Стокгольмский синдром

Если бы Макс рассчитывал на романтичное пробуждение, он был бы сильно разочарован реальностью. Однако романтика между похитителем и его жертвой была настолько прочно вбита ему в голову как нечто нереальное, что в его светлой голове не возникало даже мысли об этом. Романтика романтикой, а способ, которым Дима разбудил Максима, все равно был не самым удачным. Кареглазый просто зажал Максу рот и нос. Милый сон о поездке в метро вдруг превратился в нечто невероятное. Посреди платформы возникло глубокое озеро, пассажиры принялись одобрительно свистеть и аплодировать, призывая Макса нырнуть в водоем. Андреев ослепительно улыбнулся всем собравшимся, прыгнул в озеро и через долю секунды понял, что идет ко дну. Воздуха катастрофически не хватало, вода уже затекла в нос, рот и уши… — О господи, боже мой! — заорал Макс, резко сев на кровати. — Доброе утро, — иронично поприветствовал его Дима. — Я думал, что сейчас утону, — поделился Максим. — Я уже позвонил твоим родителям, — сообщил брюнет, не обращая никакого внимания на откровения Андреева-младшего. — Вероятно, они скоро приедут. Тебе нужно идти в подвал. Долго собираешься валяться? — Мы даже поесть не успеем? — жалобно спросил Макс. — Дома поешь, — усмехнулся Дима. — Давай, поднимайся. Максим, преодолевая боль в пояснице, сонливость и голод, встал с постели. Дима бросил на кровать какую-то одежду и вышел из спальни. Андреев быстро оделся и выскочил в коридор. Наручники на его запястьях с громким лязгом защелкнулись. — Это зачем? — не понял Макс. — Ты же у меня в плену, — напомнил Дима. — Совсем из головы вылетело, — с сарказмом воскликнул синеглазый. — Не самое лучшее время для шуток, — скептически заметил похититель. — Максим, ты вообще понимаешь, что ты около недели находишься в плену у злобного сумасшедшего похитителя в маске? Тебе стоит сделать измученный вид. — Разве он не достаточно измученный? — сонно спросил Макс. — Не совсем так, как надо, — вздохнул Дима. — Ты подвергался моральному и физическому насилию восемь дней, а теперь просто хочешь спать? — Если я подвергался моральному и физическому насилию, то тебя точно не перестанут искать, — сообщил Макс. — Но я ему не подвергался, потому что тебе незачем было что-либо со мной делать. — Так ладно, — закрыл тему брюнет. — У нас не особо много времени. Дима взял Максима за плечо и повел к лестнице, ведущей в подвал. Похититель отпер дверь и жестом пригласил Андреева. Дверь противно скрипнула, как скрипела все то время, что Макс находился в неволе. Синеглазый крепко схватил Диму за руку. — Ты не ответил. Скажи, мы еще встретимся? — глядя в упор на своего похитителя, спросил Максим. — Я уже нашел тебя однажды, найду и еще раз, — ответил Дмитрий. Синие глаза, карие глаза… Два диких взгляда, не то бросающие друг другу вызов, не то говорящие о превосходстве противника. Не друг, не враг, просто человек, ходящий строго по тонкой линии, разделяющей два этих понятия. Поцелуй, страстный, яркий, будто краски на детском рисунке, где еще нет места серости. И неотрывный взгляд. — Кажется, я тоже тебя люблю, — произнес Дмитрий. Последним, что он видел, прежде чем закрыл дверь, отделяющую молодых людей друг от друга, была улыбка Максима. Светлая, спокойная, создающая контраст с полными боли и одиночества синими глазами. Люди говорят, будто глаза — зеркало души. В этом они правы, все наши чувства написаны в глазах на странном языке бликов, переливов и цветов. И пусть словаря этого языка у Дмитрия не было, он отчетливо понял, что Максим в их встречу не верит. Верил ли в нее сам Дмитрий? Дмитрий покинул дом так же тихо, как однажды вошел в него. Просто закрыл за собой дверь и ушел. Максим уже несколько отвык от этого неприятного ощущения, когда после пробуждения совершенно непонятно время суток. Молодой человек с трудом разлепил глаза и тут же понял, что времени прошло не так уж много. Ведь проснулся он от шума, сотрясающего весь дом. А это значило, что его пришли спасать. Дверь резко широко распахнулась, не издав даже малейшего скрипа, и в подвал ворвался Сергей Валентинович. Увидев сына, он тут же бросился к нему. — С тобой все в порядке? — озабочено спросил Андреев-старший, внимательно осматривая Максима. — Майор, он здесь! Буквально через пару секунд в помещение вбежали мужчина в полицейской форме, медик в штатском и Яна Константиновна в неизменном черном платье. — Как он выглядел? — заорал майор, вероятно имея в виду похитителя. — Отойдите сейчас же от человека! — возмутился медик. — Неужели вы не видите, что у него шок? Сергей Валентинович! Яна Константиновна! Образумьте же этого человека! — Майор, вы поговорите с ним позже, — принял решение Сергей Валентинович. — Доктор, с нашим сыном все в порядке? — Слабый, а так все в норме, — после небольшого осмотра вынес вердикт медик. — Если что-то понадобится, я наверху. Стоит научить этого майора хорошим манерам. Это же надо быть таким настырным. Пожилой медик, причитая, покинул подвал и, проклиная не угодившего ему майора, принялся брать лестницу штурмом. — С тобой ничего не делали? — обеспокоенно спросил Сергей Валентинович. — Все хорошо? Ничего не болит? Если что-то болит, я сейчас позову врача. — Все нормально, — слабо улыбнулся Максим. — Да? Точно? — никак не мог успокоиться Андреев-старший. — То есть, все хорошо, да? Он тебя не бил, да? Кормил? — Да, да, — закивал Максим. — Сереж, иди к полиции, там от тебя больше толку, — нахмурилась Яна Константиновна. Сергей Валентинович послушно отправился наверх. — Ты знаешь, кто тебя похитил? — спросила Яна Константиновна, присаживаясь рядом с сыном. — Нет. — Лица его, конечно, не видел? — Нет. — Ничего не болит, говоришь? — Ничего. — Чего тогда расселся? — Я еще чуть-чуть… Можно? — Он точно тебя кормил? Ты какой-то худой, — произнесла Яна Константиновна, пристально всматриваясь в лицо сына. — Ты никогда не был особо упитанным, но сейчас вообще какой-то тощий. — Я не тощий, я стройный, — нахмурился Максим. — Разве я сказала «тощий»? — картинно изумилась Яна Константиновна. — Оговорилась. Естественно я имела в виду «стройный». Ну ничего, дома быстро вес наберешь. Станешь весить свои законные сто грамм. — Мама… — Что «мама»? Ты вообще представляешь, что мы с отцом пережили? — Можно подумать, ты сильно волновалась, — презрительно фыркнул Максим. — Конечно нет, — отмахнулась Яна Константиновна. — Я же знаю, на что способен мой сын. И так же я знаю, что ты нигде не пропадешь. — Со мной все действительно в порядке, — подтвердил Максим. — Что делала, пока я сидел на строгой диете? — Убила одного журналиста, — будто в шутку ответила Андреева. — Очень назойливая личность. — Хладнокровный убийца Яна Андреева, — засмеялся Максим, поднимаясь на ноги и направляясь к выходу. — Я подышу свежим воздухом. — «Хладнокровный» не совсем то слово, — заметила Яна Константиновна, оставшись наедине с собой. — Но в общих чертах верно. Искренняя и теплая улыбка коснулась ее губ, заставляя синие глаза светлеть и будто добреть, делая мать удивительно похожей на своего сына. Максим переступил порог дома и оказался на улице. Вдохнув полной грудью, молодой человек повернулся лицом к двери. — Спасибо, — от всего сердца поблагодарил он двухэтажное здание и с улыбкой спустился с крыльца на землю, навсегда оставляя дом позади.