Дух Доблести

~*~ С приходом весны храмовники снова открыли теплицы в небольшом саду при Башне Круга, но теперь некому было в них работать. Винн ушла. Младшие целители погибли во время прорыва завесы. Один Лонни по рекомендации наставников копошился в земле, стараясь освоить азы своего будущего ремесла, но Лонни был из городских эльфов и научить его выращивать травы было некому. В тот день, когда Каллен пришел в себя, кровать Амелл снова отвинтили от пола и вернули на прежнее место в комнаты магов, подселив к нему древнюю старуху Мод, одну из первых наставниц Амелл. Ей разрешалось навещать его в те же часы, что и Лонни – после занятий. - Уже почти, - сказал однажды Лонни после очередной примерки. – Через пару дней я вправлю ему мозги. - Буду признателен, - ответил Каллен. Лонни видел, что он в сознании, но, услышав его голос, все равно посмотрел на Каллена как в первый раз, усмехнулся и потряс головой. Медленно, фрагмент за фрагментом, к Каллену возвращалась память, но это было как пытаться по утру ухватить ночное сновидение – чем больше стараешься, тем быстрее оно ускользает. События, которые были давно, он помнил лучше, чем недавние. Когда он начал вставать с постели, они смогли видеться чаще. В основном, в саду, в осиротевших теплицах, где не было никого, кроме Лонни. - Расскажи о Стражах, - попросил он однажды, когда они сидели на узкой, грубо сколоченной скамье между грядками. Амелл часто вспоминала Стражницу. Ее самоуверенную улыбку, блестящие черные глаза, могучие плечи. Короткие ноги. А запястья? У нее были запястья, как у рыцаря-командора. Отсутствие изящества, впрочем, не мешало ее спутникам бросать пылкие взгляды в ее декольте. Если только она преуспеет, если ей удастся остановить Мор, она навсегда останется на страницах истории. Она будет великим героем, и память о ней переживет века. Амелл сможет рассказывать, как однажды их пути на мгновение пересеклись, чтобы навсегда разбежаться. - …ну, я сказала ему, что храмовник – рыцарь печального образа, и такому клоуну, как он, нечего делать в Ордене, - улыбнулась Амелл. - А он? - А он сказал (цитирую): «Не говори так, это несправедливо. Ты меня совсем не знаешь. Я бываю очень печальным рыцарем, особенно когда налопаюсь гороха». Каллен засмеялся. Он по-прежнему мало ел, но уже начал принимать лириум, чтобы быстрее вернуться на службу. Улыбка на изможденном и не слишком улыбчивом лице выглядела странно. От лириума под глазами проступили глубокие темные круги. И все же он говорил, и даже смеялся. - Я помню его, - сказал он, отсмеявшись. – Это было года три назад, но я помню четко. Стражи призвали его прямо с посвящения, был ужасный скандал. - Ты его знал? - Нет, - Каллен пожал плечами. – Мельком видел пару раз. Говорили, он сын старого короля. Но я думаю, это ложь. Просто нервный, вспыльчивый парень. Не очень способный воин. Вечно пытался шутить, вечно не вовремя. И неудачно. - Он не показался мне нервным или вспыльчивым, - протянула Амелл. – И, судя по тому, что я видела, воин из него получился отменный. - Да и шутки у него, похоже, стали лучше, - улыбнулся Каллен. – Мне стоит ревновать? Вести о делах Стражей и их великой битве, которая грядет, долетали то с юга, то с востока. Амелл слышала, что Винн иногда пишет Первому Чародею, но он ни с кем не делился содержанием ее писем, кроме рыцаря-командора. Амелл и без этого знала: Винн наслаждается своим путешествием в компании Стражей и их спутников. Это был великий и долгий поход в вечной битве с Мором. Даже смерть в этом походе была лишь передышкой. - Мне не нравится, что ты принимаешь лириум, - сказала как-то Амелл. – Слишком рано. - Я хочу вернуться на службу, - ответил он. - Это вредно, - твердо сказала Амелл так, словно он был ребенком. - Вредно или нет – или я вернусь на службу, или пойду в отставку. Оставлю Круг. Амелл опустила глаза. Он гладил ее пальцы, и она подумала, что, наверняка, не так уж это и вредно. Рыцарь-командор намного старше Каллена, принимает лириум всю жизнь и пока не проявляет никаких признаков слабоумия. Это ничего. Когда он вернется к своим обязанностям, то сможет сопровождать ее в комнату для Истязаний, где ей разрешалось практиковаться в боевых заклинаниях, но только под надзором храмовника. Все время, пока он болел, с ней ходили новые рыцари, имен которых она не знала и ленилась спрашивать. - Помнишь, я говорила, что дух Доблести в Тени явился мне в облике храмовника? – спросила как-то Амелл. – Это был ты. - В самом деле? - Ну… - Амелл запнулась. – На самом деле, он был в шлеме. Но я уверена, что это был ты. Каллен задумался. - Нет, думаю, это был сэр Говард, - на полном серьезе произнес он. И хотя память о смерти сэра Говарда тяжким грузом лежала у него на сердце, даже в этот печальный миг он был счастлив рядом с Амелл. Из всех поцелуев, которые у них были, - а их было совсем немного, - только один был по-настоящему долгим и глубоким. Ему предшествовали несколько неудачных попыток – то от ветра скрипнет калитка, то ведьма разобьет глиняный кувшин на кухне, то ворон каркнет. Они отскакивали друг от друга, как ошпаренные, ощупывали свою одежду и испуганно озирались, пока однажды Каллен не сказал: - Создатель, я чувствую себя идиотом. И поцеловал ее как следует. Когда их языки соприкоснулись, из комнат учеников через открытое окно донесся какой-то резкий и неприличный звук – она почувствовала, как он напрягся, но не прервал поцелуй и не позволил ей отстраниться. - Что это было на этот раз? – прошептал он спустя несколько секунд, не отрываясь от ее губ. - Шар исполинского пердежа, - также шепотом ответила Амелл с закрытыми глазами. – Шуточное заклинание. Ученики развлекаются. Он уткнулся носом в ее щеку и замер. - Это ужасное невыносимое место, - сказал он, обнимая ее плечи. С тех пор они много думали о том, как быть вместе. Каллен сказал, что может подать прошение на перевод из храмовников Круга в храмовники-охотники. Храмовник-охотник имел право жениться, хоть Орден рекомендовал ему воздержаться от этого, и вел странствующий образ жизни, искореняя на своем пути нечисть во славу Создателя и Церкви. С Амелл было сложнее – из Круга она могла уйти только в Серые Стражи. - Она никогда меня не примет, - говорила Амелл. – Видел бы ты эту сисястую стерву. - В Ферелдене осталось всего два Стража, включая ее саму. У нее нет выбора. - Говорю тебе, она будет призывать только красивых парней. У тебя гораздо больше шансов. Каллен погладил ее по щеке. - Хорошо. Я и не предлагаю. Говорят, мало кто переживает их обряд посвящения. - А в чем он состоит? Каллен пожал плечами. - Я не знаю, - ответил он. – Но речь о скверне. Это меня и пугает. Спустя два месяца, Стражи прислали гонца. Их собственное великое приключение подходило к концу. - Я обещал им армию, способную остановить Мор! - воскликнул Ирвинг на собрании в общем зале и ударил кулаком по кафедре. – И армия – это вы! Их было тринадцать, включая самого Ирвинга. У Каллена тряслись руки. В любое другое время он испытал бы за это жгучий стыд. - Если мы победим, и все останутся живы, - сказала Амелл перед уходом, - я буду просить Стражей о посвящении. Он кивнул, стараясь запомнить ее лицо таким, каким оно было в этот день, до мелочей. - Если же что-то пойдет не так, - добавила она, - и тебе станет здесь невыносимо, ты можешь уехать на мою родину, в Киркволл. Там очень большой Круг. Много работы. Там всегда солнечно и море. Но купаться там нельзя. Противостоять демону было проще, чем разжать руки, сжимавшие ее сухие холодные пальцы. ~*~