Дневники барда

Пару лет назад в разгар зимы я задержался в Бруме. Честно говоря, я вообще думал осесть там, устроиться бардом в местную таверну и завязать с этими доставками. Я прожил там несколько беззаботных недель: пил эль, бродил вечерами по улицам, любуясь обветшалыми статуями Талоса и Защитника Сиродила, пел в шумной таверне излюбленного всеми «Рагнара Рыжего», собирал чужие сплетни. Словом, как всегда. Многие знали, кто я такой и кем работал. Ну, заказов ко мне не было – все предпочитали более надёжных имперских гонцов. Но в один из вечеров ко мне подошла девчушка. На вид лет шестнадцати, не больше. Я не помнил её имени, но знал, что она дочь хозяйки алхимической лавки, которая по слухам тяжело заболела. - Прошу прощения, господин бард... – забавно начала она, дико смущаясь. - Самуэль, - представился я и указал на стул напротив меня. – Присаживайся. - О, нет, господин Самуэль, я спешу домой и... – девушка снова запнулась и раскраснелась. – Вы же ведь доставляете... особые письма, верно? - Да, - кивнул я, продолжая пристально смотреть на юную бретонку. В самом деле, я ожидал, что она попросит передать любовное письмо какому-нибудь мальчишке из той же Брумы. Я был удивлён, когда услышал иную просьбу. - Эээм, тогда Вам надо... Ну, в общем, у моей мамы есть работа для Вас, - наконец выговорила она. – Я дочь... - Я знаю, кто ты, - спокойно ответил я, девочка испуганно посмотрела на меня. – Когда мне зайти? Завтра с утра или можно сегодня? - Я... я... не знаю, - дочь чародейки чувствовала себя совсем неловко в таверне. – Думаю, можно сегодня... кто знает, что будет завтра... - Хорошо, - ответил я. – Можешь идти. Скажи своей матери, что я приду через полчаса. Девчушка вылетела из таверны, как пробка из бутылки. Я усмехнулся. Как видно, девочка домашняя, раз таких мест чуждается. Впрочем, правильно делает, не место молодым барышням в таверне в столь поздний час. Если верить слухам, она росла без отца. Он бросил её мать, когда девчонка была маленькой. Никто не знает, почему. Говорят, алхимичка очень переживала по этому поводу. Я думал, что мне предстоит пуститься на поиски ушедшего мужа. Но всё было гораздо сложнее. Я доел свой ужин, который состоял из жареной оленины и разбавленного до невозможности вина, собрался и отправился в алхимическую лавку. На улицах Брумы было, как всегда тихо. В тот день было холоднее, чем обычно. Пока я шел по тёмным улицам, мои мысли витали где-то далеко. На душе было как-то тревожно, а начинающаяся метель только усугубила моё состояние. Когда я добрался до магазинчика, я был весь залеплен снежными комьями. Я постучал. Мне не приходилось прежде бывать в этом магазине, поэтому и хозяйку я не видел. Мне подумалось, что она должна быть похожа на ведьму – старая, морщинистая, скрюченная и завёрнутая в какую-нибудь шаль. Дверь мне открыла уже сама хозяйка лавки. Это была миловидная бретонка, на моё удивление, не старше сорока лет. Конечно же, болезнь взяла своё, поэтому выглядела она не очень хорошо. Её лицо крепко засело у меня в памяти. Стоит мне закрыть глаза, как несчастная видится мне, как живая. Вот она: всё те же тёмные круги под глазами, серая кожа, бледные потрескавшиеся губы, впалые щёки, посеревшие волосы и какие-то бесцветные глаза, полные печали. Она была такой серой и бесцветной, словно я перестал различать цвета. Я, как человек воспитанный, учтиво поклонился и представился. Она коротко кивнула, впустила меня внутрь и усадила за стол, находившийся в подсобке. Пока она суетилась, заваривая мне чай, я с интересом разглядывал травы, развешанные под потолком. Честно говоря, я не особо разбираюсь в алхимии. И как они только получают зелья из куска сыра и парочки корешков? Наконец, бретонка успокоилась и села напротив меня. Она протянула мне конверт и мешочек с деньгами, а затем молча уставилась на меня. Конверт был старый, пожелтевший, словно письмо не отваживались отправить много лет, но сургучовая печать свежая, как видно туда положили ещё одно письмо совсем недавно. Хотя, если судить по толщине этого конверта, то там лежало как минимум листов двадцать. Он был коряво подписан «кому: Вэлиэль; от: Элла». Вэлиэль. Не муж. Эльфийка. Это было уже интересно. Тишина. Мы молчим, она смотрит на меня, я на конверт. Тишину нарушает только вой метели за окном. - Сколько лет вы не решались отправить это письмо? – спросил я. - Около семнадцати лет, - ответила тогда мне она. – Плюс минус год. - И почему же решили отправить? Женщина лишь горько усмехнулась мне в ответ. Конечно. Она умирала. Мне следовало догадаться. Но я не собирался уходить без истории. Я никогда так не делаю. Бретонка понимала это. Она тяжело вздохнула и начала свой рассказ. История бретонки Эллы, проживавшей в Бруме, рассказанная 19 месяца Утренней Звезды 4Э192. Меня ещё маленькой девочкой отправили учиться в Университет Волшебства. Я проучилась там года два, дело было в преддверии Великой войны, обстановка в Империи накалялась, поэтому многих учеников, особенно тех, что помладше, перевели в Коллегию Винтерхолда. Многие отказались обучаться в Винтерхолде, вспоминая великий обвал, но моя тяга к магии была сильнее каких-то страхов. Я так думала. Пока не увидела Винтерхолд. Вы хоть раз бывали в Винтерхолде? Страшное зрелище. А как подумаешь, сколько людей погибло во время Великого обвала... Страшный город. И холодный. После обучения в Коллегии, мне не страшны никакие морозы. А в Бруме-то их почти не бывает, по сравнению со Скайримом. Именно в Коллегии я и познакомилась с Вэлиэль. Мы учились на одном факультете. Школа разрушения, знаете ли. Искусство повелевать огнём и молниями. Не многим это давалось, да и мне с трудом. А вот Вэлиэль схватывала всё на лету. Ещё у неё очень даже неплохо выходили заклинания школы колдовства. Как маг Вам скажу, они требуют титанических усилий. А она даже это делала так играючи. Вот, например, готовит она, а ножа под рукой нет. Так она брала и призывала даэдрический кинжал! Да мне для этого нужно было минут десять готовиться. Мне до неё было далеко. Не знаю, чем уж я ей приглянулась, но мы стали лучшими друзьями. Не разлей вода. Что самое удивительное, она – весьма себе горделивый альтмер и других людей не признавала. Только меня. Ну, были, конечно, исключения, но чтобы заводить такую закадычную дружбу с людьми... Признаться честно, я прикипела к этой альтмерке и уже не представляла жизни без неё. Каково же было моё разочарование, когда она вдруг вздумала переходить в Саммерсетскую... ох, простите, Алинорскую академию магов. По просьбе Вэлиэль, архимаг отправил бумаги с её результатами на Саммерсет. Она так яростно зазывала меня в эту академию, будто считала меня мером. Я-то знала, что у меня нет шансов туда поступить, но Вэл даже обиделась, когда я отказалась. Она искренне считала меня умной и способной. А я... а что я? Я просто умела прикидываться такой. На самом деле, у меня выходило довольно плохо. Просто я разбиралась в теории и умела, так сказать, лить воду. Из академии довольно долго не приходил ответ, но, в конце концов, её приняли на один из самых престижных факультетов. Там они разделены не по школам, а по талантам. Или размеру кошелька. Она нарадоваться не могла, что, наконец, уедет из этого ужасного города, а вот меня разрывало на части: с одной стороны я была ужасно рада за подругу, с другой – я злилась, что она уедет, бросив меня в чёртовой Коллегии одну. Ужасно злилась. Но я молчала и улыбалась ей. Потом она уехала. Только тогда я поняла, как же я любила её. Но я не писала ей, ни разу за много лет. Точнее, письма я писала, но не отправляла. Я... я боялась показаться назойливой. Через год после этого я ушла из Коллегии, вышла замуж и получила в наследство эту лавку. Потом у меня родилась дочь. Но всё это время я не переставала думать о Вэлиэль... как о любовнице. Не сочтите пошлым, но я... люблю её. Искренне. До сих пор. Я писала эти письма, выкладывая в них всё, что чувствовала. Однажды, мой муж нашёл это и прочёл всё до последнего листочка. Ну, с тех пор я мать одиночка. Она горько рассмеялась и как-то осуждающе взглянула на меня. - Теперь-то твоя душенька довольна? Я коротко кивнул и поднялся из-за стола, спрятав письмо во внутреннем кармане плаща, а мешочек повесив на пояс. Мой путь лежал на остров Саммерсет. Ох, сколько же проблем с этими эльфами... Наверняка не захотят пропускать меня на границе. Я учтиво поклонился бретонке и направился к выходу из лавки. Я остановился у самой двери и спросил через плечо: - Что-нибудь передать на словах? Она ностальгически улыбнулась, подняв взгляд к потолку, но потом как-то поникла и отрицательно покачала головой. Когда за моей спиной закрылась дверь, я услышал, как бретонка закашлялась. Я не стал медлить. Следующим же утром я отправился на Саммерсет. Как я и предсказывал, в порту Алинора у меня возникли проблему с пропуском в город. Проблема в том, что туда не пускали людей. Академия возвышалась на краю города, поэтому с горем пополам, мне удалось туда пробраться. Мне приходилось скрывать лицо и руки, хотя имперца даже по росту можно было отличить от альтмера. К счастью, обошлось без особых проблем. Во дворе академии мне удалось отловить ученика – молодого забитого полукровку – и расспросить его о Вэлиэль. Оказалось, она эксперт школы разрушения и работает на Талмор, но, к моему огромному счастью, сейчас мерка была в академии. Когда она вечером зашла в свою комнату и обнаружила меня, то была в ярости и недоумении. Вэлиэль выглядела очень молодо, хоть она, по словам Эллы, была старше, чем сама бретонка. Насыщено-жёлтая кожа, темные волосы, кончики которых были экстравагантно выкрашены в красный, янтарные по-эльфийски раскосые глаза горели огнём негодования. Сама в талморской робе. Несмотря на свой очень молодой для альтмерки возраст, она выглядела весьма солидно. Я передал ей письмо. Мерка вырвала у меня из рук конверт и приказала мне выметаться, пока она не позвала стражников. Я поспешил покинуть академию. Честно говоря, я хотел как можно скорее уплыть с острова. Уж не люблю я эльфийское общество, хоть убей. Но кораблей в тот же день не шло, поэтому я сидел в портовой таверне и ждал утра, чтобы с первым же рейсом уплыть оттуда. Я чуть не умер от разрыва сердца, когда Вэлиэль отловила меня во время посадки на корабль и приказала отвезти её к Элле. Спорить с экспертом школы разрушения я не отважился, поэтому отвёз её в Бруму. Спустя год, объехав Сиродил, я снова вернулся в Бруму. Я решился зайти к алхимичке и проведать её. Каково же было моё удивление, когда дверь мне открыла Вэлиэль. Как оказалось, бретонка давно скончалась от неизвестной болезни, а альтмерка приехала, чтобы навестить дочь Эллы. Как оказалось, талморка взяла девочку под свою опеку. Ну как опеку... она оставила шестнадцатилетней девочке магазин и уехала по делам. Она редко навещает девицу, но всё-таки не может отдать её другим родителям. На мой вопрос «почему», она сухо бросила: - Сантименты.