Дух Доблести

~*~ Церковь прислала в Круг новых храмовников. Опустевшие казармы снова загудели. Было странно поднимать глаза, чтобы поздороваться, проходя мимо знакомой вахты, и натыкаться на совершенно незнакомое лицо. В тупик у вечно запертой двери, ведущей на третий этаж, поставили какого-то губастого мальчишку без чувства юмора. - Создатель, зачем я здесь стою? – обратился он к Амелл, когда она в очередной раз заблудилась. – Это же хренов тупик. Амелл словно окатили ледяной водой. - Это честь, сэр Как-Вас-Там, - ответила она. – Здесь была вахта одного из самых доблестных людей на свете. Впервые она ушла из тупика сэра Говарда, не смеясь и не улыбаясь. Казалось, жизнь налаживается после страшных потрясений, но все помнили, что Мор еще не побежден, и эта передышка – лишь затишье перед бурей. Где-то далеко бойкая Серая Стражница, Алистер, Зевран, безымянный коссит и Винн сражались с порождениями тьмы на земле, под землей и, может быть, даже в небе. В их руках была судьба мира. А Амелл по-прежнему должна была учиться. Успешное прохождение Истязаний обеспечило ей место в группе, которой руководил сам Ирвинг. - Я боевой маг, маг-воин и маг силы, - с гордостью говорил он на занятиях. – И, хотя я очень стар, из меня сыплется песок и не только песок, я с легкостью надеру вам всем зад. Будучи старым воином, Ирвинг знал пару несложных заклинаний, помогавших поддерживать в раненом жизнь до прибытия помощи. - Больше я ничем не могу ему помочь, - сказал он, сотворив свои заклинания над Калленом в первый раз. – Созидание никогда не было моей стихией. Ирвинг приходил раз в два дня, чтобы обновить свою поддерживающую магию, но Каллен все равно худел. Впрочем, не так быстро, как мог бы. Возвращаясь с занятий, Амелл заставала Лонни, который после первого визита к Каллену начал перемещаться по Башне без сопровождения. Она не просила его об этом, но Лонни приходил каждый день и примерял свои ладони к «дыре» на лице храмовника, видимой ему одному. Амелл стояла на пороге и ждала, пока он закончит. Каждый раз Лонни поворачивался к ней, отрицательно качал головой и молча уходил. Амелл восхищалась им. В столь юном возрасте он обладал хладнокровием и упорством истинного целителя. Не жалел, не обнадеживал, почти не разговаривал, но каждый день приходил к своему пациенту и примерялся к его ране с разных сторон. Амелл подозревала, что именно ради Каллена он преодолел свой страх и начал ходить по Башне один. Иногда она думала о том, кто станет его учить, кто будет помогать ему развивать его талант. Впрочем, ему это понадобится нескоро – пока что в Круге его учили читать и писать, а не творить чудеса. Вечером Амелл запирала дверь, чтобы никто неожиданно не вошел, садилась на пол возле его кровати и говорила. Чаще всего о том, что мучило ее все это время. - Ты сказал мне бежать, и я побежала. Зачем? Мне хотелось сбежать, вот зачем. Я струсила. Я слабый маг. Но, что гораздо хуже, я слабая жена, теперь я это знаю. Прости меня. Иногда он просыпался, но она уже знала: чем пытаться вытянуть какие-то слова и искать признаки узнавания во взгляде, лучше дать ему воды с сахаром. - Я буду здесь, сколько понадобится, - говорила Амелл. – Может быть, ты хочешь уйти. Но я не дам тебе уйти, по крайней мере, пока ты сам не скажешь, что простил мою трусость. Однажды в комнату постучали, услышав ее голос из коридора. Амелл нехотя выпустила руку Каллена, поднялась с пола и открыла дверь. На пороге стоял рыцарь-командор. Он с подозрением осмотрел комнату, и его взгляд остановился на лице Амелл. - Пожалуйста, никогда не запирай дверь, - процедил Грегор, сделав акцент на слове «никогда». - Простите, рыцарь-командор, - послушно ответила Амелл, потупив взор. – Я была неодета. Но сэр Каллен без сознания, как всегда. Взгляд Грегора немного смягчился. - Без изменений? Амелл покачала головой. Когда он ушел, Амелл поменяла наволочку и поправила одеяло. В своих мечтах она не так представляла себе начало их с Калленом совместной жизни. Она представляла их обоих далеко от Круга, в бегах. Без рыцаря-командора под дверью. И, конечно, в ее мечтах Каллен всегда ей отвечал. В конце третьей недели, после своей обычной покаянной молитвы возле его постели, Амелл проснулась среди ночи от того, что он как будто позвал ее. Она соскочила с кровати и, подбежав, увидела, что его глаза открыты. Взгляд был не таким мутным, как обычно, и это потрясло Амелл настолько, что она забыла про заранее приготовленный стакан со сладкой водой. - Ты Амелл, - сказал он. Голос был треснутый, шершавый, как наждак. - Да, да, - Амелл была не уверена, что говорит это вслух, поэтому отчаянно кивала. Слова пылали в ее голове. Он сухо сглотнул. - Ты сказала, ты моя жена. - Да. Амелл кивнула и погладила его по волосам, но тут же отдернула руку. - Почти, - добавила она. Кажется, это и впрямь было ее первое слово, сказанное вслух. Оно далось с таким трудом, как будто это она провела три долгие недели в безмолвии, а не он. Его взгляд немного прояснился. Он поднял руку, твердо взял ее за запястье и задал единственный вопрос, который имел значение. - А кто я? ~*~