так уж и легко, тем более для местных. Потому мисс Райт не сомневалась, что девушка придет на сегодняшний обед.       Прежде Кэтрин Райт не видела эту особу, потому и удивилась, когда на пороге появилась совсем молоденькая девчушка, со светло-рыжей копной непослушных кудряшек, а не очередная смуглокожая женщина. Она смущенно уточнила адресс, и удовлетворившись ответом, назвала свое имя. Кэтрин ожидала совсем другого — пусть и знала, что девушка молода. По всему острову ведь ходят слухи о Джймсе, не может быть, чтобы придя сюда, она не имела понятия в чьи лапы попала. Она казалась такой милой и невинной.       Она застенчиво озиралась по сторонам, цепляясь взглядом серых глаз за каждую картину и деталь декора, пока молча шла в компании пожилой женщины в сторону столовой. Миссис Райт уже жалела девушку, зная наизусть своего хозяина, ведь ему в радость доводить людей до белой горячки. Едва ли маленькая девушка будет исключением, пусть и непривычна, ведь большинство сиделок прошедших через дом были вдвое (а то и больше) старше этой девушки, смуглолицые и полные, словом — домохозяйки. И даже самые крепкие из них ломались под гневным натиском Джеймса. Вряд ли этот рыжий ангел сможет терпеть мистера Остина больше недели.       Мужской крик, посылающий «кого еще черт принес» в очень нелестное место, был, по-видимому, не услышан девушкой. Или она сделала вид, что не услышала, однако добрая улыбка так и не сползла с ее лица. Мисс Кэтрин напряженно задержала дыхание, судорожно сжимая кухонное полотенце, когда ручка с характерным щелчком опустилась и деревянная дверь открылась. На секунду, но Кэтрин успела это заметить, Джеймс удивился, или, быть может, поразился, но все-таки быстро взял себя в руки. На его лицо забралась самая ядовитая ухмылочка, которую он когда-либо показывал. — С каких пор, Кэтрин, ты подрабатываешь нянькой? Или может быть ты по какой-то другой причине возишься с этой молоденькой малышкой? — Кэтрин сердито посмотрела на мужчину, потом взволнованно перевела взгляд на девушку, стоящую подле накрытого обеденного стола. Та осталась непоколебимой к словам Джеймса. К большой радости старой экономки. — Мистер Остин, это ваша новая сиделка, — женщина сделала знак девушке, чтобы она представилась. — Кто будет чьей сиделкой? Ей самой еще слюнявчик нужен, — усмехнулся мужчина, избегавший до этого смотреть на девушку. Но когда он перевел на нее взгляд, молоденькое, милое личико преобразилось.Ее лучистые серые глазки, которые так понравились Кэтрин при встрече, сделались похожими на две маленькие, грязные льдинки, а рыжие брови нахмурились так, что обещали скрыть за собой полностью верхние веки. Губы сжатые в тонкую линию, только придавали суровости ее лицу. — Меллони Феллицио, — отрезала она через чур официально, тоном граничащим с презрением. Но на этом девушка не остановилась. Она медленно, с каждым словом приближалась к мужчине сидящем на инвалидном кресле. — Я знаю кто Вы, Джеймс Остин, и смею заверить Вас — мои нервы крепче, чем ваша жалкая презренная озлобленность на весь мир. От вас мне не нужно ничего, кроме денег, которые я планирую заработать честным трудом, и в ваших же интересах не создавать мне проблем.       Когда девушка договорила, она стояла совсем близко к мистеру Остину, и смотрела на него сверху вниз с таким вызовом, что у миссис Райт внутри все переворачивалось. Пожилая женщина прокляла тот момент, когда решила пригласить эту девушку на работу. За секунду Меллони превратилась из милого рыжеволосого ангелочка, в адского демона, такой она теперь виделась Кэтрин. Но едва женщина открыла рот чтобы отчитать грубиянку и выпроводить за дверь, как к ошеломленному Джеймсу вернулось самообладание.       Он усмехнулся и немного откатился назад (старушка знала, что ее Ураганчик не любит когда на него смотрят сверху вниз). — Меллони, что это вообще за имя такое? — А что это за имя — Джеймс?       Господин смотрел на девушку с насмешкой в игривых голубых глазах, на губах азартная улыбка. Мелони же в свою очередь словно и не ждала ответа, села на предложенное миссис Райт, место. — Обычное имя, — ответил однако мужчина. — Вот именно, что обычное! А вы такой же обычный, как и ваше имя, так что не зазнавайтесь.       По взгляду мистера Остина, пожилая Кэтрин поняла, что сейчас безмолвно началась жестокая война, и один Господь Бог знает, кто выйдет из нее победителем.