Через тернии к Солнцу

Не могу вздохнуть, чтобы закричать Долгий путь вниз Я задыхаюсь в этом сне Погружаясь в него всё глубже... Gary Numan — Long Way Down

Затхлый запах сырости и проржавевшего металла. Отзвуки шагов набатом гремели в помещении, приближая смертельную игру к тревожному финалу. Десятки пар глаз пронзали визитера ледяными взглядами. Он пришел сюда, чтобы все закончить. Жертва обстоятельств превратилась в главного игрока, и именно от него зависело, кому будет принадлежать победа. Саске не был ни в чем уверен, однако времени на размышления не было. Слишком дорогой ценой отличалось промедление, особенно в данной ситуации. Парень медленно приближался к тем, кто начал эту непонятную ему войну. Кто пытался его убить, кто забрал у него брата, а теперь держал его мать в заложниках. Кто втянул его в разборку, что его совершенно не касалась. Учиха видел их самодовольные рожи, с которых хотелось стереть чертовы усмешки раз и навсегда. Они были уверены в своей победе, но никто со стороны Акацук еще не признал поражения. Слишком самоуверенны, это их и погубит. — Ну что, Саске? Как ощущения? — голос Данзо резанул слух, отчего парень чуть заметно поморщился. Он не хотел разговаривать, но знал, что придется. Понимал, что они захотят еще поиздеваться, поиграть на чувствах, чтобы убедиться в своем превосходстве. — Где моя мать? — холодно спросил Учиха, игнорируя чужой вопрос. Он не собирался вестись на их уловки. Ни к чему здесь лишние эмоции, хотя на душе было паршиво. Он никогда не был железным, последние годы и вовсе покорежили несчастный разум, чуть не доведя до сумасшествия. И Саске боялся, что чувства, пока еще запертые внутри, могут уничтожить его окончательно. — Чем меня всегда удивляли Учихи, — мужчина встал с кресла и медленно направился к брюнету, — так это своим самопожертвованием ради семьи. Вы готовы отдать не только свою жизнь, но и жизни дорогих вам людей, лишь бы с семьей было все хорошо. Но главное, что вы никогда не показываете свою боль и отчаяние. Итачи был таким же, — солдаты АНБУ расступились, позволяя главе приблизиться к визитеру. — Как бы его ни ломало, он все равно продолжал убивать, чтобы защитить тебя. В итоге он отдал за тебя свою жизнь. А теперь ты пытаешься спасти свою мать, — жесткие пальцы вцепились парню в подбородок, заставляя смотреть старику в глаза. — А ты готов отдать за нее свою жизнь? — Если ты думаешь, что я боюсь смерти, то ты ошибаешься, — зло ухмыльнулся Саске, чувствуя, как внутри клокочет ярость. Он был так близко, что брюнет мог спокойно убить его, а тот не успел бы сбежать. Но Учиха хотел не этого. Еще не время. — Ты обещал ее отпустить. Так отпусти. — Что бы обо мне не говорили, но обещания я выполняю, — Данзо опустил руку и кивнул своим людям, двое из которых тут же скрылись в тени ангара. — Однако ты меня неправильно понял. Отдать свою жизнь — не всегда означает «умереть». К тому же, люди зачастую боятся не саму смерть. Они боятся боли, что связана с ней. Боль душевная или физическая — кому как повезет. Я предлагаю тебе второй вариант. Взамен, я больше никого не трону. Естественно, до тех пор, пока они сами не придут ко мне, — сукин сын, он знал, как поставить точку. Саске уже видел, как развернется финал: его жизнь станет границей, оборонительной чертой для АНБУ. Акацуки не тронут Данзо, пока тот держит у себя Учиху; сам парень будет терпеть все, чтобы Корень оставил в покое его близких. Идеальный расклад для этих ублюдков. Послышался скрежет металлической двери, и из подсобных помещений вывели Микото. Она была бледной, напуганной, однако целой. Краем глаза Саске наблюдал, как ее направляют к выходу. Первая цель была достигнута. Из-за толпы она даже не заметила сына, что стоял в самом центре. Оно было к лучшему. Вряд ли парень смог бы и дальше спокойно стоять, если бы она подняла крик. — Ну так что? — проводив заложницу взглядом, мужчина вновь обратился к Учихе. Он говорил неторопливо, зная, что время на его стороне. Да и сам парень понимал, что расклад был не в его пользу с самого начала. Даже если бы он был элитным убийцей, он бы не смог избавиться от всех присутствующих. — Ты бы не выпустил меня в любом случае. Обо мне ведь не заходила речь в том разговоре, — Саске смотрел прямо на Данзо, почти не моргая, спокойно, без эмоций. Он и сам не понимал, откуда берет силы на подобную безэмоциональность. Слова давались слишком легко, словно и не было жуткого стресса, что он должен был испытывать. Что-то было не так, парень чувствовал это. — Если ты готов выполнить и это условие, то я соглашусь. — Рад, что ты умеешь трезво мыслить и принимать верные решения, — Учиха видел высокомерие в чужих глазах. Глава АНБУ уже решил, что выиграл в этой битве. Как же он глуп. — Пойдем. Саске все еще чувствовал чужие прожигающие взгляды, но с каждым шагом дышать становилось все легче, двигаться — проще. Хлопнула за спиной металлическая дверь, голову наполнил монотонный гул электричества. По руке скользнул металл, и пальцы схватили деревянную рукоять ножа. Люди, обладающие властью, слишком самонадеянны. Они не проверили его ни на наличие оружия, ни на жучков под одеждой. Хотя, отец и так знал, где его сын, но вот оружие… — Глупо, — прошептал он, отчего Данзо повернулся к парню. Он бы не успел уклониться или сбежать. Он бы не успел издать ни звука. Это был узкий коридор с дверью лишь в самом конце. Лезвие легко разрезало горло, выпуская рубиновую жидкость. Саске чувствовал, как горячие соленые капли попали на лицо и одежду, но лишь с упоением наблюдал, как старик хватается за шею, булькая и хрипя. Кровь окрашивала в свой цвет белую рубашку, заливала бетонный пол. А в чужих глазах не было страха. Было лишь восхищение с долей удивления. И Учиха не заметил, как улыбнулся. Человек, что убил Итачи, теперь стоит перед ним на коленях, теряя последние секунды жизни с каждой каплей крови. Это было слишком красиво, чтобы быть правдой. Вот Данзо последний раз дернулся и мешком рухнул в лужу собственной крови, остекленевшими глазами все еще смотря на своего убийцу. Однако, это было еще не все. Бесшумно ступая по коридору, парень приблизился к единственной двери, ведущей в лабораторию. Саске знал, кого там встретит. Он знал, что жертва будет одна. Ему всего лишь нужно также красиво все закончить. Ногой выбив дверь, Учиха вошел внутрь, не заметив тени у стены. В следующую секунду левую сторону лица обожгло болью, и он рефлекторно прикрыл ее ладонью, чувствуя, как по пальцам стекает его собственная кровь. Орочимару быстро отошел к противоположной стене, выставив перед собой скальпель для обороны. Его руки дрожали, но на лице играла привычная едкая ухмылка. Жалкая попытка показать, что ему не страшно. Здесь не было телохранителей, что защищали его от наркоманов. Здесь не было другого выхода. Мужчина понимал, что он в ловушке, из которой вряд ли выберется. Однако человеческий оптимизм всегда отыгрывал свою роль в подобных ситуациях. Люди начинают надеяться, что им повезет. — Что ж, Саске-кун, я поражен. Выжить после второго укуса — редкое чудо, — Саске выровнял дыхание и выпрямился, наблюдая за жертвой. — Но рассудок все же покинул тебя. — Ты не поверишь, но у меня его давно уже нет, — обезьяна в одной из клеток громко завопила, чем и воспользовался парень. Ловким движением выбив скальпель из руки мужчины, он с силой толкнул его к стене, выбивая кислород из легких, а затем швырнул его на пол, сев сверху. Ладонь легла на грудь Орочимару, припечатывая его к холодной плитке, а сам Учиха склонился над его лицом, наблюдая. — Спасибо, что напомнил мне об этом. Вера в лучшее — плохая вещь. — Не делай этого, — Саске занес руку с ножом для удара. Он не будет перерезывать ему горло, нет. Он хотел, чтобы тот мучился. Чтобы понял, что такое «страдать». С едва слышимым свистом лезвие погрузилось в горло мужчины и застряло в позвоночнике, не желая двигаться дальше. А Учиха вновь смотрел. Теперь он получил тот ужас, что испытывал сам после укуса. Пусть это было не так красиво, зато приятно. Месть действительно помогает. Временно, но помогает. Иногда нужны эти секунды удовлетворения. Он показал им. Показал, что сильнее. Он не помнил, что было дальше. Просто в какой-то момент Саске открыл глаза, но тела уже не было, как и ножа. Ладонь крепко сжимала рукоять пистолета, который он сразу приготовил для себя. Он не смог бы выстрелить в Наруто. Он не смог бы так легко убить тех двоих. Был всего один патрон, приготовленный для финала. А еще был Он. Голубые глаза больше не смотрели с презрением или насмешкой, в них была удивительная умиротворенность. Расслабленность во всем теле и пренебрежение к происходящему снаружи. Учиха слышал отзвуки перестрелки, однако они доносились, будто из-под толщи воды. Все это было не важно. — Вот и все, Саске, — любимый и, в то же время, ненавистный. Сколько боли было связанно с Ним, но сейчас Он принесет покой. Наруто медленно приблизился к своему создателю и коснулся пальцами руки с оружием. — Все так и должно было закончиться. Теперь тебя здесь ничто не держит, — он помог поднять парню руку и поднести дуло к виску. — И что же будет дальше? — Ничего, — Наруто нежно улыбнулся и провел ладонью по щеке брюнета. — Закрой глаза, так проще. Организм легко подчиняется чужому приказу. Глубокий вдох. Три. Два… — Быстрее, нужно проверить доки и найти Саске! — Хидан видел недовольство на лицах полицейских, но те подчинились. Фугаку пришлось остаться с женой, так как Микото впала в истерику, узнав, что ее последний сын остался наедине с врагами. Они объединили свои силы, чтобы уничтожить главного монстра этого города и помочь своим близким. Повсюду лежали трупы людей, асфальт был залит кровью. Их просто расстреливали, как скот. Не было ни времени, ни желания, чтобы разбираться, кто прав, а кто виноват. АНБУ должны быть мертвы. Точка. Когда Матсураси и остальные соклановцы вошли внутрь, то поняли, что в помещении висит неестественная, пугающая тишина. Полицейские молча смотрели под потолок, растерявшись, не зная, что делать дальше. Впрочем, как и остальные. — Вашу мать, — прохрипел Дей, шокировано рассматривая распятые тела двоих. Полуголых, их привязали цепями к металлическим балкам у верхнего перехода. Живые или мертвые, никто не бросился к ним на помощь. Все знали, кто распят перед ними. — Кажись, нас опередили, — Хидан заметил на их коже витиеватые узоры с кровоподтеками, но издалека не было заметно, что это. Сасори тоже обратил на это внимание, поэтому быстро взбежал по лестнице и, приблизившись к телу Данзо, нагнулся через поручни, хмуро всматриваясь в порезы. — Это латынь. Строчки из «Реквиема». — Моцарт? — недоуменно уточнил Дейдара, на что получил положительный кивок напарника. — Убийца пытался простить их? Что ж, не совсем традиционный способ. — Скорее он сам просил прощения. Вот только у кого? Этих двоих он прощать точно не собирался, — Акасуна аккуратно провел пальцем по глубокому порезу на шее, отмечая хладнокровность наносившего удар. Голова юноши моментально опустела, когда ужасная догадка скользнула в мыслях. — Где Саске? Прогремевший одиночный выстрел послужил ему ответом.