Стокгольмский синдром

— У меня нет никаких шансов увидеть тебя вновь? — спросил Макс, по-детски запрокинув голову, чтобы слезы не катились по щекам. — Ты уже прощаешься со мной? — с легкой улыбкой на губах отозвался Дима. — В июне ночи короткие, — произнес Максим. — Проходят быстро и незаметно. — Не плачь… — Я не хочу расставаться с тобой, — повернулся к брюнету Андреев. — Ты мне за эти дни стал дороже всех на свете. Ты странный, непонятный, с кучей тараканов, но ты самый близкий для меня человек. Я тебя, наверное, даже люблю. Добрые карие глаза буквально светились нежностью, едва встретившись с печальным, но решительным взглядом синих глаз. Люди говорят, будто глаза — зеркало души. Как часто люди лгут, как часто люди ошибаются, но в этом они правы. Чтобы скрыть все эмоции нужно быть гениальным актером или преступником, а остальным лгать глазами не под силу. И все чувства наши написаны в глазах на странном языке бликов, переливов и цветов. Жаль только, что словаря этого языка нет, и вряд ли его когда-нибудь напишут. Если бы у Максима был такой словарь, он бы увидел в глазах Димы что-то, что многое бы прояснило, что успокоило бы светловолосого. То же можно сказать и про самого Диму. — Люблю, — пересохшими губами повторил Макс. Дима склонился над своим синеглазым чудом и накрыл его губы своими, целуя то мучительно нежно, то яростно и страстно, заставляя Максима тихо постанывать и нервно сжимать тонкими пальцами плечо своего похитителя. Дима подхватил Макса, не прерывая поцелуй. Андреев обхватил спину парня ногами, крепко обнял за шею одной рукой, а вторую запустил в темные волосы. Действия «Ромео и Джульетты» разворачивались в течение пяти дней. Им потребовалось пять дней, чтобы встретиться, сильно и неистово полюбить друг друга, расстаться и встретиться вновь в склепе Капулетти, своей кровью заставив свои семьи забыть о вражде. Макс и Дима сейчас, как сумасшедшие целуясь на кровати, яркостью своих чувств писали на белых простынях собственную историю, не такую кровавую, но такую же динамичную. Надеясь на более счастливый финал, чем у шекспировских героев. Дима стянул с Макса свою собственную футболку и отбросил ее куда-то в сторону. Андреев, дерзко улыбнувшись, стащил со своего похитителя майку и ловкими пальцами коснулся застежки на джинсах. С губ Димы сорвался приглушенный стон. Лицо Максима приобрело выражение, ставящее его на одну ступень с такими величественными грациозными кошками, как львы, тигры. Не без помощи Макса разгоряченная плоть Димы освободилась от мешающей ткани джинсов и боксеров. Поняв, что еще чуть-чуть, и Максим возьмет инициативу в свои руки, Дима резко опрокинул его на кровать и перевернул на спину, прижав к постели. Макс улыбнулся и потянулся за поцелуем. Дима, дразня, провел языком по распухшим от поцелуев губам синеглазого и приступил к более интересной для него части тела. Брюнет убрал с лица мешавшую прядь волос и коснулся рукой члена Макса. — Не в этот раз, — раздался хриплый от возбуждения голос Максима. Он уперся обеими руками в плечи Димы и повалил его на спину, совершенно обезоружив на некоторое время. Макс взял в руки член партнера и провел по стволу. Дима без малейшего стеснения громко застонал. Максим лукаво улыбнулся и коснулся кончиком языка головки. По телу брюнета словно прошел разряд тока. Андреев обхватил член Димы. Его движения были мучительно медленны. Через какое-то время кареглазый не выдержал и, схватив волосы на затылке у Макса, недвусмысленным жестом попросил добавить скорости. Максим облизал головку и еще несколько раз прошелся губами по члену, прежде чем Дима кончил. Макс чуть отстранился, вытирая сперму с губ, и встретился с похотливым взглядом карих глаз. Все произошло как-то быстро, и Максим толком не понял, как оказался лежащим на животе. Дима остервенело целовал светловолосого в шею, языком прошелся по всем позвонкам. Макс послушно облизал поднесенные к его рту пальцы. Через мгновение один из них вошел в его анус. Андреев вскрикнул, ощущение было не самым приятным. Едва он начал привыкать к нему, Дима ввел второй палец. Все началось заново, а потом повторилось еще раз. Когда Дима вытащил пальцы, Макс облегченно перевел дух, но тут же вскрикнул громче, чем раньше. Брюнет поставил его на колени, Максим руками уперся в стену. Обхватив одной рукой торс синеглазого, а второй его член, Дима принялся медленно двигаться. Макс готов был кричать и биться в истерике, только вот в какой-то момент он понял, что боль сменилась удовольствием. Крики, стоны, обрывки слов — все смешалось и создавало удивительный саундтрек к безобразию, происходившему на смятых простынях. Через пару мгновений Максим с громкий стоном кончил в руку Диме, который через несколько секунд последовал за ним. Откинувшись на постели, Макс попытался восстановить сбившие вконец дыхание и как-то контролировать участившееся сердцебиение. — Иди в душ, — приказал Дима. Андреев, тихо ругаясь, поднялся с кровати и направился в душ. Оставшись наедине с собой, Дмитрий уставился на белый потолок, прокручивая в голове все, что произошло с ним после появления в его подвале этого парня с огромными синими глазами. Вышедший из душа Макс, с разбегу прыгнул на кровать. Дима усмехнулся и с полотенцем в руках передислоцировался в ванную комнату. Стоя под холодными струями душа, темноволосый пытался отделаться от навязчивого образа, постоянно встающего перед глазами. Растрепанные волосы пшеничного цвета, аккуратный нос, широкая и открытая улыбка и, разумеется, пресловутые глаза. Глаза, о которых в этом рассказе сказано так много, что повторять все это вновь нет смысла. Дима невесело улыбнулся этому мальчику, засевшему у него в голове, решительно закрутил краны и, вытершись полотенцем, вернулся в спальню. На кровати, свернувшись калачиком, мирно посапывал Максим. Дима подошел к нему и ласково убрал светлые волосы, лезшие в лицо. Макс пробубнил что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок, устроив под своей щекой ладони. — Спи спокойно, моя неизбежность, — шепнул Дима. Максим вновь заворочался, а Дмитрий отошел к окну и задумчиво уставился на стремительно светлеющее ночное небо. Молодому человеку очень бы хотелось верить в то, что его план окажется удачным, и ему не будет грозить тюремный срок. А потом он встретится со своим синеглазым чудом, самым добрым и отзывчивым, самым красивым, самым-самым. Да, Диме бы безумно хотелось в это верить. А ночь таяла, уступая место дню. От автора: Я знаю, что вы скажете...