Глава шестая
11 сентября 2017 г., 05:54
Теплая вода приятно омывала уставшее и ни капельки не отдохнувшее за ночь тело.
Подставленная под массирующие струи душа голова отдавала легкой формой головокружения, но расслабленному, ноющему от ломоты телу было всё равно на это. Душное помещение ванной комнаты положительно влияло на его расшатанную за последние дни психику, помогая забыть о многочисленных проблемах.
–«Четыре дня в одном номере с Люцифером.»
Облокотившись руками о прохладную плитку стены, Курапика с удовольствием подставляет затылок, плечи и спину под непрекращающийся поток воды. Жидкость приятно омывала кожу, усеянную многочисленными царапинами, ссадинами и ушибами, заставляя морщится от болезненных ощущений в открытых ранах, какими бы они маленькими или большими не были. Но всё лучше, чем не чувствовать вообще ничего или быть потным, с засохшей грязью на теле и многочисленными мошками, по-случайности впутавшимися в волосы, как было несколько дней назад.
–«Четыре дня сидеть рядом с ним, питаться одной пищей, пользоваться одной ванной, и каждый день видеть его мерзкую ухмылку. Четыре дня слышать его голос и стараться не реагировать на его сволочные подначки. Четыре дня не давать себе волю в чувствах и тщательно контролировать себя, чтобы не показать этому уроду насколько он меня бесит..... Хочу убить его.»
Когда он попал в номер и первым делом пошел в ванную комнату, парень едва не пришел в брезгливый ужас, когда увидел себя в зеркале. Возможно, кто-то не приглядываясь мог посчитать, что всё было в порядке, но он-то знал, как он выглядел на самом деле, когда был чист и опрятен. Плащ хорошо скрывал гематомы и ранения, но вот волосы и лицо... Проведя рукой по волосам, можно было собрать десяток хорошо спрятанных от человеческих глаз мошек.
После подобного открытия, то, что он провел примерно час в ванной не было чем-то неожиданным.
Душ успокоил нервы, помог подавить очередной нервный срыв, из-за произнесенного Люцифером его имени – такого отвращения Курапика в жизни не чувствовал. Этот ублюдок умудрился изгадить его имя, произнеся своими мерзкими губами каждую букву так, будто бы они по-отдельности имели тысячи разных ужасных смыслов. Кошмарно. Просто мерзко.
Тем вечером Курута абсолютно не желал выходить из ванной, но когда он всё же должен был это сделать, то нашел пустующий номер и стопку одежды его размера. К слову, его личной одежды, которая была забрана и где-то спрятана пауком. Он так и не увидел лидера Геней Редан вплоть до самого утра, когда тот всё же пришел и от него несло легким запахом крепкого алкоголя и чужого парфюма.
Проигнорировав этот факт, он продолжил читать одну из книг, которая уже находилась в номере, когда он пришел сюда. Хотя не сказать, что он не отметил новые запахи на мужчине, как хороший знак. В конце концов, только поняв, что Куроро хочет снять один номер на двоих, он изрядно ужаснулся, подумав, что и паук посчитал его девушкой. Конечно, он был весьма миловидным, – Курама не раз говорила об этом, изрядно напрягая при этом: всё ещё свежи были воспоминания, когда он отучивал упрямую девочку обращаться к себе, как к сестре, – но это ничего, кроме лишних сложностей не добавляло.
Сколько носов он переломал, чтобы к нему перестали лезть по подворотням, когда он уставший и злой возвращался с очередной утомляющей миссии? Сколько рук пришлось поломать, чтобы многочисленные придурки перестали донимать его, нечаянно касаясь или приобнимая за талию? О сломанных ребрах можно даже могильно молчать – за попытку поцелуя на одной кости он не останавливался, накрепко вбивая в незадачливого ухажера манеры и правила приличия.
Ничего удивительного, что к своим девятнадцати годам, Курапика имел мизерный опыт в отношениях, который серьезно волновал его друзей. Они, несмотря на то, что были очень понимающими, часто совали свои носы туда, куда не следовало: тайно регистрировали его на сайтах знакомств; науськивали знакомых девушек и парней, чтобы они проявляли к нему интерес при встрече; подстраивали неожиданные встречи и ситуации с малоизвестными прохожими...
Их не останавливало ни его явное сопротивление, ни разумные доводы, ни редкие разговоры на повышенных тонах. Как пёрли напролом при их первой встрече на экзамене на Охотника, так и продолжали усердствовать в том, во что верили сейчас. Одним словом – друзья.
–«Надо выходить.»
Выключив душ и отодвинув шторку, нагишом вышел из ванны, босыми ногами пошлёпав в сторону лежащего на раковине белого полотенца, размером едва ли не больше, чем половина тела блондина. Мягкая ткань приятно щекотала кожу, не слишком сильно тревожа мелкие ранки, но хорошо впитывала всю влагу, кривыми дорожками стекающую вдоль тела.
Короткий взгляд на запотевшее зеркало, начавшее отпотевать сверху вниз, показывает сначала мокрую макушку, затем голову с зализанными назад волосами, чтобы не мешали, и румяное лицо. Медленно открываются новые участки кожи: длинная шея, хорошо виднеющиеся ключицы, украшенные едва заметными мышцами руки, плоская, но натренированная грудная клетка, обтянутые кожей косточки бедер...
Он, конечно, не Хисока с его широкими плечами и буграми мышц на теле, виднеющимися даже сквозь одежду, но и этого хватает, чтобы не позволить собственной самооценке упасть ниже плинтуса.
Ему, в принципе, по природе не нужно быть таким, как клоун. Будь он таким, он бы стал аномалией похуже Бисквит Крюгер в её силовой форме, с которой он совершенно случайно познакомился, когда мимоходом решил проведать сестру и друзей, поняв, что его новая миссия проводилась совсем рядом с их тогдашним местом прибывания.
От воспоминаний, как она тогда притворилась юным ребенком и втиснулась к ему в доверие, ведя себя совсем как несмышленыш, по позвоночнику прошлась дрожь. Если бы не Киллуа, который самоотверженно довел Крюгер до белого каления, он бы никогда не поверил, что эта девочка-одуванчик – пятидесятилетняя женщина и матерый пользователь-Нэн, который обучал мальчишек и Кураму.
Одно дело знать, а другое – видеть.
–«Мое тело – один сплошной синяк.» – с мрачным ехидством подумал он, обращая внимания на многочисленные синяки и самое ужасное – руку, к которой всё же вернулась чувствительность на второй день приёма принесенных лекарств, предположительно и скорее всего, Люцифером. Уже на следующий день их прибытия в Шуузаку, медикаменты также, как днём раньше его одежда, скромно лежали на комоде и привлекали к себе внимание небольшим куском бумаги с написанным там планом приёма таблеток и использования небольшой баночки с мазью.
Наверно, это даже хорошо, что Люцифер решил передавать ему вещи первой необходимости не из рук в руки, а используя метод «нашёл – вот тебе сюрприз». Ведь даже так, найдя неожиданно появившиеся медикаменты, он первым делом хотел выбросить пакет с лекарствами в урну, из принципа отказываясь использовать явно украденное, – а как иначе? – пауком. Однако разумное мышление ещё не оставило его на тот момент и он всё же сделал всё так, как было необходимо, предпочитая не думать кто именно написал это и зачем.
Коротко говоря, записка говорила, что всё вышеперечисленное он должен будет принимать целую неделю, чтобы обеззаразить организм от попавших ядовитых испарений, которыми он надышался вдоволь, по причине неимения маски. А потом ещё с месяц приём витаминов, чтобы укрепить здоровье.
Естественно, Курапика о витаминах даже не думал – ему бы прожить хотя бы на день больше. Если раньше он мог думать на недели и даже месяцы вперед, то сейчас он не знал чего ожидать от своего следующего мгновения жизни: вдруг Люцифер решит, что он наигрался с ним и решит убить его. По факту даже в этом он не был уверен, потому что несмотря на свою ненависть и огромное желание узнать что-то о своих врагах, он так и не смог ничего найти от них, сколько бы денег не тратил на это.
Его желания? Три раза «ха». Его слабости, на которые можно было бы надавить, чтобы вырваться на свободу? Ответный вопрос: а существуют ли вообще эти слабости?
Собственно, он не знал ничего об этом подонке, ведь всё, что он знал до этого, это было не более, чем его имя и причастность к Призрачной Труппе. Даже о той же Труппе было известно намного больше, чем о нем: с трудом, но Курута смог отыскать самое первое упоминание об одном происшествии, связанном с ними – однако выходило, что их группировка сформировалась примерно лет двадцать пять назад, а значит ещё задолго до его рождения.
Также, он знал, что с ними было связано порядка тридцати шести ограблений, к одной из которых была причастна также резня его клана. Ещё порядка десяти-одиннадцати из выявленных преступлений имели доказательства их причастности, а все оставшиеся были неясными. То ли следователи банально не желали расследовать доставшееся им дело и они скидывали с себя работу, перекидывая на заранее проигрышный для всех вариант – то есть пауков, то ли они правда попались, но поймать их не удалось, а доказательств увиденного не было.
Разбираясь во всех этих делах, у Курута голова ходила кругом от осознания, насколько в мире всё было запущенно. По факту ни одно из ограблений не было полностью расследовано, потому что только люди слышали кричащее название группировки, они сразу же пугались и закрывали дело, закидывая подальше от себя в архив. Трусы.
–«Теперь можно и одеваться.» – по-привычке дотронувшись до длинной серьги с рубиновым камнем, подумал он. Холодный, несмотря на высокую температуру в комнате, камень мягко завибрировал, послушно отзываясь на его прикосновения и накаляясь, – Туше, – нахмурившись, вслух приказал блондин, отдергивая руку от притихшего украшения.
Кинув взгляд на стоящую на раковине мазь, он недовольно вздыхает, но делает то, что было нужно.
В последствии, аккуратно смазав ноющую руку и крепко забинтовав её, парень удовлетворительно хмыкнул при осмотре сделанной работы. Конечно, оперировать одной рукой было трудно, но не невыполнимо. За долгое время странствий в одиночку он успел привыкнуть справляться со всем в одиночку, не прося ни у кого помощи, поэтому особых сложностей с этим не возникло.
Одев нижнее белье, джинсы, белую футболку и, поверх неё, синюю рубашку, застегнутую до горла, он тихо выходит из ванной, прислушиваясь к тишине номера. Ничего и никого. Немного расслабившись, он позволяет себе облегченно вздохнуть – Люцифер не соврал, когда этим утром сказал, что будет занят целый день.
К слову, все четыре дня Курапика не выходил из номера, предпочитая набираться сил в отеле, хотя ещё в самый первый день пребывания в городе, Куроро сказал ему, что блондин свободен в своих действиях и передвижениях, может куда угодно идти и что угодно делать, но даже не пытаться выйти из Шуузаку без его на то позволения. Также, по-возможности, ни в какие передряги не вмешиваться, про пауков никому не говорить и к ночи всё же возвращаться в номер.
Всё было сказано в язвительно-саркастической форме, поэтому лживая забота снова оказалась проигнорирована и воспринята в штыки. Того убийственного взгляда, которым Курапика окатил паука во время краткой лекции лидера Геней Редан, и несколько тысяч гневных пожеланий сгореть в преисподней, хватило бы на то, чтобы обычный человек умер в тот же момент. Люцифер же, как таракан, выжил и продолжал активно ползти туда, куда он хотел попасть, игнорируя каждое препятствие на своём пути. Проклятый ублюдок.
–«А вот и еда... Как же я голоден, я же этим утром так толком ничего и не поел. В глотку ничего не лезло при нем. И не подавился же, ублюдок!» – нахмурившись, Курапика недовольно поджал губы, на ходу останавливая тянущуюся руку к хлебу на столе. Бросив короткий взгляд на оставленную пауком грязную тарелку, не помытую и даже не отставленную в сторону, со злобой осознает, что Куроро уже успел испортить своим присутствием всю находящуюся на столе еду.
Живот громко заурчал, взывая к разуму хозяина, как бы намекая на то, чтобы он не глупил и спокойно поел вдоволь, пока дают. Мало ли что его ожидает в будущем... Подобное четырёхдневное затишье лишь напрягало. С чего бы Люцифер решил не притеснять своего пленника и дал ему «свободу»? Не правильнее бы было запереть его в отеле, чтобы не смел никуда выходить? К тому же каждый день уходил куда-то.... Это вообще нормально?
Курапика бы никогда не дал своему пленнику ничего из предложенного пауком. Банально из мер безопасности своего окружения и самого себя не дал бы. Даже когда Люцифер был в плену, без малейшей капли Нэн, он не позволял себе отвести взгляд от мужчины, опасаясь его силы и умений. Хотя, быть может паук совершенно уверен в том, что Курапика сдался. Может именно из-за этого медикаменты и подкинул. Эдакая унизительная подачка, как последней голодающей собаке.
–«Я всё равно ничего не узнаю, пока буду тут сидеть и голодать. Лучше набраться сил и всё же пойти посмотреть окрестности, раз он сам сказал мне, что я могу куда угодно идти. Возможно на свежем воздухе, я придумаю что-то, что мне поможет избавиться от Люцифера... Хм.. Как я понял, он хочет встретится с остальными пауками. Значит, если я переживу эту встречу, то я буду знать как они все выглядят, а если повезет даже смогу догадаться кто из них какие способности имеет. Это было бы хорошо...»
Наспех пообедав и сложив свою часть тарелок на поднос, чтобы зашедшая уборщица забрала их, последний раз оглядывает вдумчивым взглядом комнату, пытаясь вспомнить не оставил ли он ничего, что ему могло понадобиться. Хотя, в принципе, терять-то ему было нечего(благодаря одному вору, который забрал у него абсолютно всё материальное), кроме карточки охотника, которую он надежно спрятал при себе и парочки небольших ножиков для самозащиты.
Вздохнув, выходит из номера, крепко прикрывая дверь, но не закрывая её на ключ, посчитав это действие излишним. В номере всё равно не было ничего, за что ему нужно было бы переживать. Если украдут что-то, то это не его вина, просто место такое. Хотя, если подумать, то и красть-то тут было нечего: тут были одни лишь секс-игрушки и тысячи различных смазок, упрятанных в шкафах и тумбочках. Всё, мать его, Люцифера, было связано с сексом в его самом извращенном виде. Кому вообще подобное могло понадобиться?
Скрепя зубами, Курапике пришлось провести несколько ночей в месте, где спали до него тысячи незнакомых людей, которые были неизвестно чем больны. Да даже прикасаться к мебели и всему там стоящему было брезгливо! Тем не менее, как бы ему противно не было, но он не выходил на улицу все эти дни, чтобы немного восстановить опустошённый резерв и подлечиться самому. Ему сильно не хотелось вдруг где-то потерять сознание от накатившей на него внезапной усталости, просто из-за того, что он переоценил своё здоровье.
На счет того, что этот ублюдок делал все эти дни, блондину было совершенно не интересно. Если паук убивал кого-то или грабил, то это было безумно прискорбно, это злило до разноцветных пятен перед глазами, но... у него самого проблем было по горло, чтобы разбираться ещё и в чужих. Да, это лицемерно, да, это неправильно, но всё же Курапика ценил намного больше жизни своих друзей, чем жизни кого-то, кого он даже никогда не видел в глаза.
Пока он не найдет прямой способ обойти правила, выполнять свои прямые обязанности охотника не скрываясь от Куроро, он просто не знал как.
–Дорогой гость отеля! – уже на полпути к выходу из фойе его остановил смутно знакомый женский голос, – Эй, подождите, дорогой гость!
Обернувшись, он с удивлением увидел, как к нему спешила знакомая администратор гостиницы: рыжеволосая женщина с яркими зелеными глазами и соблазнительной улыбкой на пухлых губах. Однако, если тот наряд, который впервые он увидел на ней, парень посчитал через чур откровенным, то после увиденного сейчас он понял, что в откровенности не знает толком ничего.
Та майка с глубоким вырезом банально блекла перед черным топом с открытыми плечами, который можно было смело вносить в черный список скромных людей, стесняющихся своей фигуры. Топ красиво облегал формы третьего или даже почти четвертого размера, вызывая глотательный рефлекс у любого себя уважающего мужчины.
Курапика внутренне чертыхнулся, борясь с желанием дать себе мощный подзатыльник, который бы привел все его мысли в порядок.
Уже более спокойным взглядом осмотрев улыбающуюся женщину, он понимает, что помимо верхних сто с чем-то, были также хорошо выделяющиеся из-за обтягивающих джинсовых шортиков нижние девяносто, а также длинные ноги с высокими черными сапожками на каблуке. Впрочем, кудрявые длинные рыжие волосы и легкий макияж затмевал всё остальное. На фоне всего этого её легкая пухлость придавала ей лишь ещё больше женской привлекательности.
Подавив уже другой порыв, обыкновенный укол зависти от несбывшихся девичьих желаний, вышедший на свет из совсем далеких глубин, обладателя которого он давно задвинул на закорки сознания, Курута сам кривит губы в вежливой улыбке, гадая зачем эта... Джуди-доно, верно?... пришла по его душу.
–Добрый день, Джуди-доно, – поздоровался он, отчаянно ища причину поспешного оклика в своих воспоминаниях, но не находя её.
–Добрый-добрый, дорогой! – почти мурлыча, расплылась в широкой улыбке рыжеволосая, – Понимаешь ли, я тут по делу. Возможно ты не знаешь, но нашим гостям мы всегда предлагаем особые услуги, после первой ночи пребывания здесь. Так сказать, для продолжительного и плодотворного сотрудничества в будущем.
–О, – выдохнул блондин, со смущением понимая, что именно хочет сказать женщина. Услуги? В любовном отеле? Нет, нет, нет, ему ничего не нужно. Ему хватило тех игрушечек в ванной и спальне, от которых он до сих пор находился в лёгком шоке и смущении, – Я думаю... я должен отказаться от этого, – осторожно начал отходить назад, при этом с извинением улыбаясь и надеясь, что смог отвертеться от медвежьей услуги.
–Да постой ты, гость мой! – приятно засмеялась администратор, мягко останавливая на месте положив ладонь ему на плечо, после чего крайне близко придвинулась к нему, обхватив его шею всё той же рукой и чарующе посмотрев прямо в глаза, – Это всего лишь обыкновенная практика, ничего более. Так как ты в этом городе новичок, мы беспокоимся за твою сохранность, как нашего клиента, который будет должен оплатить своё проживание у нас. Тем более такого милашку...
Курапика почти дернулся, напрягаясь всем телом от томных ноток в голосе знакомой – так звучал голос Хисоки, когда он возбуждался во время битвы с сильным противником. Милашка? Это так назвали его, что ли? Он неверяще покачал головой, выбросив глупые мысли из головы и обратив внимание на женщину перед собой.
–Мне кажется, что вы должны были подойти с подобным предложением к... – Курута задумчиво замолк, не зная, как назвать паука. По имени? По фамилии? По прозвищу? Нет, всё не так, тем более он скорее отрежет себе язык, чем произнесет имя этого подонка. Много чести ему.
–Нет-нет, он тут уже явно бывал, дорогой мой, – поняв его без слов, покачала головой администратор, немного отстраняясь, когда почувствовала его явное намерение уйти из под её рук, – А вот ты с твоим потерянным взглядом, ты, мой любимый гость, здесь явно новичок. И я бы сильно не хотела потом недосчитаться одного из моих клиентов. Мало ли, может твой партнер уйдет от нас, если что-то с тобой случиться.... Эта такая потеря!
Едва не съязвив на тему того, насколько будет переживать его, чтоб его собаки сгрызли, партнер, чтоб все его предки перевернулись в гробу, Люцифер, сероглазый разумно прикусывает себе язык. Не за чем посвящать в особенности обоюдной ненависти и кровной мести эту бедную женщину, уже попавшую на вовремя подставленный крючок лжеца. Как же жалко, что лишь он улавливал эти тонкие нотки фальши в голосе паука!
–«Потерянный взгляд?» – в тоже время с возмущением подумал он, – «Никогда не любил женщин, которые видели то, чего нет. Хотя несмотря на это, она всё же мне симпатизирует намного больше, чем большинство моего окружения.... и пахнет она приятно.» – от неё пахло чем-то неуловимым, легким и нежным, в какой-то мере щекочущем его обоняние.
Он заметил это ещё при первой их встрече, но смутился того, что неосознанно принюхался к приятному аромату духов, исходящих от неё, а потом и вовсе поспешил в номер, чтобы избавиться от присутствия ненавистного Люцифера. Не до того было, чтобы спросить где она нашла этот приятный аромат, от которого немного кружилась голова, а тревожные мысли уходили из головы прочь, оставляя легкое умиротворение на сердце.
Не найдя ничего сказать, он предпочел промолчать, но, похоже, что женщина этого не испугалась, поскольку энергично продолжала свою речь, несмотря на то, что её даже не слушали. Слегка устыдившись своему проступку и своим мыслям, парень всё же решает прислушаться к разговорчивой администраторше.
–....и так как мы уже знакомы, я вызвалась сопровождать тебя!
Курапика тут же непонимающе моргнул, вдруг поняв, что пропустил слишком многое из речи женщины и теперь не совсем понимал смысл сказанных слов.
–Я понимаю, что, возможно, тебе хотелось немного автономности здесь, всё же места тут довольно... ммм... приятно время провожающие, – она многозначительно усмехнулась, вынудив его скулы слегка покраснеть, когда он осознал на что намекает рыжеволосая. Впрочем, своего смущения он даже скрывать не пробовал, поскольку знал, что всегда слишком уж очевидно реагировал на подобные подначки – это ещё Леорио выяснил во время экзамена на охотника, получив по голове за хождение голым после душа, – Но я не могу не предупредить тебя, что тут всё же очень опасно для новичков. Поэтому я, как уважающая себя женщина, просто не могла оставить маленького птенца в лесу, полном диких зверей!
В очередной раз едва не нахмурившись он, в конец возмущенный сравнением с птенцом, почти готов был обиженно пробормотать что-то вроде: «Мне уже девятнадцать, вообще-то.», но всё же сдержался и по-крупному задумался. Если оставить глупые сравнения и недосказанности в сторону, то получалась и правда не самая хорошая картина: даже тот же Люцифер его предупреждал на счет этого города.
Возможно тут всё же было опасно и он специально сказал ему, что Курапика свободен и волен что угодно делать здесь? Чтобы он сделал что-то, за что бы потом попал в неприятности? А он взял и всё это время находился в номере, не высказывая никакого желания выйти оттуда и почти всё время медитируя, пока паука не было в гостинице.
–Ладно, – вздыхает он, проглатывая собственную злость и не давая себе показать даже малейшего признака недовольства перед симпатизирующей ему женщиной. Видимо она хотела ему помочь, это было видно по её горящим невысказанной радостью глазам, а значит он мог спокойно принять её помощь и на зло пауку выйти сухим из воды, – И куда же мы пойдем, Джуди-доно? – постаравшись приятно улыбнуться, спросил, придерживая дверь перед своей спутницей, а затем следом выходя за пределы отеля.
–Не знаю, – легкомысленно улыбнулась рыжеволосая, подхватывая его под локоть, тем самым крепко прижимаясь пышной грудью к нему. Он слегка покраснел, тут же отводя взгляд в сторону и мысленно проклиная свою суть, которая любила превратно воспринимать самые невинные и случайные жесты за что-то неприличное, – Места тут однообразные – как никак, в пещере не разгуляешься, но зато здесь можно свободно погулять по просторам наших улиц и понаслаждаться окружающим нас видом.
–Под видом, вы имеете ввиду сталагмиты и сталактиты? – схватился за спасительную соломинку Курута, с интересом оглядывая подсвеченный потолок пещеры и отмечая мелкие детали, которые раньше не успел заметить: растущие там сталактиты были просто нереально огромными, наверняка самые маленькие сосульки были ростом с Курапику, если не больше, а то на глаз он так и не смог определить точный размер, поскольку слишком уж высоко вся конструкция находилась, – Кстати, разве тут не опасно? В конце концов от землетрясений вас здесь ничего не защищает, а именно подземные толчки могут спровоцировать обвал, – спросил он, после чего перевел взгляд на рыжеволосую и встретился с жалостливым взглядом зеленых глаз направленных прямо на него, – Я сказал что-то не то?
Насколько он знал, подобное выражение лица было присуще взрослым женщинам, которые очень сильно жалели кого-то, но что именно могло расстроить её в его словах? Тем более заставить смотреть на него так. С этой непроходимой жалостью... Как к какой-то дворняжке, честное слово!
–Нет, нет, просто подумалось... ммм... всякое, – фыркнула администратор отеля, вдруг останавливаясь посередине дороги, тем самым останавливая и его. Прежде чем он спросил, почему они остановились, она слегка приподнялась на носочки и, пока он не ожидал, проникновенно прошептала ему на ушко, невольно посылая толпу мурашек вдоль его тела: – Ты очень образованный молодой человек, не так ли? Не многие здешние люди способны дойти до тех же выводов, что и ты.
Он едва слышно вздохнул, когда женщина случайно коснулась губами мочки его уха, посылая очередной табун мурашек вдоль позвоночника от неожиданного прикосновения.
–«Приятно...» – отрешенно мелькнула довольная мысль в голове, которая, однако, тут же пропала под завалом более разумных мыслей, принуждающих его успокоиться и вспомнить о том, что он не животное, чтобы получать удовольствие от случайных прикосновений к себе, – Вы мне льстите, Джуди-доно, – скромно улыбнуться он, аккуратно отстраняясь от неё, – Уверен, что многие другие придут к тем же выводам, что и я. И вы, всё ещё не ответили на.... ох!
Аккуратно не получилось, из-за чего он неловко запутался в ногах, тут же заваливаясь в сторону и с тихим охом встретился плечом с одним из сталагмитов, в несколько раз выше и больше его. К его сожалению, он ударился именно той рукой, которая давала больше всего ему проблем. С едва заметным недовольством дёрнув уголком губ, он опёрся спиной о твердый минерал и повернулся лицом к наблюдающей за ним рыжеволосой.
–Боже-боже, какой же ты неловкий! – мелодично засмеялась женщина, плавно словно кошка делая шаг к нему, мягко положив руки ему на плечи, при этом заискивающе растягивая губы в соблазнительной улыбке и прижимаясь грудью к нему, – Всё в порядке?
Честно, он не любил, когда к нему кто-то касался, пусть даже ненамеренно. Ещё кое-как он мог терпеть прикосновения Курамы или своих друзей, которые с первого дня их знакомства любили хватать его за руку, хлопать по спине или плечу, а кто-то особо наглый, как Леорио, вообще иногда брал его себе на руки, мастерски терпя несдержанный поток ударов и пинков от взбешенного до крайней стадии кипения Курута.
Другое дело было, когда кто-то вроде Киллуа или Гона случайно мог коснуться шеи или дунуть немного воздуха в ухо, когда он того не ожидал – естественная реакция была у него немного странная, если сравнивать с реакциями мальчишек, которым было просто щекотно и всё. Вот и сейчас, его реакция была не такой, которая должна была быть – он смутился и даже стыдился опустить взгляд вниз, чтобы посмотреть в глаза своей спутнице, потому что знал, что его взгляд обязательно опустится ещё ниже, к её пышной груди.
Курута серьёзно сомневался, что это было нормально, ведь на самом деле он не мог отрицать, что она ему нравилась, но, одновременно, не мог не согласиться, что также сильно претит. Двойственность суждений блондин заметил уже давно за собой, примерно с момента, когда полностью переключился на мужской род, но всегда не мог не радоваться тому, что эта двоякость всё же присутствовала.
Он клятвенно заверял самого себя, что испугался бы, если бы вторая его часть замолчала хотя бы на минуту, однако... однако сейчас обе его части молчат, загнанно дыша, пораженные тем, что происходило для них впервые, а сам он понял, что сколько бы не гнал от себя свои желания, он был слишком слаб, чтобы полностью отказаться от них.
Это его несколько испугало его, потому что он понимал – невовремя эти его желания проснулись в нём. Ладно бы, если бы чуть раньше или чуть позже, но не в такой же момент жизни, проклятье! Не иначе как подставой он не мог это назвать, потому что только с трудом пережив несколько остановок сердца прямо перед встречей с пауками, когда он уже даже смирился со своей смертью, попав в ужасную ситуацию чуть больше месяца назад, вдруг проснулось это и с того момента явственно давало проблемы. Самое главное: почему именно сейчас?
Нет, конечно пару мыслишек у него было, кроме того, даже одна глупая гипотеза того доктора, который его с того света вернул после той миссии, была и звучала так: его организм, пережив так много стрессов сразу, решил попробовать всё, от чего он умышленно отказывался с момента своего полового созревания, который он, к своим девятнадцати, был обязан уже пережить.
На его вопрос, как долго это могло продлиться и как от этого избавиться тот же доктор посмотрел на него, как на умалишенного и сказал, что через это проходят все и он не исключение. Великолепный ответ для доктора. А как всегда страдал от последствий странных вывертов его организма последний в мире наследник Курута. К слову, уже почти месяц страдал, полностью понимая смысл фразы: «Когда вырастешь – поймешь.».
–К-конечно, – почти заикнувшись, уверил её, стараясь не сильно показывать то, как на него подействовали эти нечаянные прикосновения, вызывающие в нём отнюдь не самые невинные чувства, – Всё в полном порядке, Джуди-д...
Он оборвался на полуслове, окаменев на месте, когда его губ коснулись мягкие губы его спутницы. Против его воли глаза широко распахнулись, с удивлением и неверием смотря на рыжеволосую, прикрывшую свои чарующие изумрудные глаза в мимолётном и ошеломляющем его порыве. Он был слишком удивлён и растерян, чтобы понять, что правильно сейчас сделать, чтобы... Чтобы что? Остановить это или продолжить?
Курапика с присущей ему неуверенностью и смущением сжал талию женщины, пальцами зарываясь в рыжие локоны женщины. Неожиданно, но он нашёл её волосы очень мягкими и приятными на ощупь. Намного приятнее, чем простое касание губ женщины, к которой он не чувствовал ничего, кроме обычного физического влечения, которое внезапно стало слишком сильным, чтобы грубо оттолкнуть её и оскорбить. Хотя он правда он не знал, нужно ли было ему это делать, однако подчинился собственному инстинктивному порыву тела, которое диктовало ему не двигаться и выжидать, либо пока его отпустят, либо пока...
–«Агх...что? Я ведь сам должен отстраниться от неё.... Должен же?»
Не почувствовав с его стороны ни сопротивления, ни желания углубить поцелуй, Джуди сама отстранилась, внимательно вглядываясь ему в лицо. Не найдя ни малейшего отклика в его глазах на её действия, ни знака, что он возбуждён или сдерживается, она немного нахмурилась и надула пухлые губки, следом тут же облизав их и привлекая этим жестом внимание к ним.
Он не мог не подумать, что это было красиво – то, как на секунду розовый юркий язычок прошёлся сначала по нижней губе, оставляя мимолётный мокрый след, после чего перешел на верхнюю и снова исчез во рту, как змейка вернувшись в свою норку. Однако на этом всё, потому что кроме эстетического удовольствия и слабого жара во всём теле от увиденного, мысли оставались всё такими же безразличными к продолжению контакта, который мог бы перерасти во что-то более приятное и яркое. Пусть его действия и были какими-то странными, несвойственными ему, но мысли оставались такими же, какими были до поцелуя.
–Тебе совсем всё равно? – каким-то неожиданно притягательным шепотом поинтересовалась у него Джуди, снова приближаясь к его лицу и останавливаясь в миллиметре от его губ, опаляя их своим горячим дыханием, – В твоих глазах так много безразличия ко мне, – немного обижено шепнула она ему прямо в губы, – Я... делаю что-то не так?
Почему-то становится немного совестно за то, что он и правда не почувствовал чего-то особенного, когда его губ повторно коснулись чужие губы. Обычное касание. Никаких чувств и головокружения от возбуждения, ему лишь вдруг начала болеть голова от чрезмерной близости столь ярких оттенков, как рыжий и зелёный, у своих глаз. Впрочем, не было и ожидаемого отвращения, которое всегда сопутствовало подобным поцелуям. Интересно, почему он всё ещё не оттолкнул её? Вроде бы это надо сделать это до того, как она захочет хоть какой-то реакции от него.
Он ожидает, пока всё прекратится со свойственным себе профессионализмом, выработанным за два года работы с многочисленными людьми, имеющими разные характеры и привычки. Хотя всё равно рвано вдохнул чужой одеколон, который, возможно, был тем единственным, из-за чего он всё ещё терпел это издевательство ...издевательство ли? ...над собой.
Затем всё же стыдливо отвёл взгляд в сторону, ожидая пока прикрывшая глаза женщина вновь отстранится от него и он сможет сказать ей, чтобы она прекратила свои напрасные попытки – прямо в этот момент разжимать крепко сцепленные губы он несколько боялся, со смущением представляя, к чему бы это могло привести их с виду целомудренный поцелуй, которым полностью руководила рыжеволосая искусительница.
–«Чёрт... мы же на людях.» – с возрастающим стыдом подумал Курута, хотя всё ещё не предпринимал никаких действий прекратить то, что происходило. Он терялся в догадках, почему он не прекратил это всё с самого начала, как делал это со многими другими, кто лез к нему целоваться против его воли, – «Неужели я хочу этого? Но... я же её не знаю и мы оба...»
Неожиданно для самого себя, Курапика различил в многолюдной толпе двух страстно целующихся девушек: рыжеволосую, которая активно целовалась со своей девушкой и медленно оголяла тело своей партнёрши, и миниатюрную блондинку, которая это позволяла и даже содействовала этому. В горле запершило от шока и неожиданно накатившего возбуждения.
–«....девушки.»
Из-за увиденной картины щеки покраснели пуще прежнего, однако этого всё равно не хватило, чтобы перестать наблюдать за тем, как рыжеволосая отбрасывает в сторону белую блузу своей подруги, после чего прижимает тихо стонущую девушку к стене какого-то дома, коленом прижимаясь к её паху и активно покрывает шею быстрыми поцелуями-укусами, от которых тонкая шея начала покрывается красными пятнами-засосами.
Это выглядит так красиво и жарко, что ему самому становится несколько труднее дышать – у тех двоих совершенно другая атмосфера, сексуальная и полная возбуждающей его эротики. Он так увлекается их разглядыванием, что совершенно не ожидал того, как собственных губ вдруг коснётся чужой язык, а женские руки обернутся вокруг его шеи. Видимо, Джуди решила перевести их поцелуй на новый уровень, поняв, что он сам не собирался ей никак содействовать.
–«Поиграли и хватит.»
Курапика дёрнулся. Он совершенно не хотел ничего подобного. Пусть даже внизу живота становилось с каждой секундой немного тяжелее и теплее, он не хотел целоваться по-настоящему с человеком, к которому не испытывал никаких чувств, кроме похоти. Он не такой. Именно поэтому блондин резко отвернул голову в сторону, с неприятной дрожью почувствовав, как чужой язык скользит по его щеке, оставляя мокрый след за собой.
–Так... – хрипло выдохнул он, – ...вы можете отодвинуться, Джуди-доно? – отдышавшись, тут же попробовал отстраниться Курапика, мягко надавливая на плечи женщины, чтобы она сделала пару шагов назад – он не хотел делать ей физически больно, случайно использовав слишком много силы.
Кажется его вопрос серьёзно шокировал женщину, однако, к её чести, она лишь пару секунд шокировано посмотрела на него, будто бы мысленно спрашивая почему после всего, что они успели сделать он потребовал от неё нечто подобное, однако, всё равно выполнила попрошенное, отойдя на пару шагов назад и каким-то пытливым взглядом оглядев его смущённо покрасневшее, но без признаков возбуждения лицо. Она разочарована – он сразу же почувствовал это каждым кусочком всего своего естества, однако сам он не мог не порадоваться, что смог прекратить это безумство, совершённое ими посреди многолюдной улицы.
Ему не важно, что подобным тут многие занимаются, ему хватает того, что сам он не делает чего-то столь пошлого и извращённого. К тому же, он не чувствовал ничего особого, чтобы чем-то обнадёживать администраторшу отеля. Ему было жутко стыдно, что он вообще допустил нечто подобное и посмел чем-то привлечь к себе, такому безразличному к противоположному полу, эту несомненно смелую и симпатичную женщину.
–«Неловко получилось... Наверно, мне стоит извиниться? Но разве это не она начала первой? Или я... Верно, я мог обидеть её своими последними словами.» Извините, Джуди-доно, – всё же тихо бормочет слова извинений, искренне сожалея о содеянном, даже если сам не был сильно виноват в этом, – Кхм... Похоже, я и правда плоховато хожу сегодня, вы уж извините меня, – он с сожалением улыбнулся, стараясь перевести всё произошедшее в плохую шутку, чтобы случайно не усугубить то, что уже успело произойти.
Ему везёт, так как Джуди сразу поняла скрытый смысл его извинений, а потому не решилась поднять тему своего неожиданного порыва и последующего отказа с его стороны. Продолжительно посмотрев ему в глаза, рыжеволосая чуть закатила глаза, и почти с обвинением сказала:
–Да ты скромник, дорогой мой гость. Любой другой на твоём месте воспользовался бы ситуацией и получал удовольствие, а ты так легко оттолкнул меня. Знаешь, это было немного грубо с твоей стороны, – она печально вздохнула, вызвав в его душе укол гнева на самого себя, ведь надо было думать, что делать, а не вестись на поводу у своих эмоций и реакций тела, диктующих свои правила. Он же не животное какое-то, чтобы не суметь сдержаться и сразу предотвратить то, что было нежелательно с самого начала, честное слово.
Он же знал, что женщины его привлекают лишь с физиологической части вопроса, которая всегда оставалась лишь физиологической и практически несуществующей для него, потому что он никогда бы и ни за что не согласился заняться сексом с кем-то, кто бы ему не нравился с точки зрения чувств и моральных качеств. В своём гипотетическом партнёре он хотел видеть человека, который ему должен был нравиться всеми своими качествами, а не только лишь внешностью.
–Ещё раз прошу прощения, Джуди-доно, – склонив голову, чтобы показать степень своего сожаления, повторно принёс извинения Курапика, внимательно наблюдая за медленно меняющимся выражением лица администраторши: легкая печаль довольно быстро превратилась во что-то напоминающее недоумение, потом в задумчивость, а под конец пришла очередь даже чего-то странного, чему он даже названия не мог дать.
С такой смесью неразборчивых чувств на него ещё никогда не смотрели, поэтому было трудно понять то, что он сейчас видел.
–Ладно, забыли, – к его радости, что всё обошлось и не будет повторяться, махнула на него рукой женщина, разворачиваясь и возобновляя их неторопливое движение вдоль достаточно многолюдной улицы. Он надеялся, что достаточно дал понять ей, что не заинтересован в ней, как в сексуальном партнёре, искренне надеясь избежать возможных проблем в будущем из-за этого.
***
Играть с правдой всегда было весело. Даже когда он был ещё совсем мальчишкой, он любил подслушивать чужие разговоры, прятаться в тени и делать вид, будто он – пустое место, лишь бы другие его не заметили. Естественно его находили, он сполна платил за это, а о нём забывали до следующего момента невольной встречи. Казалось бы, ничего плохого не делал, но на самом деле он просто собирал и коллекционировал интересующую его правду, которая разнилась от человека к человеку.
Это лишь сильнее подогревало его любопытство и раздразнивало его собственный охотничий инстинкт, взращённый на развалинах и горах мусора.
Он не желал услышать чего-то особенного, но подслушивал всё, что ему хотя бы мало-мальски было интересно. А интересовали его люди, их характеры, манеры, привычки, восприятие мира и всё остальное связанное с ними. В то время как они что-то делали, куда-то спешили, зачем-то скандалили и убивали друг друга, он тихо отсиживался в стороне, читал удачно украденную книгу и слушал то, что происходит с людьми. Это было познавательно и увлекательно настолько, что он даже вывел собственную теорию о том, какой бывает человеческая «правда».
–Молодой господин, мы были предупреждены, что вы придёте к нам со дня на день, однако мы не можем допустить вас в лабораторию Хозяина. Нас накажут, если мы пустив вам туда, поэтому, пожалуйста, подождите немного в комнате Хозяина. Мы уверены, что наш Хозяин скоро вернётся с его обеденной прогулки и вы сможете обо всём поговорить, поэтому, прошу, не стоит...
–Всё в порядке, я уверен, что ваш Хозяин не разозлится на моё присутствие у него в лаборатории, – обнадёживающе улыбается он тройке молодых служанок, которые нестройной стайкой взволнованных пташек шли за ним, едва поспевая за его быстрым шагом, и взволнованно просили его остановиться, – И уверяю вас, ему просто некогда будет наказывать вас, – пусть ему и было всё равно на них, пришлось подбодрить их и даже улыбнуться чуть приятнее, чем раньше, лишь бы отстали поскорее, – Всё в порядке.
Будучи юнцом он распознал четыре основных типа «правды», за которые потом всегда держался крепко, создавая себе основу для будущих достижений. Первый тип был обыкновенным обманом – введение в заблуждение своего оппонента. Удобный и достаточно лёгкий путь, чтобы обманывать собеседника или собеседников, которые были не сильно проницательны и сведущи в той или иной теме. Этим часто пользовались работники магазинов, рынков и всех коммерческих отраслей связанных с торговлей при разговоре с клиентом, и в этом не было ничего криминального. В какой-то мере эта «правда» даже симпатизировала ему, как вору, потому что была прекрасным примером человеческой хитрости, которую воспринимали пусть с недовольством, но вполне доброжелательно, понимая чужой интерес.
По сравнению с первым, второй тип был более смелым, за который можно было серьёзно попасть в немилость того, кто раскроет планы незадачливого врунишки. Враньё, то есть, рассказывание небылиц, было делом трудным, потому что приходилось задействовать всё своё обаяние, острый на слово язык и твёрдую убеждённость в выдуманную на коленке историю. Иногда встречались даже опытные вруны, которые могли умело обвести оппонента вокруг пальца так, что тот даже уверует в истинно-верные слова рассказчика и будет делиться ложной информацией с другими.
Третий тип был одним из тех, которыми пользоваться было одно удовольствие: слово там, слово здесь, пару случайных фраз при соглядатаях и всё получилось, как по маслу. Ложь была едва ли заметная, настолько тонкая и прозрачная для человеческого глаза, что её было слишком трудно заметить даже мастерам. И то, что подобные ловкачи во лжи умудрялись не заметить заведомое, преднамеренное искажение достоверной информации, доставляло крайне много веселья, когда паутина рвалась и они понимали, что всё это время играли по правилам другого человека.
–П-постойте, господин..!
–Умоляем, подождите!
–Не надо туда идти, просим же вас!
Последний, четвёртый тип был чем-то похож на второй, хотя всё равно разница между ними была немаленькая. Если в случае вранья обманщик выдумывал целую историю с начала до конца, то в случае неправды получалось нечто похожее на непреднамеренную ложь, о которой человек иногда даже не догадывался. Полная дезинформация, о которой догадаться сложнее всего, если ты не тот, кто подал искажённую информацию в люди.
–Господин! – несчастно взывают к его совести в три голоса служанки, однако он лишь усмехается и захлопывает перед ними дверь комнаты, быстрым движением проворачивая дверной замок на три оборота, чтобы наверняка сюда никто не зашёл. В другой стороны двери слышатся многочисленные постукивания по деревянной поверхности, просьбы открыть дверь и приглушённый плач одной из троих девушек, которая совсем уж разнервничалась от его поступка. Видимо она серьёзно боялась гнева своего «хозяина», вот и сорвалась.
Жалости он к ним не испытывал от слова «совсем», но не потому что они были шлюхами, а потому что не счёл нужным жалеть вещи других. Пусть он и был вором, который воровал всё, что его интересовало, однако к фальшивкам чужих он относился нейтрально. К тому же они были «заклеймёнными», а с подобными он не особо любил водиться, предпочитая свободолюбивых и сильных духом женщин, которые сами решали кто к ним может прикоснуться, а кто нет.
Ему даже дела не было до большинства населения Шуузаку именно по этой причине – слишком уж много отметок было на таких, да и походило это больше на рабство, к которому Куроро никогда не не чувствовал положительных чувств.
У него было достаточно свободы и выбора, чтобы не пользоваться тем, что его не привлекало, в отличии от всех других, кто пал под натиском скрытых чар этого города и положил глаз на «заклеймённых».
–«Спрятался за спинами других и теперь отсиживается в мрачном углу. Очень похоже на него.» – хмыкнув себе под нос, подумал он, взглядом оглядывая просторную комнату-кабинет, в центре которой стоял длинный стол, по его периметру несколько кресел и несколько шкафов с книгами, папками с документами и прочей декорацией, которую хозяин кабинета любил выставлять напоказ, чтобы бросать входящим сюда пыль в глаза, – «Неужели он считал, что меня можно провести подобными фокусами? Даже помня о том, что я не люблю проводить время с его зверушками, это не значит, что я не переступлю через себя, чтобы завладеть тем, чего я хочу.»
Сам кабинет был обустроен вполне приятно, вызывал даже какую-то симпатию, но скорее всего этому способствовала общая неряшливость, эдакий сценический образ, показывающий, что хозяин упорно трудится, работает не покладая рук и вообще жутко занятой человек, что даже прибраться не может. Вот, тут даже на столе полнейший беспорядок: помимо многочисленных документов тут было всё, что могло только присниться случайно зашедшему человеку – украшения с красивыми камнями, поблескивающими на свету; средних размеров устройства, чем-то похожие на электрические устройства, которые можно увидеть на прилавках магазинов с вывеской «новинка»; полуразбитые керамические вазы, от которых несло древностью за милю; громоздкие винтовки и миниатюрные дамские пистолеты, собранные или разобранные лишь на половину...
Куроро бы заинтересовался чем-то со стола находок и новинок, однако он лучше, чем кто бы сюда не зашёл знал, что всё это обычные подделки-обманки, которые либо работали на один раз, либо содержали в себе взрывные вещества, детонирующие при использовании, либо вообще не работали, потому что были обыкновенными фальшивками. Здешний хозяин не был глупцом, который вывалил бы свои драгоценные экземпляры на стол в комнату, куда каждый четвёртый мог попасть и забрать пару приглянувшихся вещиц. Естественно, что всё самое ценное он прятал в своей лаборатории, о которой знал каждый в Шуузаку, но куда лишь единицы знали как попасть.
–Значит, в лаборатории отсиживаемся, – усмехнулся Люцифер, чуть хрустя пальцами рук, чтобы немного размять мышцы и приготовиться к тому, что последует за этим, – «Всегда знал, что он крыса, но мне казалось, что он был всё же более умен, чем они.» – подойдя поближе к столу, он отодвинул мешавшее ему кресло в сторону и подхватил низ стола пальцами одной руки, – «Интересно, он услышит меня или у него там звукоизоляция?»
Когда он приподнял стол, чтобы наклонить его в бок, со стола с жутким грохотом посыпалось всё его содержимое, вызывая оглушающие звуки от которых он слегка поморщился, но руку не убрал. Почти бережно, под аккомпанемент громкий хлопков взрывчатых устройств, которые тут же переходили на рядом лежащие вещи, которые в свою очередь взрывались от перенагрева и лопались на куски, он опускает перевёрнутую набок столешницу и ногой откидывает край пушистого ковра, на который медленно переходил хорошо увеличивающийся в масштабах огонь.
–«Как обыденно, никакой фантазии.» – мелькает короткая мысль, пока мужчина намётанным взглядом нашёл стык в полу, при этом совсем не обращая внимания на творящуюся разруху рядом с собой, чьи взрывы начинали увеличиваться в размерах и создавать всё больше шума, вместе с гарью и сильными всполохами огня, который медленно начинал переходить на рядом стоящие кресла, – «И это так он ждал меня? Вижу, у него уже всё готово и ему прямо-таки не терпится увидеть меня снова. Очень...» – пол не выдерживает даже одного мощного удара ноги и обваливается вниз, открывая замечательный вид на глубокую дыру, где кое-как виднелись очертания каменной лестницы, ведущей вниз, – «...легкомысленно с его стороны.»
Люцифер чуть скучающе зевает в ладонь, лениво оглядывает тьму подземного хода и усмехается уголками губ. Подобрав начинающий дымиться ковёр, он отрывает относительно небольшую часть от него и складывает в трубочку оторванный кусок. Прищурившись, он в уме подсчитывает сколько времени займёт его будущий поход в недры здания и уже потом поджигает противоположный конец наспех созданного светильника.
Не обращая внимания на то, что огонь уже достаточно подпалил кабинет, уже даже переходя на вторую его часть, он неспешным шагом возобновляет свой ход, внимательно осматривая каменистые ступеньки, которые часто сыпались под ногами, были разных размеров и высот, а также иногда попросту отсутствовали. К тому же ему следовало немного нагибаться, чтобы не стукнуться головой об слишком низкий потолок, который шел «волнами», вынуждая каждый третий шаг наклоняться ещё сильнее, чем прежде.
Встретив очередную преграду на своём пути – каменную стену, паук цокает языком, слегка удивлённый неожиданной преграде, которой раньше во всех предыдущих потайных ходах не обнаруживалось. Приходится немного подумать, осмотреть стену и на пробу потрогать стыки у стен, пола и потолка, до которого было довольно легко дотянуться при условии, что он итак уже стоял сгорбившись. В конце концов найдя то, что он подозревал с самого начала, мужчина приседает на корточки и на пробу стучит костяшками пальцев по низу своеобразной преграды. Как он и ожидал, звук был очень характерный для определенного сплава металла, который использовался для того, чтобы пользователи-Нэн не могли его разрушить.
–«Это уже интереснее, но всё ещё мелковато, в конце концов я-то знаю, как подобные ловушки обойти... Хотя будь всё на поверхности и окружай оно меня со всех сторон, тогда это было бы тяжелее в несколько раз.»
Усмехнувшись, он сконцентрировал немного ауры в руке, привычным движением материализуя «Секрет Бандита». Ощущения были несколько подзабытые, как-никак за два года он успел отвыкнуть от своенравной и обжигающий ладонь сущности, которую в своё время было довольно тяжело приручить, однако мышечная память медленно восстанавливалась и, с каждым новым призывом, удерживать книгу становилось всё легче. Почти как раньше, осталось лишь восстановить покорёженную временем связь и тогда он сможет снова пользоваться всеми украденными способностями, как своими собственными, улучшая их и избавляя от мелких недостатков.
Хотя как раньше уже не будет – это он осознавал вполне ясно. Его Нэн никогда не была такой тихой, послушной, такой услужливой и так трепетно относящейся к своему хозяину, как у Курута. Нет, у Куроро Нэн была напористой, задиристой и очень вредной, и от неё никогда невозможно было ожидать чего-то одного, слишком уж была непредсказуема и строптива. Даже при условии, что он держит её под крепчайшим прессингом со своей стороны, задавливая её крепким характером и строгим контролем эмоций, после того, как она на два года вышла из под его контроля, будет очень сложно подстроить её под себя в кротчайшее время.
Скорее время в будущем ему придётся пересмотреть контроль над ней или даже приласкать, опустив пару поводков, чтобы не сильно портила его планы, подставляя его во время битвы. Или даже выпустить её на волю пару раз, чтобы вдоволь наигралась, а потом притихла, удовлетворённая случившейся разрухой и хаосом. Для взрывной, почти что ядовитой Нэн этого бы хватило, чтобы удовлетворенно притихнуть и не слишком проситься «поиграть» наружу.
–«А может прямо сейчас?» – мелькнула довольно привлекательная мысль в голове, пока он задумчиво листал листки с украденными умениями, восполняя подзабытое в сознании, – «Окружу тело плотнейшим слоем Рэн, использую «телепортацию» метров на десять вперед, и тогда даже если попаду под плотный слой земли или камня, аура защитит меня от полного погребения и я смогу повторно использовать телепорт, чтобы найти лабораторию. Или всё же создать взрыв, чтобы эту дверцу вынесло? В конце концов это всего лишь пластина из антинина**, она даже не закреплена, просто застряла в узком проёме.»
Решив не рисковать, устраивая взрыв находясь под землёй, Куроро быстро находит нужную страницу и, предварительно положив материализованную закладку, захлопывает книгу, которая тут же осыпается иллюзорным дымком в воздухе.
Изменения в себе он почувствовал практически сразу, как только книга захлопнулась. Чуть прикрыв глаза, он за ненадобностью отбросил в сторону уже почти сожженный дотла кусок ковра вниз, сосредоточил похолодевшую на несколько градусов ауру вокруг себя плотным коконом и резко увеличил объём поступающей в «пустоту» Нэн. Мир привычно смазался, принося внизу живота легкое ощущение легкости, которое щекочет нервные окончания и создаёт ощущение падения в эту самую «пустоту».
Он чуть поморщился, почувствовав проскочившее в висках острое недовольство, не его, когда с первой попытки ступил на твёрдую почву. Тут же отбросив все эмоции в сторону, как свои, так и вторичные, он быстро оглядывает комнату в которую попал. Глаза сразу же уловили на месте опознанный человеческий силуэт с пяти метрах от себя, стоящий к нему спиной и что-то увлеченно мастерящий на столе, так и не заметивший, что в комнате появился гость.
–«Всё такой же увлечённый в своих исследованиях учёный, каким был раньше. Ничегошеньки не замечает, пока работает со своими игрушками.» – с лёгкой насмешкой над собственными воспоминаниями, подумал паук, – «Я бы не удивился, если бы он совсем не изменился за это время... Однако всё выглядит так, будто бы он стал лишь слабее и хуже, чем был раньше. Работорговец, да? Лучший выход для потерявшего всё ловеласа, как он.»
В полной тишине разглядывая слегка сгорбленную спину ничем не уступающего ему в росте мужчину, Люцифер вспоминает, что ему должно быть порядка тридцати пяти-сорока лет. Переведя взгляд на настенное зеркало по правую сторону от человека, паук различает во что был одет старый знакомы: распахнутая наполовину широкая белая рубаха с закатанными по локоть рукавами и чёрные штаны, ничем не стесняющие движения. Как ни странно, но даже время не выбило характерные привычки из слегка растерявшего тренировочную форму тела старого разбойника.
–Я поражаюсь твоему бесстрашию поворачиваться ко мне спиной, Койго.
БАБАХ!
–...ять! – под аккомпанемент жуткого грохота от упавшей вещицы, мужчина обернулся и несдержанно заорал, – Твою мать! Возьми чертя за ногу, подбрось и выкинь в улей ядовитых пчёл! Сволочная ты морда! Что за дьявольское отродье! Ты ещё кто за пиз... – смешно выпучив глаза, в которых со скоростью звука ярость сменилась кратковременным испугом от осознания на кого он поднял голос, Койго немного побледнел и шокировано выдохнул: – Люцифер?!
Куроро с наигранным удивлением выгнул бровь, молчаливо разглядывая лицо старого знакомого. Когда-то давно они с ним выглядели ровесниками, были братьями по оружию, однако время слишком сильно отразилось на бывшем соратнике. Койго, бывший паук, который когда-то занимал почётное четвёртое место ещё до прихода Омокаге, стал выглядеть так устало и смурно, что Люцифер с трудом узнавал в стоящем перед собой человеке того, с кем когда-то распивал первое украденное в его жизни пиво.
–Ты постарел, – не смог сдержать едкой колкости Куроро, отступая на пару шагов назад и опираясь бедром о стол, – Честно, пару лет назад не думал, что ты выживешь и сможешь дожить до этого возраста. Однако нет, ты смог таки дожить до этого дня. Правда, боюсь, я не могу сказать, что рад тебя видеть. Сам понимаешь, я не особо люблю мертвецов.
Пусть средней длинны волосы и были завязаны в высокий хвост на затылке, но зато на висках виднелась хорошо заметная среди каштановых волос седина, которая нисколько не соответствовала былому образу многолетнего раздолбая и ухажёра, мечущегося от юбки к юбке. Левая щека была привычно покрыта мелкой россыпью шрамов, – он всё ещё помнил тот случай, как старый товарищ обзавёлся ими, – однако на лбу появились несколько тонких морщин, характерных для много хмурящихся и трудящихся людей. Тёмные карие глаза смотрели насторожено, внимательно, со своей стороны точно также разглядывая неожиданного гостя, как делал это Куроро до него.
–Вот значит как, – чем-то запачканной рукой проведя по волосам и снимая резинку с них, пробормотал себе под нос каштановолосый мужчина, – Знаешь, я тоже не слишком рад видеть тебя, Люцифер. Мне казалось, что мы больше никогда не увидимся с тобой, после того раза, но что я вижу? Ты неожиданно взял и позвонил мне неделю назад, заказал найти вещи, о которых нормальные люди молчат, даже если когда-то слышали о них. Так мало тебе этого, ты также желаешь не заплатить за мою работу ни дженни, будто бы я тебе обязан минимум несколько миллиардов дженни. Это нахально, ты так не думаешь?
–Нисколько, – отрицательно качает головой он, – Ты должен мне намного больше за то, что я помог тебе выжить и заставил всех остальных поверить в твою смерть. Знаешь ли, ищейки не те люди, которых легко обмануть.
–Издеваешься, да? – скрестив руки на груди, мрачно усмехнулся Койго, – Из всех людей в этом мире ты единственный, кто способен спокойно обмануть их не напрягаясь. В конце концов ты был одним из них и знаешь о них даже больше, чем они о себе. И да, для меня всё ещё остаётся загадкой, как ты сюда так легко пробрался. Разве мои куколки не должны были тебя остановить ещё на пол пути сюда? Я им даже подарил особые духи, чтобы ты загляделся на них.
Паук на секунду задумался, вспоминая о тех девушках, которые всяческими способами пытались остановить его, преграждали дорогу и молили его остаться с ними. Он, конечно, заметил, но не обратил должного внимания на тот слабый запах духов, так как не думал, что это что-то важное. Хотя теперь он понимал, что вполне лояльно относился к ним, даже не игнорировал и был довольно-таки учтив, хотя обычно не сильно обращал внимания на заклеймённых.
–Ты что-то с ними сделал?! – увидев его повышенную задумчивость, схватился за голову Койго, зарываясь пальцами в умеренной длины волосы и оттягивая их назад, с ужасом в голосе застонав: – Они же лучшие из лучших, только не говори, что ты их поранил или ещё что-то, Люцифер! Их услугами хочет попользоваться каждый второй, ты мне знаешь сколько всего испортил, если оставил им хоть царапину?! Они же неприкасаемые!
Разглядывая причитающего бывшего товарища, который так странно реагировал на него, выдумывал всякие небылицы и был каким-то одомашненным, отъевшимся и совершенно переставшим источать опасность при малейшем своём движении, Куроро хотелось рассмеяться в голос. Именно этот человек был когда-то тем, кто на ряду с остальными бывшими пауками, поставил под угрозу существование Труппы? Может быть раньше, тогда, порядка восьми или семи лет назад, он был другим, по-крайней мере Куроро помнил его другим, но то, что сейчас предстало перед его глазами было не более чем чудом выжившее животное, забывшее о том, что оно не домашний зверёк, а выросший в развалинах зверь.
–Какого чёрта ты ухмыляешься? – ощетинился Койго, посмотрев на него и заметив лёгкую насмешливую ухмылку, которую он решил даже не скрывать, – Люцифер!
–Если ты поторопишься и сообщишь остальным своим сотрудникам о пожаре в своей комнате, то тогда думаю не только они, но и ты, спасёте себе жизнь.
–Что..? – растеряв остаток злости, побледнел собеседник, – Пожар? Какой ещё... постой, ты сказал пожар? Ты что, устроил там пожар?!
–Это получилось случайно, – пожал плечами он, с мрачноватым удовольствием поглядывая на то, как старый товарищ начал с удивительной прыткостью бегать по комнате пытаясь найти телефон, чтобы позвонить кому-то сверху, при этом жутко матерясь в его, Люцифера, сторону и предвещая ему все кары мира, как только он потушит пожар.
–Почему каждый раз, когда ты встаёшь на пути у кого-то, у него всё начинает рушиться и обламываться?! Я жил себе спокойно семь лет, нашёл приятную работу, хорошее место, где меня никто не мог найти, завёл десятки куколок, а тут появляешься ты! Истинный ребёнок Дьявола, только неудачи и приносишь!
Куроро только головой покачал, привычно игнорируя не самое лесное о себе мнение, которое привязалось к нему с момента, как к его имени прибавилась приставка падшего ангела. Самое смешное, что так о нём думал каждый второй, с кем он встречался, хотя на самом деле во многих событиях особой вины на его плечах и вовсе не было. Зачастую его обвиняли просто так, за имя, а ему было всё равно, что думают о нём, чтобы начать протестовать, потому что лишний страх – это сила. Зачастую люди даже не замечают, но на самом деле они делают ему большую услугу своим испугом, ведь часто именно так создаётся имя, которое внушает страх одним своим упоминанием в разговоре.
Однако, если раньше это немного радовало его, то сейчас даже это наскучило, приелось. Люди перестали пытаться его убить, после тысячи провальных операций по его умерщвлению. Кто-то даже боялся его ненавидеть, предпочитая отсиживаться на месте, давясь собственными мечтами о его смерти. Это немного огорчало и заставляло всё больше понимать Хисоку, который уже давно перестал обращать внимания на слабых охотников, как на противников, частенько пытаясь их научить чему-то, чтобы когда они подросли, то смогли бы развлечь его хотя бы на чуть-чуть. Конечно, клоун был сам себе на уме и часто делал даже то, чего от него было никак не ожидать, но какая-то логика в его действиях было, пусть даже несколько извращённая и эксцентричная. Паук бы сказал, что даже излишне эксцентричная.
Последнее время хотелось новых противников, новых событий, чего-то интересного и захватывающего, которое бы помогло ему понять людей ещё больше, чем он знал их сейчас. Однако сколько бы серьёзных операций он не устраивал, лишь во время Йорк Шина появилось что-то интересное. То, чего у него уже годами не было, до тех пор, пока не нашёлся последний выживший Курута.
–«Интересно, что он сейчас делает? Вроде бы этим утром он выглядел достаточно бодрым, вряд ли он остался в отеле на целый день. Наверняка сейчас где-то поблизости бродит и осматривает местные достопримечательности. Возможно даже с той женщиной, Джуди. Это было бы хорошо, так бы к нему никто не подошёл и не спровоцировал на драку.» – Люцифер лениво перевёл взгляд на несколько длинных столов, стоящих по периметру широкой лаборатории, чьи стены местами были увешаны зеркалами на всю длину от потолка до пола.
На каждом столе находилось разнообразие странных предметов, чем-то даже похожих на те фальшивки, которые взорвались в комнате наверху. Хотя намётанный на разного рода мелочи глаз сразу определил качество и подлинность каждой вещицы. Самый большой интерес у него появился к нескольким мелким украшениям, простеньким на вид, но на самом деле стоящим намного больше, чем несколько десятков миллионов дженни минимум. На них даже слабый отпечаток Нэн был, скорее всего принадлежащий тому, кто это украшение сконструировал.
–«Точно. Я забыл сказать ему, что здесь практически каждый нездешний и все охранники умеют пользоваться Нэн. Интересно, как скоро он догадается об этом? Может быть ему хватит благоразумия не создавать проблемы здесь. Всё же будет плохо, если его побьют... Искать его по местным барам и подворотням придётся, новые лекарства находить, а ведь уже те, которые я ему принёс было довольно трудно достать. Всё же Шуузаку город проституции, а не медицины, я итак сделал достаточно, чтобы он был благодарен мне за заботу. Жалко, что не увидел его выражение лица, когда он увидел лекарства, оно должно было быть интересным... Удивленным? Радостным? Интересно, а его глаза могут краснеть от каких-то других эмоций, кроме злости? От непонимания, например...»
Взятая в руки побрякушка была осмотрена со всех сторон и отложена в сторону – особыми свойствами она не обладала, пусть даже имела слабый отпечаток ауры на себе. Все остальные украшения точно также не были чем-то интересным с точки зрения кого-то, кто способен распознать мельчайшие детали и колебания ауры, её деления и связующие нити, благодаря которым простой брелок мог превратиться в настоящий артефакт. Увы, но из всего, что здесь, в лаборатории, находилось, не было ничего, что могло бы представлять хотя бы чуточку важности для Куроро. Конечно, всё здесь находящееся было очень ценным и дорогим, и если бы всё это можно было продать, то продавец бы разбогател на несколько миллиардов, однако красть ничего из этого не хотелось – не заинтересовало.
–Да делайте вы что угодно, главное потушите пожар и укройте всех куколок в месте, куда огонь не доберётся. Чтобы через час всё было сделано и вы начали всё реставрировать, и мне плевать, как вы это сделаете. Позовите охрану, пусть поработают немного булками и мне абсолютно плевать на то, что они охрана, а не пожарные, ясно?! – несдержанно закричал в телефонную трубку Койго, после чего с громким грохотом хлопнул ею по её законному месту на настенном аппарате, чем-то напоминающего домофон, – Пусть отрабатывают свой хлеб, отъевшиеся тварюги...
–Ты уже закончил? – развернувшись лицом к взволнованному знакомому, поторопил его Люцифер. Койго, услышав его голос, на миг замер, после чего кинул особо злой взгляд карих глаз на него, прошипев что-то нецензурное в его адрес, однако паук не стал реагировать на это, спокойно проигнорировав оскорбление и, слабо улыбнувшись холодноватой улыбкой, от которой старый паук поморщился, крепко сцепливая зубы до зубного скрежета, сказал: – Я немного тороплюсь, поэтому даже если ты не закончил, я бы хотел, чтобы ты оставил всё, как есть, и предоставил мне мой заказ.
–Ты... ты... ты! – видимо, через чур близко к сердцу восприняв его не предумышленный поджог, – это была правда, потому что Куроро сделал это не думая, банально не заморачиваясь о том, что мог что-то сломать или взорвать, – и теперь задыхаясь от гнева, начал тыкать в него пальцем старый соратник, быстро приближаясь к нему и пытаясь что-то сердито выговорить, – Зачем ты вообще пришёл ко мне? Зачем вспомнил обо мне? Я сделал достаточно, чтобы оплатить тебе за твою помощь, я не обязан тебе что-либо больше давать или..!
–Кажется, ты меня прослушал, Койго, – недовольно цокнул языком паук, – Я пришёл за своим заказом и тороплюсь уйти отсюда, потому что твоя компания мне претит. И поверь, у меня достаточно поводов, о которых даже ты со своим склерозом знаешь, чтобы обоснованно недолюбливать тебя, – чётко и раздельно выговорил Люцифер, сопровождая некоторые слова достаточно тяжёлым для человека, давно лишившегося способностей к использованию Нэн, нажимом устрашающей и угнетающей Рэн.
Под едва презрительным взглядом вмиг растерявший весь свой яростный пыл Койго затих и будто бы постарел на добрый десяток лет. Куроро специально продержал давление Рэн порядка десяти секунд, после чего всё же отпустил бывшего соратника, которому теперь ничего не оставалось, кроме как заткнуться и сделать то, чего паук хотел.
Не то, чтобы ему нравилась подобная демонстрация сил или он получал наслаждение от этого, как Хисока, однако Куроро не был достаточно терпелив к тем, кто в нём вызывал отнюдь не самые добрые чувства, вроде неприязни и ощущения презрительной жалости: таких людей было мало, но Койго «повезло» быть одним из них.
–Повторяю в последний раз: где мой заказ? – всё также холодно спросил он.
–Да несу я его уже, несу! – с паническими нотками в голосе выкрикнул Койго, тем самым падая всё ниже и ниже в глазах брюнета, после чего скрылся за одной из дверей, ведущих в другие комнаты его лаборатории, – Жди тут, я сейчас принесу его!
Только Койго вышел из комнаты, Куроро поморщился и коснулся холодными пальцами висков, пытаясь облегчить головную боль, связанную с тяжёлыми попытками вспомнить события семилетней давности. До сих пор казалось, что раньше старый паук был другим, а не таким трусом и тряпкой, каким сейчас предстал перед Люцифером. Он всё ещё не мог никак понять, что же сделало бывшего товарища таким: время или факт пожизненного лишения Нэн? Помнится, Койго был тем ещё хвастуном, любителем массовых побоищ и чем-то даже напоминал Убогина по многим причинам, кроме хождения за каждой юбкой в ста метрах от него.
Помнится...
А что он вообще мог помнить и быть уверенным на сто процентов в своих воспоминаниях, если прошло так много лет? Ни одно воспоминание, даже самое яркое и значимое, не могло остаться в человеческом сознании во всей своей целостности спустя так много времени. Остаются лишь фрагменты, которые по большей части не имеют в себе ничего, кроме скудного эмоционального пакета и кое-каких особо запоминающихся двигающихся картинок, учёными названных громким словом «воспоминания».
Ни о каких деталях, мелочах, привычках и манерах поведения даже речи не шло, если ты с этим человеком не провёл достаточно времени, чтобы мозг смог срегенерировать оборвавшуюся, покрытую пылью плёнку за счёт полученной ново-старой информации. Или хотя бы попытался бы думать только о нём длительный период времени, чтобы вспомнить хоть что-то.
Поэтому сейчас, на трезвую голову, Куроро никак не мог ответить на свои вопросы, потому что ему банально не хватало этого самого времени и желания. О старом пауке он вспомнил не много не мало неделю назад, до этого подчистую позабыв о его существовании, поскольку расстались они не на самой дружелюбной ноте в их отношениях. Но даже тогда у лидера Пауков было достаточно более важных вещей, которые требовали обдумывания и тщательной планировки.
Поэтому как бы не возмущался и не тешил себя мыслью о своей важности старый Койго, факт того, что о нём вспомнили, был лишь одним из мелких, но желательных плюсов, которые паук мог получить остановившись в Шуузаку на пару дней.
–Вот, держи и иди прочь отсюда! – ворвавшись в помещение, эмоционально взмахнул руками Койго, после чего впихнул ему в руки небольшой свёрток с неизвестным содержимым, – Теперь уходи, я видеть тебя больше не желаю здесь! Ты итак обанкротил меня на немаленькое состояние со своим заказом!
–Тут только одна вещь из трёх.
Длинноволосый мужчина весь оцепенел от того пронизывающего и накалывающего его тело на острые штыки голоса, каким к нему обратился Люцифер, однако тут же взял себя в руки и сделал вид, будто всё так, как должно было быть.
–А ты что, думаешь, что запрошенные тобой артефакты так легко найти за неполных семь дней, которые ты мне дал? – нервно усмехнулся Койго, – К твоему сведению, чтобы найти хотя бы один из них мне требуется три месяца поисков. Потом ещё месяц на обработку артефакта, чтобы он не взорвался, а потом ещё месяц-полтора на то, чтобы понять, как им пользоваться.
–Если всё так тяжело, как ты говоришь, то откуда в моих руках сейчас находится один из них?
–Потому что эта хрень лежала у меня на складе уже больше трёх, мать его, лет. И никто, кроме тебя, не хотел покупать, даже за бесплатно, вещь, которая способна детонировать только попав в их руки, – он передернул плечом, будто бы скидывая с себя груз минувших лет.
–У тебя под боком находилась бомба замедленного действия и ты всё равно её носил с собой? – не поверил в слова бывшего паука Куроро.
–Ты не поверишь насколько я счастлив от неё избавиться, – качнул головой мужчина, недовольно нахмурившись при одном только взгляде на свёрток.
–Почему не бросил её где-то по дороге или не продал? – распаковывая пакет, спросил Куроро, – Она же, по твоим словам, смертельно опасна.
–Она бы была ещё более опасна, если бы я отдал её не в те руки, – скрестил руки на груди Койго, с опаской следя за действиями паука, который уже успел достать артефакт и теперь с задумчивым видом оглядывал его, – Не ведись на её внешний вид и то, что в ней нет ни капли Нэн. Этот браслетик тот ещё кровосос: почувствует слабину, присосётся к телу и будет медленно поедать излишки ауры своего носителя. Насильно снять его можно будет лишь вместе с той частью тела, на которую ты его оденешь. Привязку к себе, как к хозяину, сделать достаточно легко – окропи её своей кровью, но не смей использовать при этом Нэн, а то взбесится и набросится на тебя, желая немного подкрепиться твоей аурой и кровью.
–У неё уже есть хозяин или я буду первым? – мысленно решая будущие параметры для активации и последующего укрощения браслета-убийцы, задал очередной вопрос паук.
–Своего предыдущего хозяина она убила прежде, чем он успел найти для неё носителя и подарить ему артефакт, – кривовато улыбнулся Койго, – Смотри не закончи также, Люцифер. Несмотря на то, что я тебя недолюбливаю, я всё равно не желаю тебе смерти.
Куроро с подозрением посмотрел на бывшего соратника, неприятно удивлённый открывшемся ему откровением, – Я ожидал, что ты скажешь что-то из того, что говорил мне, когда я лишил тебя твоих способностей, но никак не пожелание выжить. Может быть тебе пора уже на покой, а не в рабовладельцы играть, Койго? Я же дитя дьявола, или как ты там меня ещё называл пару минут назад, не забыл ещё, старик?
Кривоватая улыбка тут же превратилась в сердитую гримасу, полностью уродующую изрешеченное шрамами лицо.
–После привязки на хозяина, каким способом лучше всего привязывать его к будущему носителю? – быстро заметив изменение в настроении бывшего товарища, спросил Люцифер, не желая слушать очередные претензии в свой адрес, – Сразу говорю, носитель обязан будет выжить и быть целым, со своими конечностями.
–Ты хочешь его повесить на кого-то, чтобы он шпионил для тебя, но не знал об этом, да? – верно понял его задумку старый паук, после чего медленно кивнул, задумчиво касаясь пальцами подбородка, – Это возможно, однако потребуется время после того, как артефакт будет надет на тело. К тому же, ты обязан будешь сам застегнуть браслет на теле носителя, чтобы браслет понял, что это не жертва, а твой подконтрольный. После этого начнётся перестройка организма носителя.
–Сколько времени это займёт?
–От трёх дней до недели, однако тут всё будет зависеть от состояния здоровья носителя.
–Быстрее нельзя? – нахмурился паук, с неудовлетворением отмечая про себя, что сказанное его не радует, – Вряд ли у меня будет столько времени для того, чтобы не возникло подозрений, – оппонент отрицательно качнул головой, – Плохо. Ладно, потом решу, что с этим делать. Расскажи поподробнее о функциях взлома артефакта, его защите и связи хозяин-носитель через браслет. Какие у меня будут привилегии и как ими пользоваться – тоже немаловажно, потому что на это я и буду делать уклон.
Койго устало помассировал виски, смерил его тяжёлым взглядом и в полнейшем молчании сел на рядом стоящий стул.
–Значит так, – вздохнув, начал говорить он, – Если кто-то, кроме хозяина, решит сломать, убрать или разломать браслет, он детонирует со всей мощью, которую будет иметь в момент попытки взлома. Браслет тот ещё кровосос, поэтому в течении всего времени он медленно потребляет кровь и Нэн носителя в очень маленьких количествах. К слову, он этого даже замечать не будет, но я сейчас не об этом. Чем больше он соберет в себя ауры, тем серьёзнее будет взрыв при попытке взлома.
–А если хозяин сам захочет снять его? – по примеру старшего товарища Куроро опирается о край столешницы бедром и внимательно прислушивается к словам Койго, тщательно вдумываясь в сказанное работорговцем и анализируя полученную информацию.
–Тогда он спокойно примет волю хозяина и послушно сделает всё, что он захочет, – неохотно объяснил ему мужчина, – На счёт привилегий... Их маловато, если честно, но они хороши, если уметь ими пользоваться. Функций несколько, только слушай внимательно и запоминай, я повторять или записывать для тебя ничего не буду. Вся сказанная мной информация запретная и за неё меня бы уже давно убили, если бы знали, что я ею владею.
–Ты это мне говоришь, чтобы я не сильно распространялся об этом? – равнодушно посмотрел на него паук, про себя отмечая, что если бы он ещё с детства не научился держать язык за зубами, то его бы уже давно линчевали только так: слишком много секретом он знал, слишком многое видел и слишком многое умел.
–Я просто предупредил, – недовольно поджал губы Койго, – Я просто не хочу, чтобы кто-то из врагов Геней Рёдан решил воспользоваться неосмотрительностью нынешнего босса и катастрофа семилетней давности не произошла снова. Мне хватило того, что большая часть моего поколения мертва или прячется по крысиным норам, как я. Не хочу, чтобы твоё поколение наступило на те же грабли, что и мы.
–Ты так говоришь, будто бы вас всех умело подставили, – Куроро счёл нужным не показывать слабый укол острой неприязни, которую вызвал своими словами старший мужчина, однако не смог промолчать, основательно задетый за своих людей, – И уверяю тебя, мои пауки намного сильнее и опытнее вас, не стоит даже беспокоиться о них. В самом крайнем случае я сам позабочусь о том, чтобы никто из них не попал в такую глупую ловушку, в какую попались вы.
В конце концов какими бы они не были, сколько бы ошибок не совершали, его товарищи были намного умнее и сильнее, чем их предшественники, и не такому, как Койго их было судить. Лидер Призрачной Труппы был уверен в том, что его соратники были в достаточной мере сообразительные, чтобы суметь различить даже самую сложную и многоходовую ловушку, в которую их пожелали бы впутать недруги банды.
Уж точно с таким лидером, как Люцифер, невозможно было не научиться читать людей и мыслить на несколько шагов вперед, самостоятельно строя ловушки – он специально разрабатывал все свои планы с участием большей части Труппы, чтобы они самостоятельно, без его разъяснений, понимали чужие действия и развивали мышление, принимая участие в доработке плана.
–Слушай, Люцифер, – рукой взлохматив собственные волосы, поморщился Койго, – Ты осуждаешь нас, но поверь, тогда ты был ещё недостаточно зрел, чтобы правило понять, что произошло. Та ситуация была полностью подставной: с начала той игры и вплоть до её окончания нас пытались рассорить, покалечить и выставить всё так, будто бы это была наша вина или третья сторона, о которой никто ничего не знал. Мы все были обмануты, но лишь единицы из нас подозревали, что проблема идет не снаружи, а изнутри. Но мы не знали, кто именно Иуда и начали подозревать каждого, тщательно следя за своими напарниками и ища хотя бы один маленький изъян в их действиях, который можно было бы списать на предательство. Всё это и привело к тому, что произошло. Не зная, кто враг, а кто друг, под конец игры мы разругались друг с другом, перестали верить, а когда кто-то из нас начал приносить сведения о предателе, мы много, слишком много раз ошибались, чтобы под самый конец вер...
–Я всё итак знаю, Койго, и не желаю слушать это ещё и от тебя, – достаточно выслушав того бреда, что лепетал бывший товарищ, грубо перебил его Люцифер, – Я пришёл за своим заказом. Ни больше, ни меньше. Всё остальное можешь оставить для кого-то другого, а не для того, кто сам был там и видел всё своими глазами. Да, я был младше вас всех, но я не был глупцом, которого вы все из меня пытаетесь сделать на протяжении многих лет. И я знаю, кто виноват, а кто нет.
–Да ты просто попадёшь в ту же ловушку, что и мы! – гневно рыкнул на него бывший паук, – Они будут давить на самое больное и уязвимое, не знаю, как они находят чужие слабости, но они делают это мастерски. Они нацеливаются не на одного, а сразу на нескольких, вводят в заблуждение, после чего переманивают их на свою сторону. Ты даже не поймёшь, что происходит, пока не почувствуешь нож в спине!
–Я достаточно уверен в своих людях. Этого достаточно? – слегка повысил голос Куроро, не сдержавшись и бросив раздражённый взгляд на собеседника, – Теперь будь добр, продолжи объяснения, иначе мне придется обратить твою способность на тебе же. Я уверен, что ты по своим рыбам очень соскучился, но не думаю, что хочешь умереть от их же пастей.
Он был почти готов материализовать в руке «Секрет Бандита», сделав его видимым для людей, которые не могут пользоваться Нэн, однако этого не потребовалось – угроза подействовала. Мужчина побледнел, бросил на него несколько гневных и злых взглядов, после чего продолжил короткую лекцию о способностях артефакта-браслета, послушно уступая сильной и принижающей других воле лидера Геней Редан.
Люцифер слушал внимательно, редко задавал уточняющие вопросы и больше не обращал внимания на эмоции старого товарища, когда-то известного своей жестокостью к врагам банды – Ройна, бывшего и первоначального хозяина «Комнатных Рыб», чью способность Куроро забрал себе, как плату за фальшивую смерть старшего товарища и рождение нового человека по имени «Койго».
К глубокому раздражению паука, в виде вора и убийцы старый товарищ был намного человечнее, чем в виде простого, как несколько не имеющих цены монет, Койго.
–Я знаю, что ты мне не веришь, но я правда говорю тебе самую настоящую правду, о которой никто другой тебе не скажет ничего более правдивого, чем я, – уже на выходе из лаборатории догнал Куроро голос, в котором легко угадывалась застарелая горечь и вина, – У них не получилось вас уничтожить в тот раз, но к этому они наверняка подготовились так, чтобы навсегда стереть Призрачную Труппу с лица земли. Тебе надо прекратить думать об этом и залечь на дно на время всей этой игры, вместе с твоими пауками. Мне жаль, что так вышло с его дочкой и с ним самим, но... Вы сможете отомстить в следующий раз, через семь лет, когда начнётся новая игра, а до тех пор...
Из всего, что Куроро усвоил из своего детства он знал одну простую вещь – он ненавидел, когда ему начинали так нагло и плохо лгать, перевирая всю ситуацию на свой лад и думая, что у него это удачно получилось. Если уж брался лгать, то делай это правильно, чтобы никто не догадался об этом, а не пытайся сделать не пойми что, которое ещё в самом начала раскроют.
–Побойся тех, кого ты звал себе на помощь валяясь в грязи и собственной крови, и закрой свой рот, пока твой язык ещё на месте, а не валяется у твоих ног, как когда валялся её из-за вас всех, – пренебрежительно усмехнулся паук, насмешливо отсалютовав рукой оставшейся в лаборатории крысе, которая только о себе и умеет думать, лишь делая вид, что волнуется о других, – Паук сам справляется в тем, что пытается его уничтожить. И побеждает тоже сам, в одиночестве, не оставляя тех, кто несёт в себе опасность ему, Койго.
Ведь лжецы, как хирурги: либо они делают правило операцию и человек выживает, либо неправильно функционирующие органы вываливаются из мертвого тела, навсегда утратившего душу и лишившегося человеческого тепла.
А Куроро был настоящим лжецом и распознать чужую ложь для него было очень легко.
***
К немалому удивлению Курапики, пусть часы и говорили, что сейчас лишь начало пятого, но народ, который теоретически должен был разойтись по домам или всё ещё находиться на работе, никак не сбавлял напор многочисленных празднований, продолжая шуметь и пить. Нет, скорее всего эти люди были уже другими, но всё равно было странно видеть, как кто-то так распущенно себя вел в это время суток. По его мнению тут было слишком много шума и празднований.
Как в прошлый раз, когда Курута только прибил в этот город, кто-то полностью пьяный распевал не имеющие в себе смысла песни. Какая-то часть народа продолжала пить, сидя в одной из шумных кафешек или баре. Большинство обжималось со своими партнерами, не стыдясь делать постыдные вещи, вроде горячих поцелуев или неторопливого снятия одежды прямо у других на глазах. Нередко встречались загадочные и красивые индивидуумы, которые танцевали эротические танцы, подзывая к себе присвистывающий от восхищения народ.
Курапика предпочитал скромно отмалчиваться и отводить глаза во время особо смущающих его моментах, крепко сжимая ладонь Джуди-доно, с которой он старался не расставаться, чтобы не потеряться в этом нескончаемом потоке развлекающихся людей. Пускай женщина и рассказывала ему о некоторых аспектах жизни в Шуузаку, но порой ему казалось, что даже несмотря на общую репутацию города красных фонарей и вечных ночных бабочек, он попал куда-то не туда.
Каждый раз, когда он натыкался взглядом на полураздетых девушек, которые зазывно виляли бедрами при ходьбе и, подмечая его интерес к себе, соблазнительно улыбались ему, он чувствовал, как жар приливал к щекам, придавая им розоватый оттенок. Поток мыслей тёк вяло, словно в дымке, в то время как глаза с интересом разглядывали людей, а во рту пересыхало от их через чур откровенных, но таких чувствительных нарядов, которые практически ничего не скрывали. Наоборот, они лишь ещё больше открывали тела соблазнительных созданий, туманя сознание ещё больше, чем было до этого.
Ощущения были специфическими. Совсем уж кажущимися ему правильными и неправильными мысли перетягивали его интерес с одной стороны в другую, переключая внимание с прекрасных девушек на привлекательных парней, которые в большинстве случаев были одеты лишь в нижнюю часть своих костюмов, открывая обзор на неплохо развитую мускулатуру, которой сам Курута никогда бы не смог похвастаться. Проходя мимо них не чувствовалось ни капли опасности или напряженности, которая всегда ощущалась при встрече с пользователем Нэн любого пола, и это, как ни странно, подкупало его, заставляя его с интересом коситься на них из под приопущенных ресниц.
–Слушай, гость мой, а давай теперь будем обращаться без суффиксов друг к другу, ммм? – в какой-то момент прервала его мысли рыжеволосая администратор отеля, – Просто Джуди, в конце концов, после целого дня, проведенного в общей компании, мы же не чужие теперь друг другу люди, верно? – вопросительно изогнув брови спросила у него Джуди-доно, немного приближаясь к его лицу, чтобы её слова были услышаны, а не заглушены общим шумом улиц.
Курута, в свою очередь, не желая показать, что подобная близость всё ещё волнует его, а призрачный запах духов кружит голову, отвёл взгляд в сторону и скромно улыбнувшись уголками губ произнёс: – Тогда можете обращаться ко мне по имени – Курапика, я не буду против, Джуди.
–Ага-а-а, – задорно тянет гласную женщина, невольно ему напоминая этим сестру, которая имела привычку похоже растягивать слова. Однако, если от рыжей это звучало как-то по-взрослому созвучно, то у девочки это получалось до грешного мило, вынуждая улыбаться даже в моменты, когда этого делать было нельзя, – Курапика... Хорошее имечко, означает «тень» и «свет»*, верно?
–Верно, – не стал спорить охотник, желая как можно скорее перейти на другую тему, которая не была бы такой скользкой и неприятной, как тема его имени.
Нет, он гордился им и ни капельки не жалел, что оно было таким странным, однако всё ещё свежи были воспоминания, когда его ещё живые родители рассказывали о том, как тяжело они спорили при выборе его имени. Мама хотела, чтобы его имя означало что-то возвышенное и, по-своему, таинственное, а отец настаивал на чём-то, что было бы легко запоминающимся, но не слишком броским. В итоге, после долгих споров, растянувшихся почти на весь срок беременности, оба родителя пришли к компромиссу, который плавно перетёк в его имя.
Первая часть имени, Кура, – как темнота или тень, – была выбрана мамой, считающей, что нет ничего более завораживающего и красивого, чем ночь. Она даже знала все мифы про созвездия и далёкие планеты, и так часто рассказывала об этом, что всё ещё было возможно вспомнить те интонации, воспроизводимые чарующим голосом мамы.
Вторая же часть, Пика, была тщательно подобрана отцом, который желал, чтобы имя его ребенка было запоминающимся, хорошо стабилизирующим повышенную мрачность начальной части имени и даже затмевающим её. Затмевающим, но не полностью, как вспышка яркого света, что-то вроде внезапного озарения или неожиданного везения в неудачные моменты жизни.
Иногда Курапике казалось, что папа и мама предчувствовали что-то, потому что более точной характеристики, так доподлинно и чётко описывающей его линию поведения, ему не давал ещё ни один человек в этом мире. Красивое сочетание, жалко лишь, что сколько бы лет не прошло, воспоминания о нём всегда оставались такими невыносимо горькими и сладковато болезненными.
–Что-то ты стал каким-то грустным, – вырывает его из мыслей голос рыжеволосой спутницы, за которым сразу же последовал легкий тычок под ребра острым локотком, – Неужели тебе совсем неинтересно всё, что тебя здесь окружает, а, Курапика? – озадачено спросила женщина, кивком подбородка и легким наклоном головы указывая на окружающую их среду, – Если тебе что-то не нравится или ты устал, то мы можем всегда вернуться в отель. В конце концов мы уже достаточно времени ходим по городу.
–Всё в порядке, – ведёт плечом он, мимолетно улыбнувшись, чтобы уверить Джуди в своих словах, – Просто вспомнилось кое-что, вот и задумался. И нет, мне всё здесь интересно, правда. Хотя не могу не заметить, что этот город довольно шумный и для меня это несколько непривычно. В последнее время мне приходилось проводить время в довольно тихих местах, поэтому я успел отвыкнуть от лишнего шума, – вслух сознался блондин, на пробу проведя рукой по волосам и тут же чувствуя как легкое головокружение усиливается в разы, – У меня даже голова немного кружится от этого хаоса вокруг,
–«Возможно это остаточные последствия того сотрясения, о котором говорил Люцифер. Хорошо, что я вовремя успел немного подлечиться, когда только-только проснулся, иначе бы всё было намного хуже сейчас. Возможно меня бы даже тошнило. Хотя всё равно странно, что моего лечения не хватило для удаления всех последствий, неужели слишком мало времени шёл сеанс? Но ведь четыре дня уже прошло, неужели я так сильно треснулся головой тогда?»
Несмотря на свою задумчивость, Курута всё равно почувствовал, как Джуди едва заметно расслабилась после его слов. В который раз за день ему стало даже совестно за то, что он заставил её волноваться за себя. Она так старалась сделать ему приятное, помочь чем-то, а он ещё вынуждал её волноваться... Он должен будет как-то искупить свою вину перед ней. И не только за это, но и за утренний неловкий инцидент.
–Не могли бы вы мне объяснить кое-что? – вздохнув, спросил он, решив завлечь свою спутницу в неторопливый разговор, который мог бы пояснить ему некоторые странности, которые он успел заметить за всю прогулку, – Сколько я не разглядываю этот город, я никак не могу понять одну вещь. Насколько я понял, тут нет жилых домов, а есть лишь разного типа заведения, среди которых есть также отели, в которых можно переночевать, по типу того, где ты работаешь. Но где вы живете? Не в гостиницах же, это же получается слишком дорого и непрактично, да и места бы банально не хватило бы на всех здешних граждан.
–Там, где приходится, – легкомысленно пожала плечами зеленоглазая, немного сжимая его ладонь в своей руке, – У большинства здешних нет ни дома, ни семьи, но зато у них есть что-то вроде постоянного места жительства – то, что ты назвал заведением. В основном работники какого-то определенного места проводят свои ночи там же. Плата на ночлег вычитается из зарплаты работника или же из заработанной суммы за день. Однако бывает и такое, что они ночуют за счёт своих клиентов в местах поприличнее. Так как наш город пользуется большим спросом у множества людей, большинство из нас может с вероятностью в семьдесят пять процентов найти себе ухажера на ночь и великолепно провести с ним ночь, не переживая ни о чём.
–А те, кто не смог найти себе кавалера?
–Ну, Бог с ними, – немного подумав, презрительно поморщила носик Джуди, будто бы говорила о чем-то грязном, вроде мусора, – Они сами виноваты в том, что не нашли себе убежище на ночь. Возможно пережили ночь, возможно нет... кто знает. Наша ночная охрана не особо любит видеть, что кто-то отлынивает от работы, а значит бездельничает и подводит своего хозяина, который выкупил её или его у работорговцев за баснословные деньжата. В таких случаях есть вероятность, что их отправят туда, куда по-началу нам всем угрожало попасть, чтобы оплатить свой долг за выкуп – аукцион частей тела. А может, всё же им повезет и они смогут ублажить или обменяться чем-то с ночными, таким способом пережив ночь. Кстати, раз уж ты у нас новенький, то сразу посвящу тебя: плата тут либо натурой, либо информацией, либо деньгами. Правда, с последним очень трудно, цены тут и правда слишком уж завышены.
–То есть, вы, чтобы оплатить долг за свой выкуп у кого-то там, обязаны вернуть эту же сумму своему хозяину? – уточняюще спросил блондин, неприятно пораженный услышанным.
–Почти, – привликательно улыбнулась администраторша, всласть наслаждаясь его удивлением, которое он даже не пытался скрыть и которое ясно выделялось на его лице, – Не такую же сумму, а в три раза больше, потому что там всякие проценты накапливаются и остальная хрень, в которую обычно не сильно вдумываются новички. К тому же, на конечную цену нашей свободы влияет также срок, в течение которого мы пытаемся накопить нужные сбережения. Чем дольше – тем больше.
–И это вас устраивает? – нахмурился Курапика, с каждым мгновением понимая всё яснее, что в этом городе есть что-то, что держит за горло каждого второго встречного на улице, если даже не всех в принципе, – Разве не лучше было бы найти какое-то другое место, где вы бы могли жить в собственном доме и удовлетворять свои желания, а не желания клиента? Устроить бунт, потребовать себе больше прав... сбежать в конце концов.
–Ну, ну, не надо всё так драматизировать, Курапика, – весело рассмеялась рыжеволосая, будто бы он сказал что-то уж слишком смешное, – Проституция не самый худший способ обеспечить себя хорошим заработком, когда тебе угрожают распродать твои органы по частям на чёрном рынке, – от веселых ноток в мелодичном женском голосе, говорящем столь жуткие слова, его неслабо передёрнуло, – На самом деле, если смириться и принять местный менталитет, то становится понятно, что здесь мы даже свободнее, чем граждане наземных стран. Это удобно и практично.
Пока Джуди говорила, Курута успел немного отвлечься от невесёлых мыслей и с лёгким интересом разглядывал очередную улицу Шуузаку, куда они только-только свернули. Она несколько отличалась от всех остальных: здесь было больше баров, ресторанов и намного меньше взрослых-молодых мужчин и женщин, обслуживающих своих клиентов разных возрастов за деньги. Наоборот, здесь собрался контингент состоящий в своём большинстве из подростков разных возрастов, начиная с лет десяти до шестнадцати.
Почти сразу в глаза бросился один красиво украшенный бар, где за одним из уличных столиков сидела компания из двоих совсем уж юных детей, возраста чуть младше Гона и Киллуа, и двоих взрослых мужчин лет сорока-пятидесяти. И если двое взрослых были одеты приемлемо официально, как многие богатые старики – в ухоженные и явно новые костюмы, то подростки были одеты явно не соответствующе своим взрослым сюзенам.
Дети были одеты в нечто похожее на кожаные короткие шортики, хорошо обтягивающие ягодицы и привлекающие внимание отражением света на материале. Однако больше ничего из нормальной одежды на них одето не было. Похоже те, кто решал во что необходимо одеть тех детей решили, что сомнительного рода украшений для их клиентов хватит с лихвой. На тонкие шеи подростков были одеты толстые ошейники из очень грубого материала, которые плотно прилегали к слегка красноватой коже, явно мешая детям дышать. На тонких, хрупких запястьях находились похожего типа напульсники с длинными, но тонкими цепями, которые намертво крепились к ошейнику, благодаря вмонтированным в него кольцам.
–К тому же, все здешние люди вполне добровольно торгуют своим телом, и надо признать, делают это очень уж изощренно, чтобы вбить свой образ в сетчатку глаз своего будущего кормильца и помощника, – словно сквозь пелену донёсся до него неторопливый голос его спутницы, – Курапика? Что-то случилось? – слегка удивилась женщина, когда он резко остановился.
Уже от самой одежды Курапика почувствовал начинающийся приступ удушливой ярости на тех, кто посмел напялить подобное на подростков, но когда он увидел каким пошлым и мерзким способом использовались цепи, у него пропал дар речи и онемели руки от шокированного бешенства. Однако, как он понял в последствии, всё это было лишь началом того, что потрясло его до глубины души и заставило прибегнуть к решительным действиям.
Когда один из мальчишек пьяно хихикнул, в то время как более взрослый мужичок потянул цепи на себя, как за поводок, чтобы подозвать к себе поближе ребёнка и насильно усадить мальчика себе на колени...
Когда этот старый козел «случайно» коснулся мальчика чуть ниже поясницы и по стечению пары секунд продолжал там держать свою руку, ритмично поглаживая обтянутую тончайшими шортиками попу...
Когда он расплылся в похотливой улыбке и свободной рукой начал поглаживать грудь вздрагивающего и вздыхающего от прикосновений к себе мальчишки...
Когда другой взрослый схватил за волосы свободного мальчика и притянул его к себе, чтобы свои грязным ртом дотронуться до невинных губ ребёнка...
Вспомнилось, что в давние времена убивали и за меньшее.
–Ах, это... – быстро поняла причину его неожиданной остановки Джуди, после чего по-доброму хмыкнула, – А молодцы эти ребятки, довольно быстро поняли как надо вести себя, чтобы выжить у нас. Ты бы поучился у них, что ли, а? А то мало ли, может поможет тебе с твоим партн... Курапика? – удивленно воскликнула она, когда он вырвал свою руку и целенаправленно пошел в сторону увиденной сцены, – Эй, куда ты идешь? П-постой! Стой же, тебе говорят! Курапика!
Он её не слушал, предпочитая сконцентрировать всё своё внимание на тех грязных и вонючих ублюдках, один из которых уже запустил свою ладонь в короткие шорты мальчишки и вовсю занимался своим грязным делом, вынуждая ребенка тихо постанывать и похныкивать, а другой интенсивно исследовал рот второго, крепко сжимая его волосы и наверняка причиняя этим боль... Курапика едва не зарычал от вмиг захлестнувшей его ярости и желания оторвать падлам руки, чтобы засунуть их этим козлам в прямую кишку.
–Курапика!
Когда оставалось пару метров от бара, а он уже был готов опрокинуть стол, за котором находилась одна из парочек, чтобы привлечь к себе внимание, а затем выбить первому старому козлу все зубы, его резко схватили со спины и с силой потянули назад. Скорее от неожиданности, чем от чего-то другого, он споткнулся и едва не падая назад последовал вслед схватившего его человека, в совершенно обратную от паба сторону. Когда он понял, что его оттаскивают от тех мразей, он тихо зарычал и взбрыкнул, едва сдержавшись, чтобы не ударить женское тело позади него, которое тихо чертыхалось и пыталось его успокоить.
–Курапика! Дурак! Для нас это нормально. А для тех детей вообще единственный шанс выжить! И только посмей что-то сделать тем старикам! Ты вообще понимаешь, что этим подпишешь, и ему, и себе, смертный приговор? У нас тут строжайшие правила вообще-то! Кто ты, а кто те извраты?! Хватит геройствовать и, Господи, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Ругаясь на чем свет стоит, женщина с трудом затолкала его в темный переулок с противоположной стороны от того бара и зло сверкнула зеленью своих глаз, пытаясь отдышаться после короткого забега и возни с ним. Курапика ответил ей не менее гневным взглядом, с трудом контролируя себя от того, чтобы его глаза не приобрели алый цвет в публичном месте. Если бы не то, что рыжеволосая не стояла у него прямо на дороге, тем самым перекрывая ему узкий путь к выходу из переулка, он бы уже давно сорвался с места, чтобы пересчитать все косточки тем уродам.
–Немедленно отойдите с дороги! – сердито прикрикнул на неё Курута, какой-то частью мозга всё ещё не желая вредить женщине, чтобы оттолкнуть её в сторону и пройти самому, – Я должен им помочь. То, что с ними сделали – это преступление, а то, что с ними сейчас делают – изнасилование и педофилия. Они – дети, вы понимаете это или нет, Джуди?
–Ну и что, что дети? – тут же пренебрежительно фыркнула рыжеволосая, рукой поправляя растрепанные из-за спешки волосы и недовольно нахмурила брови домиком, – Тут много таких детей, как они, и ничего, никто не жалуется. Наоборот, все веселы и относительно здоровы, учатся на своих ошибках и становятся великолепными шлюхами в будущем. К твоему сведению, одними из лучших и профессиональных шлюх Шуузаку!
Это было сказано с такой гордостью и самодовольством, что в конец рассердило его. Для него дети всегда были чем-то невинным, прекрасным, тем, что ещё не знает ничего о мире, но стремится это сделать, пусть даже себе во вред. Милые существа, которые имеют право выбора кем стать в будущем – хорошим человеком или плохим. Те, кто пытается равняться на своё окружение, перенимая чужие привычки и манеры. Безобидные, хорошие, наивные и добрые существа, которых надо поучать, помогать и защищать.
Но то, что он только что увидел было даже не тем, что могло бы бросить его в жар и затуманить сознание до состояния приятной неги. Нет, это было чем-то на грани безумного кощунства, даже не извращения, а ненормального психоза и жесточайшей болезни, которое непоправимым образом коснулось невинного создания. За подобное лишь убивали.
–Вы..!
–Я! – с непонятной ему гордостью усмехнулась Джуди делая широкий шаг ему на встречу, – Для нас это абсолютно нормально, понимаешь? Дети, подростки, юные, в возрасте, старые... Это не важно. Пока мы можем заниматься сексом и удовлетворять других – мы будем делать это. Нам не важно насколько это отвратительно, мерзко, гадко и прочее, что есть у тебя в голове. Это наш менталитет и мы в праве делать всё, что нам угодно. Наш город – наши законы. И если мы говорим, что это нормально, значит это нормально, понимаешь, Курапика?
Для него это непонятно и ужасно, поэтому он отрицательно качнул головой и зло нахмурился. Взрослый не имел права дотрагиваться до тела ребенка, чтобы навредить ему или обесчестить его тело. Наоборот, он был обязан защищать и помогать, и если увидит опасность для дитя – уничтожить эту опасность прежде, чем она навредит несовершеннолетнему подопечному. И то, что происходило в том пабе – было недопустимо.
–Нет, я не понял, – злясь, поджал губы Курута, – По-моему мнению, дети неприкасаемы, они никогда не должны быть частью чего-то омерзительного или гадкого, как то, что сейчас происходит с теми двумя подростками. Я считаю, что дети рождаются чистыми существами, и никто, никогда, не имеет права их осквернять, будь он хоть Богом, хоть Дьяволом, – вкрадчиво, тщательно контролируя свои эмоции, чтобы не покраснели глаза, произнёс он, – Надеюсь, я понятливо выразился, Джуди?
Он искренне хотел, чтобы рыжеволосая поняла и приняла его точку зрения без скандала и лишних споров. В конце концов, даже с учётом разницы культур, люди внешнего мира всегда понимали некоторые неписанные границы между детьми и самими собой. Они разделяли их понятие чистоты и невинности, пусть даже в самом разбавленном виде, по типу возраста согласия. Поэтому даже сейчас, он надеялся на понимание со стороны администраторши отеля, чтобы она пропустила его и дала спокойно защитить попавших в беду детей.
Однако так глубоко рассердившая его женщина недовольно прищурилась и, чересчур неожиданно для него чертыхнулась, резко хватая его за грудки и задирая голову вверх, – она всё же была чуть-чуть пониже, чем он, пусть даже на пару сантиметров, – показывая лихорадочно блестящий взгляд изумрудных глаз.
–Да что же ты такой упрямый! – с обвинением в голосе зашипела она. – Ты не знаешь ничего о нашей жизни и что-то пытаешься делать, вмешиваться, тревожить наши законы... Нам это не нужно, нам хорошо и так, мы рады тому, что имеем, нам о большем даже не за чем мечтать!
–Я не пытаюсь ничего вам навязать, Джуди, – зло прищурился Курапика. – Я лишь хочу, чтобы вы дали мне пройти и вспомнили, что детское насилие – это преступление. Уголовно наказуемое преступление, которое доказывает, что есть люди намного хуже, чем преступники и убийцы.
Сразу после его заявления Джуди коротко рассмеялась, после чего покрепче натянула его рубашку, практически вынуждая его сделать шаг вперед и наклониться на уровень её лица. Он сразу напрягся, когда понял насколько близко они оба находились друг к другу. Снова. В нос ударил тот едва уловимый запах, который неожиданно прямо сейчас показался ему слишком надушенным и наигранным. Не таким, каким казался раньше.
Резкая догадка пронзила мозг, когда мысли начали путаться, а от накатившего на него гнева голова начала болеть с новой силой. Примерно год назад он разбирал одно дурно пахнущее дельце, – в прямом смысле мерзко пахнущее, – где после двух недель следствия он смог выйти на след маленького предприятия, специализирующегося на запахах для духов и разных средств, которые имели особенность пахнуть. Мыло, шампуни, бальзамы, гели и всё похожего типа.
То задание имело больше склонность к отделениям полиции, чем к его работе хантера, однако на тот момент ему нужно было попасть в архивы полицейского участка, поэтому это было выгодной сделкой. Он, на время вступив в ряды правоохранительных органов, мог с лёгкостью добиться пропуска в архив, чтобы найти некоторые интересующие его записи, и в тоже время прикрылся выданным ему делом, как щитом, чтобы никто не догадался о его первоначальной цели. К тому же, то дело серьёзно подкосило ряды той самой полиции и начальник отдела с радостью предоставил ему ряд особых услуг в замен на закрытие того дела.
Было удобно, потому что его представили, как новичка-следователя, а не как профессионального охотника, за что «крысы» сильно его недооценили. За это, в принципе, они и поплатились, когда оказалось, что новичка было не просто не запугать или не подкупить, но даже не убить.
Та фирма, которую он смог выследить благодаря неудавшимся убийцам, оказалась местным поставщиком нарко-веществ, которые было достаточно трудно достать и определить, поскольку ингредиенты для приготовления наркотиков были трудно доступными в той области региона. Заходя вперед, теперь он знал даже откуда появились те странные травы, названия которым никто из исследователей так и не дал.
Другая фирма, именем которой они прикрывались, по незнанию добавляла те нарко-вещества, которые выкупала у дилеров, во всё душистые смеси, после чего позволяла им смешаться и продавала. При использовании, например, мыла, приятный запах вызывал приязнь к этому средству, заставляя людей поверить, что это то, что им нужно. Запах неназойливо распространялся вокруг объекта и вводил хозяина в состояния легкой эйфории, помогая успокоить нервы. Эффект был слабый, еле заметный простому народу, поскольку использовали наркотики в очень малых дозах, и всё бы пошло так, как надо, если бы не то, что появился неожиданный побочный эффект.
Раз покупка, два, три, четыре... люди сами не замечали, как начинали всё больше пользоваться товарами этой подставной фирмы, которой явно воспользовались для социального эксперимента. Жидкие смеси набирали популярность, их покупали целыми упаковками и точно также использовали – на пару дней не хватало даже пять бутылок жидкого товара, потому что люди, как наркоманы, использовали эти смеси на постоянной основе. Но ладно, это ещё не беда – беда случилась потом, когда по прошествии такого длительного и чрезмерного использования того же мыла, запах начинал сводить людей с ума, вызывая привыкание и обостряя обоняние до нервного истощения от обилия запахов.
Так как этот неуловимый запах влиял на сознание, эмоциональный фон тех людей часто шалил, вызывая у более старых многочисленные инфаркты из-за расшалившихся нервов, а у более юных приступы агрессии или суицидальных наклонностей, когда они не слышали тот запах. Под раздачу попадали люди всех возрастов, а когда начали искать причину, то не могли понять что происходит – к тому времени было уже поздно метаться, потому что подставная фирма набирала колоссальную популярность и деньгами могла замять любой протест, чтобы пресса не узнала об этом.
Надо ещё сказать, что в духах был столь маленький коэффициент наркотиков, которые вдобавок ко всему были также неизвестными ни для кого, что даже в лабораториях было трудно понять из чего всё состояло. В такой ситуации было даже не подкопаться к производителям, которые строили из себя невинность и отгораживались от всего мира хорошими адвокатами, не позволяя никому узнать настоящий рецепт и что же такое они добавляли туда.
Чтобы прекратить это надо было действовать аккуратно и очень осторожно. Найти тот самый рецепт, узнать что же такое туда подкладывают, принести пару образцов в лаборатории, защитить тех, кто проводил эксперименты и делать вид, что он там был не при делах. А также, по дальнейшей просьбе начальника полиции, который каким-то образом узнал об его выданной гильдией миссии, принять личную заявку на выполнение новой миссии, которая была никак не связана с ассоциацией: найти и привести в полицию тех дилеров, которые с лёгкостью ускользали из рук полиции, попутно уничтожая их немаленький коллектив.
Тогда Курапика с большим трудом выловил некоторых неосторожных дилеров, но остальная часть успела скрыться, когда поняв, чтобы имеют дело с серьезным противником, который способен их найти, уползла в свои норы. Как в последствии думал Курута – банально сбежала в другие страны, а то даже сменила континент. Он бы даже забыл об этом, однако в тот раз сам успел нанюхаться тех духов, а сейчас на себе почувствовал схожее с тем действие, просто более легкое и мягко надавливающее на психику.
Возможно не разозлись он сейчас, то даже не почувствовал бы этого. Однако когда его гнев во много раз усилился за считанные секунды, он понял, что всё это время на него действовали духи, а не собственное взбунтовавшееся тело и гормоны. Ведь даже думал, что странно, что так легко согласился на предложение вместе прогуляться или на то, какую симпатию он испытывал при взгляде на саму женщину.
–Как заговори-и-ил! – приторно сладко пропела ему в лицо Джуди, ядовито усмехаясь пухлыми губами, которые уже не казались ему такими притягательными как раньше, а наоборот, внезамно опротивели настолько, что он с трудом держал маску гневного безразличия, вместо того, чтобы презрительно отвернуться и высказать всё, что он думает о её фокусах с манящими мужчин духами. По гордости болезненно ударило то, что даже он повёлся на это. – Ты вообще должен молчать с твоим-то прошлым!
Изначально Курапика не понял о чём шла речь, ведь он ни словом не обмолвился перед женщиной о своём прошлом. Об этом он редко говорил даже с друзьями, не то чтобы с только познакомившемся человеком с улицы. Однако Джуди всё же говорила о чём-то ему непонятном. Осознание, что возможно она откуда-то узнала часть его прошлого накатило неожиданно, из-за чего он чуть было не закашлялся от нахлынувшей паники. Мысли срочно заметались в голове, тело напряглось, а в глазах привычно потеплело, как когда его глаза были готовы вот-вот поменять свой оттенок.
Люцифер мог что-то разболтать о его прошлом. Но сам мужчина не знал слишком многого о нём, поэтому в голову сразу пришла мысль, что это как-то связано с его принадлежностью к клану Курута. Мог бы он специально это сделать, чтобы вызвать жалость или что-то вроде этого у женщины? Наверняка мог. В его мастерстве лгать сомневаться не приходилось даже ему, а это было при учёте собственной ненависти к вору. Значит и та неудачная попытка поцелуя также была задумана с самого начала? Чтобы разозлить его и унизить, а ещё вероятнее всего чтобы заставить выйти из себя.
–«Урою подонка.»
Он всё же оттолкнул женщину от себя. Джуди тихо вскрикнула, явно от боли в спине, ведь Курапика не сильно церемонился с ней, когда на всякий случай прижал её к бетонной поверхности дома. Хотя этот болезненный вскрик мог быть также вызван тем, что он заломил её руки над её головой, крепко прижимая их к стене. В связи с его подозрениями был велик шанс, что она умела пользоваться Нэн. Он не желал рисковать, даже если эта женщина была всего лишь очередной жертвой лжи Куроро.
–Да ты испугался, – тихо пропела елейным голосом Джуди, сразу после чего на её лице заиграла издевательская улыбка, от которой по его телу прошлась дрожь отвращения. Ему было противно не просто находиться рядом с ней, но даже дышать одним воздухом. – Так смело говоришь о тех детишках, которые наверняка уже насаживаются на члены тех старых козлов, а сам то? – лихорадочно хихикнула она. – Да ты сам о себе позаботится не можешь, что уж тут говорить о других.
Только рыжеволосая замолчала, она прогнулась в спине словно кошка, неожиданно для него приникая всем своим телом к его. Курута в отвращении скривился, когда почувствовал как её согнутая в колене нога будто бы случайно потерлась коленом о его пах. Изумрудные глаза напротив тат же игриво засверкали, вызывая в нём уже почти тошноту. Не сдержавшись, он с силой сжал чужие запястья, предупреждающе сощурившись, болью вынуждая женщину убрать ногу. пока он ей не навредил.
–Я права, и ты это знаешь, – несмотря на то, что она вновь растянула губы в соблазнительной улыбке, в глазах былого азарта уже не было, было лишь непонятно откуда взявшееся презрение. – Ха. Да чем ты вообще можешь помочь им, вот скажи? Ты всего лишь глупый ребёнок в безвыходной ситуации. Глупый, глупый, жутко глупый. Глупый настолько, что готов создать проблемы своему хозяину, который так много денег заплатил за тебя... Ты просто жалок!
Если она считала, что подобными словами заденет его, то она не ошиблась. Курапика понимал, что ужасно подставил своих друзей и даже сейчас, когда вроде бы он согласился на условия Люцифера, они были в безопасности, он всё равно был жалок. Из-за него у них проблемы, а он даже не был в состоянии решить хотя бы одну из них. Курута мог бы ещё долго предаваться размышлениям, как бы исправить ситуацию, в которую сам себя загнал, однако кое-что в услышанном его насторожило.
–О каком «хозяине» идет речь?
Примечания:
Курапика* – с японского "kurai" – темнота, а "pikaa" – означает "flash", то есть переводится как вспышка. Дословно – тень и свет. Информация найдена на одном из сайтов, посвященных Хантеру.
Антинин** – особый сплав металла, способный блокировать способности Нэн, делая из пользователя Нэн обычного человека.
А вот и новая глава...
Честно старалась дописать её как можно скорее, но, как оказалось, пятнадцати дней не хватает, чтобы качественно написать что бы то ни было. Пришлось потратить почти месяц беспрерывного письма. Простите уж вы меня, если можете.
До окончания этой арки не хватает где-то двух глав и я надеюсь написать и выложить их до Нового Года, но там уж как получится у меня со школой. К слову, если вам кажется, что я что-то плохо описываю или что что-то лучше опустить, говорите мне, я с радостью приму всё к сведению.
P.s. Искренее благодарю вас за ваши великолепные комментарии, они серьёзно подняли мне самооценку и желание писать дальше. Надеюсь вы и дальше не будете забывать так баловать меня!
P.p.s. Желаю вам удачного учебного года и скорейших каникул, ребята!
