Через тернии к Солнцу

Я знаю, непросто лететь с подрезанными крыльями, Но мы должны достичь Места, где праздник никогда не кончается, Момента, когда зазвучит музыка, И времени, когда тьма принадлежит Лишь ночным небесам, и больше ничему… Archive — Nothing Else

Дождь нещадно бил по стеклу, словно пытаясь его разбить. Небеса затянуло тяжелыми тучами, а город погрузился в темноту, и лишь редкие молнии освещали промозглые, пустынные улицы. Саске тоскливо наблюдал за ленивыми каплями, скатывающимися вниз. В голове было совершенно пусто, ведь стоило начать размышлять, как в разуме вновь и вновь всплывали кадры чертового кошмара, мучавшего его несколько часов. Даже когда Наруто был рядом с ним, он продолжал видеть его точную копию позади. Их голоса постоянно сплетались друг с другом, отчего Учиха не помнил ни слова из того, что говорил ему наследник. А еще Итачи… Брюнет прикрыл глаза и прислонился затылком к выступу стены, пытаясь расслабиться. Стоило ему более-менее прийти в себя, как оставшиеся члены клана в спешке покинули клуб. Рисковать жизнями не хотелось, да и Узумаки весь был на нервах, что подливало масла в огонь беспокойства. Они просто сбежали, спрятались в многомиллионном городе, пытаясь выиграть время для обдуманных решений. И вот уже два дня как Саске наблюдает за шумными улицами мегаполиса, не покидая уже толком поднадоевших стен небольшой квартирки типичной серой высотки. Наруто же постоянно пропадал на тайных собраниях клана, точнее, того, что от него осталось. Пятая мертва, как и большинство ее подчиненных, АНБУ оказались предателями, и теперь Акацукам оставалось рассчитывать лишь на свои силы. Слишком много людей полегло вне войны, и они не могли рисковать остальными. Привычное одиночество стало почти невыносимым. Всюду мерещились чужие силуэты, тени неожиданно приходили в движение, настораживая, пугая до одури. Учиха уже устал вздрагивать от каждого щелчка выключателя за стеной, что уж говорить о скрипе полов у соседей сверху. Постоянное ощущение чужого взгляда не давало заснуть ни днем, ни ночью, отчего парень чувствовал себя чертовым параноиком. Те галлюцинации выбили его из колеи, и вернуться в прежнее состояние брюнет не видел возможным. Он все еще чувствовал холодное дыхание на загривке, чужие прикосновения к плечам и спине и невыносимый запах крови в воздухе. Слышал сумасшедший смех другого Наруто и едкие комментарии брата. Теперь он понимал, почему выжившие после этой пытки жаждали покончить жизнь самоубийством. Потому что видели то, чего не хотели видеть. Слышали то, что боялись услышать. Чувствовали, как все самое худшее из их жизней моментально наваливается на сознание, заставляя ненавидеть самих себя. И, если раньше они хоронили все это постепенно, пряча под сотни замков в глубинах разума, то теперь это казалось невозможным. И он хотел поступить также. Избавить себя и окружающих от этого бремени. Взять в руки бритву, и провести по тонкой коже, оставляя разрезы вдоль лучевой кости, чтобы точно не спасли. Но, уже лежа в теплой ванне с занесенным над венами лезвием, его что-то внезапно остановило. Одно воспоминание, проскользнувшее в опустошенной голове. Чертово обещание, данное злополучным утром в перелеске у особняка. Сырая трава, неестественная тишина и дуло пистолета, направленное в брата. Такие простые слова и серьезный взгляд аметистовых глаз, заставляющий подчиниться. Пожалуй, это был единственный раз, когда брат попросил его о чем-то. До этого Итачи всегда сам разруливал любые ситуации, предпочитая надеяться лишь на себя и отвергая помощь со стороны. Именно поэтому Саске не имел права отказываться от своих слов. А еще Наруто. Учиха видел, как тому тяжело. Острый нюх улавливал почти выветрившийся запах алкоголя, а до ушей долетали отзвуки всхлипов, сливающихся с шумом воды в душевой. Слишком резко все свалилось на плечи блондина, он морально не был готов к такому повороту. Еще несколько месяцев назад жизнь наследника была светлой и беззаботной, но стоило в его жизни появиться Саске, как все пошло наперекосяк. Да, парень винил себя и в этом. Понимал, что это не так, что проблемы в клане были и раньше, но все равно не мог отделаться от мысли, что их встреча в камере стала роковой для Узумаки и его семьи. Противно скрипнул дверной замок, возвещая о возвращении хозяина квартиры и отвлекая брюнета от мрачных мыслей. Тонкие пальцы с силой сжали карандаш, стоило Учихе оценить состояние блондина. Он опять пил, об этом говорила нетвердая походка и чуть расфокусированный взгляд посеревших глаз. Саске знал, что будет дальше: Наруто просто пройдет на кухню, сделает себе крепкий кофе в надежде перебить запах виски и уйдет в ванную, где вновь позволит себе выпустить внутреннюю боль, что нещадно вгрызалась в душу. А ночью снова прижмется к брюнету, неосознанно ища тепла в его холодных руках. Это продолжалось изо дня в день, словно кто-то зациклил видеозапись, проигрывая ее по кругу. И Учиха молчал, не желая взваливать на будущего Хокаге еще и свою боль. Хотел помочь, но прекрасно знал, что Узумаки придерживается той же позиции, боясь сломать одного из немногих оставшихся близких ему людей. Скользящие шаги в сторону кухни заставили брюнета скосить взгляд и отложить незаконченный набросок в сторону. Босые ноги коснулись ледяного пола, где постоянно гулял сквозняк, но парень даже не обратил на это внимания. Разорвать круг. Перестать быть лошадью в чертовой карусели жизни. Изменить хоть что-то, ведь с каждым днем Саске все слабее ощущал связь с наследником. Молчание отдаляло их друг от друга, а глупая вера, что так и должно быть, приносила лишь еще больше холода. Они становились чужими друг другу, прячась в коконы из боли и эгоистических решений. Негромко щелкнул закипевший чайник. Привычно взяв с полки кружку, Наруто насыпал две ложки кофе и столько же сахара. Все движения были четкими, почти механическими, что несколько пугало. Замерев на мгновение, Учиха все-таки приблизился к парню и обнял его со спины, положив замерзшую ладонь на теплую руку блондина. Он чувствовал, как тот напрягся, но тут же расслабился, доверяясь. — Мы обещали, что не будем скрывать ничего друг от друга. Но в итоге все равно молчим, — Саске легко прикоснулся губами к шее Узумаки и блаженно прикрыл глаза, вдыхая до боли любимый аромат, принадлежащий лишь наследнику. Голова опустела, избавляясь от тяжелых мыслей, позволяя забитому в дальний угол желанию вновь вступить в свои права. Учиха мягко развернул парня лицом к себе, заставляя опереться на столешницу. Он жаждал избавить Наруто от его груза хоть ненадолго и снова почувствовать ту близость, что электрическими разрядами щекотала каждую клеточку тела. И блондин был явно не против подобного расклада. Потемневшие голубые глаза томно наблюдали за действиями брюнета, который спускался все ниже, проводя дорожку поцелуев от ключицы до пупка. Но стоило Саске дотронуться до ремня, как наследник неожиданно напрягся и резко схватил парня за запястья, сжимая их до хруста. Учиха тут же зашипел от боли и негодования, но Наруто не спешил ослаблять хватку. Лишь когда парень с силой выдернул свои руки из чужих, он нахмурился, понимая, что натворил. На тонкой бледной коже алели отпечатки его пальцев, так и норовившие налиться синевой. И Саске знал, что уже завтра утром на их месте останутся черные браслеты синяков, которые еще долго будут напоминать хозяину о произошедшем. — Да что с тобой такое? — он аккуратно потер ноющие запястья и несколько озадаченно посмотрел на блондина. Тот закусил губу и прикрыл глаза, словно задумываясь о чем-то, что насторожило Учиху еще больше. — Наруто, только не молчи, прошу тебя. Я загибаюсь в этих стенах от одиночества, а ты даже словом со мной не хочешь обмолвиться. Знаю, что время неподходящее для скандалов, но я так больше не могу, понимаешь? Я чувствую себя какой-то домашней зверушкой, а не человеком! — Прости, я…я просто не могу так, — хрипло ответил наследник, все еще не осмеливаясь взглянуть на брюнета. — У меня постоянно просыпается ощущение, что я унижаю тебя. — С каких это пор доставление удовольствия любимому человеку является унижением? — Саске недоуменно нахмурил брови, пытаясь найти хоть какую-то связь в словах, но в итоге лишь еще больше запутался. Он понимал, что Узумаки просто увиливает от ответа, что несказанно раздражало, ведь они обещали не закрываться друг от друга. Но даже после конкретного вопроса в лоб Наруто продолжал избегать прямоты в словах. — Слушай, либо ты говоришь все, как есть, либо я ухожу. И мне плевать на этих психов из вашего клана. — Ладно, хорошо, — наследник выставил ладони перед собой и судорожно выдохнул, явно собираясь с мыслями. Нет, Учиха не хотел его шантажировать, но другого выхода парень просто не видел. Сидеть и дальше играть в молчанку? Такая глупость ни к чему их не приведет. Ни к чему хорошему, по крайней мере. — Помнишь, я тебе говорил, что у меня есть записи с камер клуба? Чтобы выгородить тебя перед властями, я должен был просмотреть их все и найти доказательства твоей невиновности, — Узумаки замолчал, на что брюнет выжидающе вскинул бровь. Он тяжело представлял, к чему тот ведет. — После того, как Хьюга дал тебе Пыль, твой мозг отключился, и… в общем, ты и сам понял, — блондин бросил на Саске тоскливый взгляд, словно извиняясь за то, что увидел. Будто пятилетний мальчишка, нашедший у родителей что-то запретное. Но почему-то не было ни стыда, ни отчаяния, ни злости. Лишь засасывающая пустота глубоко в душе. — Где запись? — тихо спросил Учиха, на что получил неуверенный кивок в сторону подоконника. На потертой поверхности лежала одинокая коробка. Словно в тумане парень наблюдал, как открывает пластиковую упаковку, как аккуратно проводит подушечками пальцев по радужному диску. Секунда, и громкий треск наполняет тишину кухни. Разломанная на кусочки пластмасса летит в мусорное ведро, последний раз блеснув в дневном свете. — Это все? — блеклый вопрос заставил Наруто вздрогнуть, что не укрылось от брюнета. — Я думал, ты захочешь посмотреть. — О своем блядском образе жизни я знаю гораздо больше остальных, и вряд ли я увижу здесь что-то новое, — слова давались слишком просто. Саске и сам не понимал, почему ведет себя именно так. Может, потому что был изначально готов именно к такому исходу? Рано или поздно все интересуются прошлым своей второй половинки. И, чем больше ты скрываешь, те больше шансов нарваться на скандал в будущем. — Если тебя это смущает, то я больше не буду тебя трогать, — неожиданно захотелось закричать. Сердце неприятно закололо от осознания, что в этот раз Узумаки может его не остановить. Что может позволить развернуться и уйти. В глубине разума появилось четкое осознание, что тогда они действительно больше не увидятся. По-крайней мере, брюнет не увидит его точно. Мертвые же ничего не видят. — И я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, — Учиха замер, так и не сделав шага в сторону двери. Антрацитовые глаза настороженно наблюдали за наследником. Сам Наруто, наконец, осмелился оторвать взгляд от блеклого ламината и взглянуть на парня. — Не только про клубы и наркотики, нет. Про клинику. Про то, что лечение не помогало, — Саске почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а сердце сбилось с ритма. Это было жестоко, несмотря на то, что блондин ничего и не говорил толком. Минимум слов — максимум смысла. Узумаки начинал так говорить, когда был уверен, что его и так поймут. — И что теперь? — голос брюнета едва слышно дрожал, но этого было достаточно, чтобы выдать его состояние. Безысходность. Понимание, что это конец. Но Узумаки лишь в пару шагов сократил расстояние между ними и, обхватив лицо парня ладонями, посмотрел ему прямо в глаза. — Я просто хочу видеть твое лицо напротив своего. Мне не важно, что происходило с тобой в прошлом, ведь мы с тобой живем сейчас. Я даже не могу ручаться за будущее, поэтому говорю лишь про настоящее. Я хочу быть рядом с тобой. Хочу смотреть в твои глаза и видеть в них жизнь, а не боль и тоску. Не хочу больше видеть твой страх, — его голос перешел в шепот, а губы приблизились к губам Саске. — Я не хочу потерять тебя, — судорожный выдох и поцелуй, полный отчаянной любви. А за окном дождь нещадно стучал по стеклу, подгоняемый порывистым ветром.