Наш маленький, но большой мирок.

В мире существует семь главных богопротивных вещей, которые добрые люди прозвали грехами: гордыня, зависть, гнев, уныние, алчность, чревоугодие, похоть. Кто-то их знает, как семь смертных грехов, которым не следует уподобляться, кто-то, как признанная часть себя, против которой идти бесполезно, кто-то, как что-то отдаленное, признанное умом, как часть ненужной информации, которую можно запомнить. Или нет. Куроро себя относил к другой, четвертой группе, которая справедливо считала, что полностью испорченным или полностью благородным быть просто невозможно. Даже самый отвратительный человек, – по типу тех жирных кусков мяса, что занимали главные посты Мафиозного стола, – который уподоблялся гордыне, зависти, гневу, алчности, чревоугодию и похоти, уныния испытывать просто не мог. Значит, полностью испорченным он не был, он был лишь раскормленной свиньей, которую можно было смело нести на убой. В той же мере, все остальные люди имели свои «грехи», кто-то в большей мере, кто-то в меньшей, но идеального «добра», как и идеального «зла» не существовало. Легенды, старые писания и проповеди в церкви говорили иначе, но, верить им было просто глупо, раз уж в реальности, сколько бы Куроро не встречал людей на своем пути, он не видел ни одного, кого бы мог назвать истинным добропорядочным и безгреховным человеком. Даже те же священники были не раз и не два пойманы на растлении несовершеннолетних. Где же тут чистота и порядочность? Куроро не был достаточно верующим, чтобы ходить по воскресеньям и молиться, пытаясь покаяться за все свои грехи, коих было не мало, а очень даже много. Не был он и атеистом, он уважал чужую веру, принимая её такой, какая она есть, но мог спокойно указать на явные прорехи, аргументируя все, что успел сказать до этого. Это было даже забавно – слушая его слова люди терялись, злились и кидались в него словесными оскорблениями, иногда доходя до стадии, где бросались на него с кулаками, тем самым лишь лишний раз доказывая правоту мужчины. Просто надо знать куда бить, и любой, даже самый праведный, не устоит, поддавшись своеобразному греху. «Гнев» – это один из самых лучших примеров, который проявлялся в каждом человеке с разной мощью и периодичностью. Лица людей преображались, становясь похожими на уродливые карикатуры, нарисованные смышлеными художниками, которые, будто видя гниль внутри каждого прохожего, могли воссоздать образ испорченности в реальной величине на бумаге. Однако Курапика был другим и паук стремился понять каким именно. Гнев нисколько не уродовал лицо мальчишки, наоборот, он его преображал, делая из мягких линий лица, что-то более острое и колючее, как если бы он был котом, у которого дыбилась шерсть при раздражении или малейшем напряжении. Но этот занимательный фактор нисколько не значил, что испорченным Курута не был. Напротив, столь испорченного ребенка он не встречал уже давно: собственная уверенность и гордость могли в секунду трансформироваться настоящую гордыню, а спокойствия в понимании блондина не было вообще – только он видел что-то, что ему не нравилось, он сразу же щетинился и порыкивал на каждого, кто чем-то ему не угодил. Поразительное сочетание несочетаемого, ведь при всей своей импульсивности, Курапика был смышленым парнем, который смотрел на него надменными и горделивыми глазами, не алыми, желая таким образом показать ему, что так просто он не сдастся. Ещё один занятный факт заключался в другом его аспекте поведения – с не редкой периодичностью проскальзывали отголоски игнорирования всеми принятых норм поведения, которых даже Люцифер старался придерживаться находясь в обществе. Вполне вероятно, что Курута просто не воспринимал его как человека для которого нужно было бы стараться придерживаться определенных норм поведения и потому даже не пытался держать себя в руках, непростительно нагло и смело выставляя напоказ свою ненависть через слова и действия показывая свое небрежное, почти преступное в его положении, непослушание. Пауку подобное поведение льстило – оно было самым честным и настоящим, даже достойным уважения, ведь в подобные нынешнему моменты многие люди ломались, замыкались в себе или теряли волю к дальнейшим сражениям. В подобном случае ему было бы очень досадно, ведь это означало бы бессмысленную потерю его, Люцифера, времени и непонятную причину его необоснованного интереса к последнему выжившему. Скорее всего, тогда он бы просто продавал мальчишку за большие деньги, возвращал к себе через какое-то время и снова продавал. Интересно, сколько бы он заработал денег прежде чем Курута окончательно бы потерял волю к жизни? Месяц, два, или даже полгода бы продержался, но что потом? Паук сомневался, что ему самому бы не наскучила подобная игра, скорее всего в скором времени он бы придумал что-то другое, нечто более изощренное и изысканное. Посадить с помощью украденного дара типа манипуляции и заставить убить своих друзей собственными руками? Изощренно, с пытками, в лучших традициях Фейтана. Может убить пару невинных людей, совершенно невинных... чтобы ненавидел самого себя побольше. Можно было бы даже собрать все глазные яблоки его клана и уничтожить прямо у него на глазах.. Должно быть это бы убило мальчишку окончательно. –«Скучно и не продуктивно.» – запросто отметает эти мысли Куроро, тонко улыбнувшись самому себе, – «Слишком много усилий для одного не оправдавшего моих ожиданий ребенка. Не заинтересуй меня его способности, я бы просто отдал его остальным, чтобы они сами решали, что с ним делать.» – у него итак голова была забита множеством проблем связанных с его труппой, в том случае он бы просто решил не тратить свое время на Курапику, – «Нобунага был бы рад.» Ещё бы он не был рад. Наверно из всей банды он единственный, кто так страстно желал смерти последнему Курута с самого первого упоминания о нем. Это, по большей части, казалось Куроро придуманной в момент горя, – право слово, он не ожидал, что самурай, знавший с самого начала, что их профессия была опасной, будет так горевать по лучшему другу, – фанатичной манией мести. С условием, что Нобу был сильным сам по себе и ему не нужно было ждать, чтобы оттачивать свои навыки для мести, это становилось опасным оружием. И слабостью. Он же уже один раз ослушался его приказа о тактическом выжидании и ненападении на пользователя цепей. Что стоит ему ослушаться его приказа ещё раз? Ни дженни. Он поговорит с самураем, как только они объединятся с остальными из Труппы – на данный момент он был вынужден следить за Курута так тщательно, как только мог. В купе со всеми остальными заботами, с которыми он был должен ещё разобраться, Курапика занимал один из первостепенных уровней важности, как минимум из-за того, что вор просто не мог отказаться от соблазна забрать себе последний живой экземпляр одного из чудес света, который, кажется, не желал ценить то, что судьба ему подарила. –«Далеко ли он уйдет?» – вновь посмотрев на раздраженного почти-пленника, с ленцой думал он, намеренно выводя пользователя цепей из себя, чтобы увидеть его алеющие глаза без линз, – «Если я ему дам свободу действий сейчас, куда он пойдет? Решит сбежать или будет верен своему слову и цепям? Хочу узнать. Стоит ли мне с ним немного поиграть? Или подождать немного времени, пока он не поправится?» Изначально Люцифер хотел спокойно добраться до намеченного города, который находился неподалеку в почти сорока километрах отсюда. По сравнению с местом, куда направились Шалнарк и остальные, расстояние было коротким. Для пользователей Нэн – ещё меньше, чуть ли не прогулка по парку. Куроро даже попытался быть вежливым и поощрить Курута за первый хорошо выполненный приказ, а потому спросил, может ли он идти сам, а если может, то в каком темпе. Естественно, вопрос ему казался через чур нелепым, но по реакции пользователя цепей стало сразу понятно, что его попытка была даже не столь нелепой, как неудачной. С чего начинать, если всё было столь сложно, что даже придумавший многое на счет блондина мужчина, сейчас не мог осуществить даже половину задуманного, поскольку Курапика все ещё крепко хватался за остатки своих сил, не желая показать ещё больше слабых мест, чем до этого? Ненужное поведение, походящее больше на поведение испуганной бабочки все ещё трепыхающейся в расставленных сетях паука, чем на продуманного и внимательного к мелочам парня, который смог лишить его Нэн и убить двоих пауков. Почему он просто не мог послушно постоять и послушать его, отдохнуть, набраться сил и уже тогда начать действовать? Нет, так бы сделал Куроро, не он. Впрочем, паук не сильно удивлялся всему, что сейчас происходило, это было даже весело, ведь Курапика принял всерьез все, что он сказал про желание, а потому теперь старался победить во чтобы то не стало, абсолютно забывая о собственном теле. Что же, Люцифер милостиво поможет ему понять ценность собственного здоровья, раз уж за все это время он так и не смог понять, что слабые не выживают в этом мире. Хотя его не покидает ощущение, что мальчишка это знает. Тогда зачем это глупое поведение? Он же видит, что ему плохо, насколько ему плохо. А под конец игры ему будет ещё хуже, он же не знает меры, когда надо остановиться. Безрассудный, глупый, отчаянно трепыхающийся в услужливо расставленной для него ловушке, которая с каждым его действием лишь сильнее захлопывается, обрывая последние ниточки для своего спасения. Куроро в тайне был доволен собой. –«Хм? А что если он это нарочно делает?» – забавная мысль мелькает в голове, и он не сдерживаясь, насмешливо смеется в голос. А что? Мальчишка мог даже такое выдумать. Материализаторы любители подумать и выдумать что-то, что не является правдой. Что если он и вправду... – Господи, как же это забавно! – если пользователь цепей не просто не хочет показаться слабым, а показать, что самый слабый здесь сам Куроро? Опять же, удивительное сочетание «гордыни» и «гнева». Люцифер уверен, если бы семь главных грехов были людьми, то Курапика был бы прямым потомком этих двух грехов, вобравшим в себя все самое замечательное, лучшее, из генов своих предков. Замечательный экземпляр. Если он и правда додумался до такого, то играть в кошки мышки с блондином не было смысла. К тому же, это будет хорошим уроком и стимулом для задетого за живое Курута. Этот живой экземпляр драгоценности ему нравился с каждым мгновением всё больше. Он стоит того, чтобы его забрать себе и... Хватит. Возлагать большие надежды Куроро не собирался: он сам не знал, как побороть ненависть Нобунаги, которая в разы была меньше ненависти Курапики, которую мальчик взращивал в себе долгие годы. Даже больше, он не просто неумело ненавидел своих врагов, он умудрился воспользоваться своей ненавистью с умом, совершенствуясь и при этом не теряя ни грамма своей злобы и ненависти, великолепно расходуя её по-крупицам в нужные моменты. Что будет, если у него забрать эту ненависть? Станет ли он сильнее или сломается? Куроро не хотел рисковать столь ценным ресурсом, чтобы проверить свои догадки – пусть всё идет своим путем, а если что-то пойдет совсем не так, он либо исправит допущенную ошибку, либо уничтожит её, скрывая все следы своей неудачи. –«Умен, правильно сообразил, что без помощи побочных вещей не сможет подняться.» – отчужденно мелькает мысль в голове, пока глаза пристально наблюдали за ловкими движениями натренированного тела, – «Довольно ловкий, на этом можно сыграть во время отвлекающего маневра или незаметного проникновения. Делов-то, попросить Шалнарка немного поработать с камерами, чтобы создать несколько слепых зон. Плюс он невысокий и судя по всему весит немного, лиана его слушается, хоть и неохотно, значит хорошо знает свое тело. Или нет?» – он слегка приподнимает брови в удивлении, когда ветка под блондином ломается и он начинает падать вниз, – «Плохо, он сейчас сломает себе шею.. Поймать его, что ли?» От мысли, что произойдет сделай он это Люцифер усмехается: хочется проверить, безудержно хочется посмотреть на реакцию Курута, на его алые от злобы глаза, но... Наука всегда говорила, что ожидание – это сильнейшая сторона всех паукообразных, а Куроро был именно пауком. И он совсем не хотел портить игрушку раньше времени. Это как смотреть на конфету в красивой обертке и которая уже лежит у тебя в руке, но силой воли заставлять себя отказаться от неё, понимая, что потом это будет ещё вкуснее. –«Выносливость хромает.» – цокает языком мужчина, с неудовлетворением посмотрев на запыхавшегося и тяжело дышавшего блондина, – «Придется с этим работать, мне не нужны некачественные союзники, это слишком рискованно.» – в голове завертелось пару мыслишек на счет повышения выносливости у мальчишки, хотя пока что это были лишь мысли. Когда Курапика встает, тоже самое делает и Куроро. Отряхивает плащ, внимательно оглядел себя, пытаясь понять не прицепилась ли к нему какая-то букашка, коих здесь было многовато, после чего лениво зевнул в ладонь и побрел за блондином, продолжая выискивать его сильные и слабые стороны, в голове делая пометки в каких миссиях ему могут понадобится подобные умения, какими потенциально обладал Курута. Потенциально – потому что то, что он видел сейчас его не заинтересовало, но задатки были, – он хорошо это увидел во время поимки Курапики, – оставалось их лишь развить. –«Господи, говорил же им, чтобы не ранили его! Теперь придется немного отложить время встречи с остальными. Пусть Мачи и Шал уже поняли, что он хорош в бою, но только их мнения не хватит для полного признания моей идеи. Остальные попросту не поймут моих целей, увидев раненого и ослабленного мальчишку, будь он хоть тысячу раз пользователем цепей.» Помощник Геней Редан должен был быть достоин своего звания «гарантии», а настоящим показателем своей полезности была сила, мощь сравнимая с той силой, которой обладали все в Труппе. Но на данный момент Курапика не мог сравниться с необходимыми критериями, даже при условии, что смог убить двоих из них. Честно, он ожидал большего даже от раненого пользователя цепей, но как оказалось, не стоило ему надеяться на это. С этим надо было что-то делать. Что же, дрессировкой Куроро ещё не занимался, но эта стихия ему была всегда интересна, просто не на ком её было проверить – все животные разбегались в ужасе только заприметив его рядом. Хотя нет, кошки были всегда рядом. Шипели, царапали его, иногда даже грызли пальцы, когда он пытался их погладить, но не уходили и не убегали сверкая лапами. Грызли пальцы.... Укушенный палец слабо заныл, будто напоминая, что не только у кошек есть зубки, но и у Курута. –«Что там котята любят? Мышек, вкусные консервы, отдых, свободу, немного ласки от хозяина и теплую постель... Хм.. ошейник от блох, точно, как же я мог забыть?» *** Обычный человек способен пройти от трех до семи километров в час – это был общепринятый факт, который оспорить никто не мог. В общем, никто и не хотел оспаривать его, но пользователи Нэн доказывали совершенно другое. Они могли пройти от восьми до пятнадцати километров в час, даже не запыхавшись и ни разу не остановившись, чтобы немного отдохнуть. А при условии, что используя чуть больше ауры, они могли ускориться, и проходить в два, а некоторые в три раза, большую дистанцию.... Впрочем, называть их обычными было неправильно, а потому человеческие стандарты к ним никогда не применялись разумными людьми. Охотники или обученные профессионалы могли многое: бежать без отдыха часами, не есть днями и не испытывать дискомфорта, из разу в раз получать критические раны и выживать, и многое другое, не менее важное и необычное для обычных людей. Поэтому-то их и решили использовать, как рабочую силу, которая была способна на то, чтобы делать недоступное тем, кто не хотят, или, по каким-то причинам, не могут изучить ресурсы собственного тела. Причины были разные, от самых простых до самых ужасных, которые только могли существовать. Природная неспособность почувствовать собственное тело, как реальную часть себя, которая чувствуется, двигается, работает по принципам, заложенным в саму суть человека при его создании. Лень, которая останавливает людей словами «это сложно», «я не смогу», «это не реально», «у меня нет на это времени». Искалеченное тело, которое серьезно усложняет понять принцип работы тела и его взаимодействия с аурой, не позволяя изменить правила заложенные в кору головного мозга, и посылая «искалеченные» или «не работающие правильно» импульсы, взамен тех, которые бы позволили работать правильно искалеченному телу. Банальное незнание, что способ применения ауры вообще-то существует. Все это было грустно, поскольку понять азы не требовало сильных затрат сил. До момента освобождения, аура действовала по закону «одно в замен другого». Это означало, что в своем обычном, запертом состоянии, она могла лишь поддерживать жизненные силы хозяина за счет хорошего питания, закаленности тела и необходимых часов сна. Другое дело – состояние освобождения от незримых оков, когда тело входило в контакт с окружающей средой и чувствовало себя не как небольшой кусочек чего-то работающего, а как что-то, что взаимодействовало с окружающим миром вокруг себя. Опасное состояние, поскольку в эти моменты человек мог попросту «раствориться», полностью окунувшись с головой в лавину ощущений при контакте с чем-то, что было намного сильнее и мощнее него. Однако это состояние посещало людей очень, очень и очень редко, если не единожды в жизни. Первый раз, а у кого-то и единственный, был у всех, кто брался за изучение азов. Это происходило по время одной из бесчисленных медитаций или насильственного освобождения, когда кто-то более сильный вводил немного своей ауры в тело обычного человека, открывая запертые каналы взаимодействия с окружающей средой. Болезненная процедура, неприятная, но действенная, через которую проходили все, кто страстно желал побыстрее стать сильнее и владеть собой на совершенно новом уровне. Курапика был одним из таких людей, хотя если бы не излишняя спешка, он бы уверенно выбрал безболезненный и медленный метод. Не из-за нежелания чувствовать боль, нет, а из-за понимания, что во время медитаций человек понимает границы и возможности собственного тела намного лучше и четче, чем так. К сожалению, потом становилось все тяжелее и тяжелее осознать эти границы, и в момент, когда он вспомнил, что должен проделать эту тренировку, это стало уже невозможным. Жгучая обида, вот что он испытал в тот момент. Хотелось обвинить учителя в бесполезности и халатности по отношению к своему ученику, но это также было невозможным. Он сам давил на учителя, игнорировал его предупреждения, в одиночку тренировался ночами, в моменты когда должен был отдыхать и набираться сил для дневного обучения, давил на себя, желая получить больше опыта за короткое время. Нетерпеливо, он разрушал сам себя, поставив себе цель стать сильным, чтобы, если в будущем он встретил бы Пауков, то смог бы выжить и победить в битве. Даже сейчас он корил своего слишком мягкого учителя за то, что тот ничего ему не объяснял, за то, что не заставил его сесть и выслушать все, что он должен был узнать. Парень понимал, между ними был слишком большой контраст характеров, но это была общая ошибка, ведь точки соприкосновения были, просто никто из них не хотел идти на уступки, и упрямо оставались слепы ко всему, что их окружало. Неудивительно, что они так и не смогли найти общий язык даже по окончанию его обучения. Впрочем, этот неудачный опыт ученичества научил многому Курута, а потому он никому никогда не жаловался на учителя, предпочитая всего лишь отмалчиваться, когда его спрашивали о нем. Но это не значило, что неприятного осадка не осталось, он был, но спрятанный и старательно позабытый, чтобы не было так обидно и стыдно за свой столь ужасный старт в мире, где лишь сильнейший выживал. А таковыми именовались лишь те, кто лучше всех скрывали свои слабые стороны и недостатки, в чем Курапика, к сожалению, не преуспевал. Ведь даже зная, что недостатков он имеет очень много, он с трудом идентифицировал их, совсем не разбираясь в методе их скрытия. –«Так, где-то рядом должен быть водопад, и если я не ошибаюсь в расчетах, то где-то рядом должны быть также достаточно высокие деревья. Корневая система растений хорошо подпитывается водой из водоема, а потому они растут высокими и мощными, если повезет, я смогу срезать путь с их помощью.» – разбуженный выработанным адреналином разум выдает несколько приличных дальнейших планов, однако приходится выбирать лишь один, по памяти вспоминая маршрут, который ему предстоит ещё пройти. Точнее – пробежать. Он спешил просто жутко, вместо двух шагов делая один большой, с риском тут же запнуться и упасть. Бежал так, что сердце уже давно билось в такт с каждым его шагом, создавая ритмичную мелодию адреналина бегущего по венам. Былая усталость уже совсем не чувствовалась, утомленность отошла на второй план, а мысли менялись также быстро, как стучало сердце. Он должен двигаться быстрее, должен усилить свое тело так, чтобы оно работало точно, по четко установленным им правилам. Ноги не должны подворачиваться при неустойчивой или неровной опоре, колени не должны подгибаться от сказывающегося на мышцах напряжения. Голова должна работать трезво, спокойно, никак не реагируя на внешние раздражители или побочные мысли, которые лишь мешают. Дыхание должно быть ровное, без одышки и сухости в горле, чтобы бежать без перерыва, без ненужного (необходимого) отдыха. Он восстановится потом, а сейчас единственное, что его должно заботить – это победа. Он согласился на гонку подумав хорошо. Он понимал, что его шансы ничтожно малы, но не мог вот так вот оставить без внимания предположительно единственный шанс победить хоть в чем-то у Люцифера. Глупо, смешно, при его плачевном состоянии очень наивно, но даже если он вновь проиграет, на самом деле он не потеряет ничего. Он уже итак в полном подчинении паука, только он ему скажет что-то сделать, он будет должен сделать это через силу, плюя на свою гордость и моральные принципы. Желание или приказ? Это просто смешно, тут же нет никакой разницы, в любом случае это будет повелительный указ на действие, которое он совершенно не будет хотеть делать, но должен. Но если он победит, изменится многое. Он прибережет это желание, обдумает позже, как правильно им воспользоваться, чтобы оно хоть как-то помогло ему восстановить свою потерянную свободу. И когда придет время, оно ему поможет. Не сейчас, поспешное желание может лишь повредить ему, сделать неустойчивое положение ещё более хрупким. Он выждет нужного момента, ему не привыкать – раз он может ждать, значит он все ещё жив. Он не имеет ничего против томительного ожидания, часто сопровождающего его по жизни. Но он имеет бесчисленные «против» к лидеру Призрачной Труппы. Тело жжется от каждого соприкосновения с новой одеждой, выданной Люцифером, со словами, что он оденет всё и это не обсуждается. Очередной приказ вызверил Курапику до степени, где он чуть не разорвал поданные вещи на клочки, однако капля рациональности вынудила его проглотить свою злобу и забрать одежду. Он не был похож на тот комплект, который носил блондин до столкновения с пауками, но и не на тот, что носил Куроро. И слава всем святым, иначе бы он предпочел умереть на месте, но не испытывать подобного унижения. Размер выданного был большеват для его конструкции тела: рукава плаща были длиннее, чем должны, а потому их быстро пришлось обрезать, чтобы не мешали. «Наверняка чьи-то», с ужасом все время думалось, понимая, что это мог быть комплект не просто ворованный, а какого-то человека, которого обязательно убили – чтобы не было свидетелей. Хорошо разработанная фантазия отзывалась сразу, и перед глазами почти сразу появлялась мерзкая картинка, как именно этого человека убивали. Мерзко, жутко, ужасно, и, совсем чуть-чуть, страшно. С перчатками была другая история: они были его, другая пара, наверняка взятая из его потерянного рюкзака. За весь день, он времени не имел подумать какой конец ожидал потерянные вещи, однако когда он увидел собственные перчатки, те, которые он отбирал по особым критериям, чтобы оные не мешали ему в случае битвы, он пришел, сначала в смятение, а потом в явственную злобу. Этот подонок копался в его вещах! Наверняка он просмотрел и все остальное. Вещей, которые Курута брал с собой на миссии было не много, но они были, – к счастью, не особо важные, все, что там находилось можно было найти у любого путешественника, – но сам факт этого задевал гордость и чувство собственного достоинства. Пришлось крепко сжать зубы и болезненно прикусить язык, чтобы успокоить бушующий внутри ураган ярости, который бы обязательно подействовал и обрадовал эту мразь. Радовала мысль, что лицензия охотника все равно привычно прилегала к бедру, устойчиво находясь между лентой и кожей, даря спокойствие из-за своего присутствия. Карта – то единственное, что осталось у него, ведь даже телефон был изъят, наверняка, пока он был без сознания. И... впервые Курапика пожалел, что устройство купленное Леорио было таким прочным, что даже упав с высокой высоты, не разбилось бы. Хоть все контакты были под разными паролями, а сам телефон стоял на блокировке, не было сомнений, что кто-то из шавок Люцифера сможет разблокировать его, пусть потратив достаточно времени на это. Выкрасть бы его, да только неизвестно где он был и у кого. О том, сможет ли он, даже речи не шло: это были его вещи, и он их в любом случае вернет. Не из-за того, что жалко было, или что там было что-то ценное, но оно принадлежало ему, а значит вернуть украденное было его долгом чести. –«Это совершенно точно шум водопада. Неподалеку, очень близко... Черт, трудно определить в какой стороне. Слева? Нет, кажется справа... Проклятье, что там карта показывала?» Fleshback –Держи, она тебе пригодится. Курапика невольно сомневается, брать ли протянутую вещь, или нет, опасаясь, не очередная ли это уловка паука, но все равно берет согнутый кусок бумаги. Это была карта, не новая, потрепанная, кое-где порванная, будто бы ею часто пользовались. Это сбивало с толку намного больше, чем то, что её все-таки ему выдали. Он думал, что ему просто так, на словах, скажут куда надо идти, без побочных предметов, которые могли бы ему помочь выиграть. Он бросает недоверчивый и настороженный взгляд на мужчину, не понимая, затем ему помогать. Разве что он думает, что даже с картой Курута не сможет выиграть у него. Это серьезно задевает гордость, но он молчит, ожидая дальнейших слов врага, всем своим видом показывая, чтобы тот шевелился и сказал пару слов о маршруте. Брюнет выглядит незаинтересованным в подобном, но все же реагирует на молчаливый призыв. –Город, куда мы идем, помечен зеленым маркером на карте, – Курапика намеренно неторопливо раскрывает карту, не подавая виду, сколь неприятно ему слышать голос паука. Глаза наскоро находят необходимую точку: город по имени Савора, небольшой, находящийся у самой границы, где начинали проводить проверку всем, кто хотел зайти в Аввелену. Сомнительно, что тамошние законы были особо отличны от других пограничных с лесом городов, – Мы находимся рядом с пересечением синей и красной линий, с северо-восточной стороны, – если это правда, то от того заброшенного дома они ушли не далеко, это едва ли расстоянием можно было назвать, – В километре от границы, неподалеку от большого водоема находится большое сухое дерево, его замечаешь сразу, он отлично бросается в глаза – это финиш. Дорога предстояла не маленькая... Километров тридцать или даже сорок минимум. всё же, на глаз правдиво определять расстояние он не умел, поэтому имел лишь смутное представление о выведенном на карте пути. К тому же карта принадлежала профессиональному лжецу, поэтому сомнений добавлялось ещё больше на счет достоверности собственных догадок. Однако следовать карте и распознавать необходимые вещи он умел, поэтому в случае, что карта не врет, он знал, что его ждет. Сначала обыкновенный лес, как тот, в котором он находился сейчас. Потом то ли болота, то ли какое-то странное озерцо небольшого размера. Не понятно. Дальше снова лес, только, кажется, он будет погуще этого, и, должно быть, намного опаснее. Правда только он его пересечет, он выберется практически к финишу. Он выйдет к водопаду, а на верхушке скалы с которой стекал водопад в нескольких километрах от обрыва было место помеченное Люцифером. Терпимо, он должен справится без осложнений, в конце концов он с детства лазил по деревьям и изучал свой родной лес, в котором располагалась его деревня. Он знает, как срезать путь, перескакивая по деревьям и какие лианы, которые к его счастью были здесь в изобилии, были крепкими, могущими выдержать вес человека, а какие нет. Можно, также, перескакивать по опушкам деревьев, но это было несколько опасно из соображений его слабого нынешнего физического состояния. С болотом проблем не должно быть, даже если ему придется его пересекать напрямую, а не в обход: он все ещё был способен быстро передвигаться и перепрыгивать с места на место, играя с точками опоры, на которые он будет вынужден будет распределись собственный вес. А вот если это будет озеро, станет посложнее, вполне вероятно, ему придется отказаться от идеи пересечь его вплавь, ведь непонятно, что там было с течениями, озеро ли это, а не что-то другое и что оно в себе содержит. Сооружать лодку – это тоже самое, что напрасно время потратить, а значит ему придется идти в обход, или использовать что-то, что будет под рукой. Может увидев все глазами, он надет какой-то более короткий путь... Стоило чуть прищуриться, чтобы сфокусироваться на тонких линиях и разных цветовых оттенках, чтобы четче рассмотреть карту, как по спине пробегают мурашки неприязни. Он вскидывает глаза вверх, тут же натыкаясь на непонятную его уму ухмылку, растянутую на лице паука. Он, хмурясь, прикусывает внутреннюю сторону щеки, выдерживает безразличный, никак не вяжущийся с мимикой, взгляд, после чего грубо фыркает: –Что? Не то, чтобы он ожидал, что ему скажут, почему на него так смотрят, да и не слишком это хотелось знать, но... –По возможности не попадайся на глаза тамошнему патрулю, они не слишком приветливы к путникам без пропуска. Пропуск – это то, что им выдали после проверки на границе. Обычная бумажка, но с особым разрешением, позволяющим легально находиться на территории ядовитого леса. Без нее вынести какие-либо вещи с приватной территории было запрещено, даже если ты охотник с тремя звездами. Более того, если кто и умудрялся пройти незамеченным во внутрь, то выйти уже было невозможно, как бы ты не изощрялся в скорости или незаметности. Все пограничные части контролировались специально нанятыми людьми, мастерами своего дела. А нелегально вошедших ожидала скорая расправа, как экономическая, так и политически-социальная. Глаза против воли расширяются от неожиданной реализации. –Куда ты дел мои вещи? – сжав карту до хруста, задал волнующий его вопрос. –Хм.... Ты только сейчас понял, что потерял некоторые свои вещи? В глазах на секунду все померкло от гнева за столь явную издевку над ним. Руки практически тряслись от едва сдерживаемой ярости, видят святые, он старался держать себя в руках, но как же это, дерьмо, тяжело! –Ублюдок, отвечай на мой вопрос! –Вежливость, Курута, вежливость, – осуждающе усмехнулся мужчина, – С мафиози ты так не разговаривал, знаешь ли, это несколько обидно. –«Ты намного хуже их!» – тут же захотел закричать, но вдруг понял, что... не стоит. Что-то опасное чувствовалось в воздухе, настолько утонченно пугающее, что интуиция тут же приказала ему помалкивать. Следующая мысль пришла моментом позже, выбивая из него весь воздух: – «Откуда он знает о моих связях с мафией?! Нет, точнее как?! Сколько времени, черт возьми, он следил за мной?! Я разорвал с ними все связи пару месяцев назад!» –Все же, я намного лучше их, и пришел лично разбираться с тобой, не пытаясь никого нанять для твоего устранения пару десятков наемников, хотя я мог. Мои-то связи с миром убийц покрепче их будут, – задумчивым тоном произнес Куроро, в задумчивом жесте прикладывая пальцы к подбородку, – Кстати, для твоей смерти я бы нанял кого-то из родителей или братьев твоего беловолосого друга. Качество... Опыт работы с разным типом людей, им бы помог с легкостью убить тебя, в моменты, когда ты, мог бы спать или за трапезой.... – он оценивающе прошелся взглядом по телу замершего от ошеломления блондина, после чего медленно, с ленцой, хмыкнул, – Впрочем, многие мысли не всегда осуществляются, даже если они весьма, и весьма, привлекательны на слух. Люцифер вновь вернул на лицо приевшуюся ухмылку, правда сейчас Курута намного острее чувствовал, что в ней скрывается намного больше садизма и мрачной хищности, чем казалось на первый взгляд. –«Монстр. Он сумасшедший социально-опасный псих.» –Ты не особо разговорчив, Курута, – прозорливо заметил паук, – Это из-за того, что я прошу тебя быть повежливее, должно быть, да? – руки с хрустом сжали карту, практически превращая её в комок смятой бумаги, – Это «да»? – будто намеренно выводя его из себя, строит из себя ничего непонимающего мужчина, – хотя какое «будто», он это намеренно и делает! – затем вздыхает, и переводит взгляд с него на окружающую среду, – Хорошо, тогда поговорим после нашей маленькой игры в догонялки. К черту. Курапика сорвался с места, занося кулак и автоматически окутывая его собранной за «мирное» время аурой. Мужчина же даже не пошевелился, чтобы поставить блок и невозмутимо продолжал стоять на месте. Будто не видел... Игнорировал. –«Сука!» Кулак проходит сквозь воздух, ничего не задевая, лишь создавая неожиданный свист от слишком быстрого движения. Пусто. Куроро Люцифера не было на месте. –Кстати, раз ты только сейчас вспомнил о своих вещах, то и надобности их возвращать тебе нет, поэтому я все же оставлю их себе насовсем. Приятной гонки, Курута. Проклятый паук! Fleshback End Со злости кружится голова, но Курапика упрямо сжал зубы и добавил ходу, ускоряясь настолько быстро, насколько только мог. Благоразумия хватало лишь на то, чтобы внимательно следить за почвой, чтобы не оступиться, не упасть и не свернуть ногу. Почва неприятная, липкая, будто от дождя, приклеивалась к подошве обуви, мешая нормально передвигаться. Риск упасть был столь велик, что он просто не решился использовать кору деревьев для более легкого перемещения. Его опасения на счет дистанции не подтвердились: тут было не многим больше тридцати намеченных километров. Это радовало. Будь дистанция больше, он бы не выстоял и, должно быть, проиграл соревнование ещё на середине, не став бы рисковать несясь со всех ног к финишу. В случае, где злость бы затуманила ему последние остатки мозга, придя к финишу, он бы просто помер от перенапряжения или повышенного расхода собственной ауры. Но он был «счастливчиком» и всё обошлось. Ироничная улыбка искривляет плотно сжатые губы: от его фортуны хочется собственноручно линчевать себя, чтобы проблем меньше было, как у него, так и у всех остальных. Он все ещё жив, хотя ещё пару часов назад должен был умереть. Бред какой-то. В который по счету раз он выживает несмотря на все неблагоприятные обстоятельства тщательно взращенные судьбой для него? Много, слишком много... Да это просто смешно. –«А вот и водопад.» – переводит сбитое из-за спешки дыхание, останавливаясь на месте, – «Неплохо. Через деревья смогу добраться до верха, а там уже с легкостью добегу до того дерева. К счастью деревья тут высокие, а ветки мощные и пристают к скале, мне повезло.» – оглядывая новую местность, Курапика успевает немного отдохнуть. Мышцы ног уже ломило от непрерывной нагрузки, но останавливаться на более долгое время было глупо и недальновидно. Пришлось аккуратно передернуть напряженными плечами и потянуться всем телом вверх, чтобы размять затекшие от беспрерывного бега мышцы. Хрустнув шейными позвонками, прижавшись пару раз головой к плечам, а затем присев на корточки, чтобы размять ноги, он вздохнул. Не то, чтобы это было сложно: делов-то, с разбегу запрыгнуть на одну из самых высоких веток для него, чтобы немного облегчить себе дальнейшую задачу, тем самым уменьшив путь, который ему предстоит преодолеть; затем не сбавляя скорости быстро перепрыгнуть на более высокую ветку ближайшего дерева, возможно, успев в воздухе захватить одну из висящих лиан для собственной подстраховки; затем наматывая лиану на ладонь, перепрыгнуть на следующую ветку и так далее, успевая при этом наматывать новый круг лианы вокруг руки, чтобы в случае падения успеть ухватиться за самодельный трос. Это легко. Он с детства лазил по деревьям, сейчас просто надо использовать чуть-чуть больше сил, чем раньше: так высоко, даже после того, как изучил основы Нэн, он ещё не забирался. Так высоко. И в таком состоянии. Хочется сплюнуть от досады – в противовес всем хорошим манерам, которые ему вбивали в голову все впредь до сегодняшнего дня, – но он лишь упрямо сжал губы, успокаиваясь и начиная обратный отсчет. Раз. Было бы хорошо усилить полностью всё тело, но из-за израсходованного резерва сделать это не представлялось возможным. Другое дело поиграть в кошки-мышки с теми крохами уже восстановленных сил, распределяя их в самых важных местах для последующих маневров. Лодыжка – для того, чтобы не потянуть мышцы при приземлении. Колено – для лучшей подвижности. Стопа – для мощности прыжка. А маленький остаток распределить в области поясницы и вдоль мышц позвоночника, тем самым разогревая мышцы и улучшая контроль над всем телом. Два. Чтобы не оплошать и не перепрыгнуть (не допрыгнуть), пришлось отойти на несколько шагов назад, примеряясь глазомером для нахождения лучшего места для прыжка. Не хотелось бы напрасно потратить силы, которых итак было кот наплакал. Не получится добраться до самого верха сейчас, у него не хватит сил на повторную попытку, а добраться пешком он не успеет по времени. У него был только один шанс прежде чем его силы иссякнут, а он в тот же миг проиграет вору. Три. «Сейчас!» Четыре. Ухватывается ладонью за опорную ветку, чтобы не упасть вперед или назад, потеряв ориентацию в пространстве. Дальше – выше. Напрягает мышцы ног, чтобы оттолкнуться от коры и другой рукой успеть перехватить лиану в воздухе, а затем вновь приземлиться и снова ухватиться ладонью за кору дерева. «Ч-ч-черт! Рука, в-вашу мать!» Его недочет, в пылу гонки он успел позабыть, что ранен, а лиана, которую он делал опорной точкой, обвивалась аккурат вокруг раной руки. Пять. Крепко сжал зубы, задержал дыхание и сделал первый круг самодельной веревки вокруг ладони. Сжал ладонь, оттолкнулся другой рукой от древесины, перепрыгнул на новую ветку, разжал ладонь и намотал новый круг. Повторил. Снова. Ещё раз. И ещё. Шесть. Опора становится хуже, расшатаннее и тоньше с каждым новым прыжком, приходится ускориться, чтобы находящаяся под ногами ветка не отломалась из-за его веса. Лиана все ещё есть, она спускается со скалы, поэтому проблем с тем, что она закончилась не будет. Во время очередной паузы он успел распутать обвернутую лиану, уже пропитавшуюся его кровью и спустить, за ненадобностью, несколько мотков. Семь. Нет ничего удивительного когда в очередной раз оттолкнувшись от древесной коры, его опора сломалась, а он полетел вниз. Наоборот, это ожидалось намного раньше, но... Он успевает крутануться в воздухе, запутать ноги во вмиг «затанцевавшей» лиане и замереть. Восемь. Качнуться в сторону, мягко раскачивая начинающую трещать ветвь. Приближаясь к дереву аккуратно пристроить ноги так, чтобы при столкновении не расшибиться, а успеть почувствовать опору и тут же с силой оттолкнуться от неё, уже в воздухе разрезая лиану опутавшую ноги, чтобы оная змеей опала вниз. Успевает ухватиться рукой за очередное древесное ответвление и повиснуть в воздухе, приходя в себя от пульсирующего адреналина в крови. Девять. Подтянуться вверх, ухватиться ногами за ветвь, медленно перевернуться, чтобы не висеть спиной вниз и аккуратно отползти к основанию ветки, крепко обхватив само деревце в кольцо рук. Все ещё придерживаясь дерева одной рукой присесть на корточки и присмотреться к окружающей обстановке. Вниз он не смотрел намеренно, лишь вверх. Десять. Он практически на том же расстоянии, что и край скалы, не хватает всего лишь метра три ввысь, чтобы быть наравне с твердой землей и около двух метров от конца ветки в длину. Плохо лишь, что сама ветка щуплая, и вряд ли вынесет его вес, если он добежит до самого конца но... Чем Святые не шутят? «Если упаду и разобьюсь, то мне уже все равно будет на всё в этом мире.» Одиннадцать. Резкой рывок вперед, позволяющий пройти чуть больше половины необходимого и под аккомпанемент треска начавшейся ломаться ветки он оттолкнулся от своей единственной опоры и прыгнул вперед. Дальше. Выше. Сильнее. Чувство полета захватило его с головой, несколько дурманя из-за выделяющегося адреналина в крови, легкие переполняются воздухом, а сам он едва дышит от легкости во всем теле. Высота его не страшит, лишь щекочет нервы, заигрывая с быстро бившемся сердцем так ловко, что даже болело в груди. Двенадцать. Вдруг понимая, что не хватает буквально пары сантиметров до того, чтобы успеть схватиться за выступающие камни, полностью опутанные зеленой растительностью, он сильнее тянется вперед всем телом и всё же успевает ухватиться за несколько лиан сразу, отчаянно сжимая их в кулак, по инерции скользя немного вниз. Тринадцать. Остановившись, ногой отталкнулся за выступающие камни в скале, схватился другой рукой за очередную опору и рывком поднял своё тело вверх. Справился. –Ха... чтоб я ещё.... хотя бы... хах.. раз... – почти не видя ничего из-за через чур расширенных зрачков глаз, сквозь прерывистые короткие, но тяжелые вздохи, практически в дурмане бормочет, пытаясь выровнять дыхание и отползти хотя бы на немного от самого обрыва, – Без... хааах..... че-е-ерт... как же... – прикрыв глаза, кладет руку на грудь, там где бьется сердце, и сжимает ткань одежды, слегка надавливая на грудную клетку. Сердце бьется сильно и быстро, хочется успокоить его, чтобы прекратило свое движение, но это никак не получается. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Вобрав побольше воздуха в легкие, Курапика резко садится на месте, тут же поднимается на ноги и делает пару нетвердых шагов подальше от обрыва. Останавливается, кхекает в ладонь и мотает головой на манер собаки, пытаясь избавиться от неприятных пятен в глазах. «Перестарался, проклятье.» – со злобой думается ему, когда он не удерживается на ногах и локтем опирается о ближайшее дерево, – «Чертов Люцифер, чтоб ты вечность горел в Аду со своими проклятыми играми и соревнованиями!» Глаза наливаются свинцом, изображение не четкое... нет, оно даже раньше было не совсем великолепным, сказывалась усталость и постоянное использование линз. До момента, когда Люцифер приказал ему снять линзы он не обращал внимание на особое тепло, изредка переходящее во жжение, в глазах, но после того, как ему пришлось снять линзы, с глаз будто защитную пленку стянули. Даже тогда он не обращал на это внимания, хотя уже тогда мир начал постепенно меняться прямо на глазах – за пару лет ношения линз у него такое было довольно частое явление, он просто привык. В теории в такие моменты он должен быть дать отдохнуть глазам, но нет, он не мог себе этого позволить и продолжал бодрствовать, напрягать свое зрение настолько, насколько только мог, чтобы успеть следить за всем, что творится вокруг него. Он не хотел терять видимость спокойствия и дать знать подонку, что он ослаб настолько, что больше не мог следить за его действиями. В каком-то смысле это была обыкновенная защита собственной гордости, чтобы не показать свою уязвимость и слабость врагу. А потом эта гонка, где он был вынужден напрягать себя до изнеможения, чтобы не попасть в ловушки леса или не наткнуться на патруль, который несколько раз проходил у него прямо перед носом, но к его счастью не замечал его. И все шло хорошо прямо до этого момента: сейчас навалилась усталость, утомленность за этот долгий, очень долгий, пугающе долгий день. Ничего же не будет, если он немного отдохнет? . . . Он распахивает глаза, в тот же миг избавляясь от сонливости, – «День? Прошел всего лишь день, насыщенный действиями, но.. День?» – взгляд ошеломленно скользит по, практически, темном небе, и там, где-то далеко, он нечетко видит на большую скрытый за горизонтом оранжевый круг, говорящий об окончании заката, об окончании дня. Жалкий, жалкий день, он никогда так не утомлялся лишь за неполных двадцать четыре часа. Этот день превратился для него в горящую адским пламенем вечность в Аду, в который так страстно верят люди мира, который когда-то для него был внешним, не принадлежащий ему. Хотя нет, он сам не принадлежал этому миру, а не наоборот. Мир ведь крутится вокруг своей оси, а не вокруг определенных людей населяющих земную территорию. Курапика морщится, сжимает волосы в кулаке здоровой руки, оттягивая их в сторону, чтобы привести себя в чувства. Отставить мысли, не думать о чем-то отвлекающем его внимание. Он ведь все ещё в игре, верно? Значит он обязан идти дальше, – нет, не так, – он вынужден срываться с места и бежать. Ему осталось совсем немного, за минут двадцать или максимум за полчаса он добежит до финиша и покончит с этой нелепицей, с легкой руки Люцифера названной гонкой. Он лицемерно лжет самому себе, что не устал и ещё способен идти дальше. День не закончен, пока он всё ещё имеет силы шевелиться. Шуршание листвы, практически незаметное на фоне остальных звуков, издаваемых лесом, навевает о днях, которые он проводил в Луксо. Именно подобные тихие шорохи с детства тренировали его слух, делая его более восприимчивым и чутким. Нежелание попадаться на глаза ищущим его собратьям помогало ему развить необходимые навыки, чтобы он в последствии мог обнаруживать сам своих собратьев, прежде чем они успевали его заметить. –«Шорохи...?!» – вмиг вспыхнувшее понимание озаряет его, но слишком поздно, чтобы успеть правильно среагировать на неожиданно появившуюся рядом с ним тень. Тень, которая совершенно не являлась Куроро Люцифером, – «Проклятье!» Отпрыгнуть в сторону, прежде чем чужая рука соприкасается с шеей, метившей в сонную артерию. Успеть пригнуться, когда противник оперативно продолжает атаку рассекающей воздух ногой и контратаковать противника быстрой подсечкой, чтобы он лишился опоры в виде другой ноги. Подскочить вверх, чтобы руками ухватиться за ткань плаща потерявшего равновесие врага и врезать со всей силы ему в печень коленом, вызывая болезненный кашель у врага. Затем впечатать в землю человека, одной ногой вжимая в почву запястье дернувшейся в его сторону руки. Второй ногой встать на корпус человека, прямо между ребрами, надавливая со свей возможной ему силой, тем самым вжимая противника в землю и заставляя его задыхаться на месте. Резко наклоняясь вперед, он сгибает стоящую на человеке ногу в колене и упирается им в шею побежденного, сразу же вызывая очередной удушливый хрип неудачливого нападающего. Одной рукой он упирается в землю, рядом с головой человека, а другой успевает перехватить ещё свободную руку трепыхающегося противника. –Говори, зачем ты напал на меня? – тихо, с неприкрытой угрозой в, слегка запыхавшемся от застарелой усталости, голосе, бормочет Курута. Сдавленные хрипы противника никак не способствуют улучшению его состояния, поэтому он жестко надавливает коленом на горло скрытого за черной маской врага, в конец взбешенный чужой недогадливостью, – Ну?! Конечно же он понимал, что сейчас в нем говорили, по большей части, злоба за проигрыш Люциферу и гнев на собственную усталость, из-за которой он даже забыл проверить территорию на остаточные отпечатки чужой ауры, попадая впросак из-за невнимательности. Однако это не мешало ему грубо обращаться с попавшем под горячую руку пользователем Нэн, зачем-то решившим на него напасть, хотя при нем не было даже небольшого рюкзака. –Отпусти, ты его душишь. Даже если бы он хотел, он ничего не сможет тебе сказать. Вместе с холодным голосом позади него, шеи касается ледяная сталь острого предмета. Курапика вздрагивает, едва не натыкаясь на приставленный к горлу нож, тут же со злостью проглатывая комок ярости, но уже направленной на самого себя, из-за того, что не заметил ещё одного противника. В нормальном состоянии он бы никогда не позволил произойти подобной глупости! –Отпущу лишь взамен того, что ты откинешь этот нож в сторону и отойдешь на несколько метров так, чтобы я тебя мог видеть, – парирует, быстро проигрывая несколько возможных дальнейших сценариев у себя в голове, – И быстрее. –Я могу тебя убить быстрее. –Попробуй сделать это и ты узнаешь, что случается с человеком, когда у него раздроблен кадык, – тут же осклабился юноша, с трудом балансируя на грани между ножом и шеей уже непрерывно хрипящего человека. Возможно, он уже посинел от стараний вдохнуть чуть больше воздуха, однако из-за маски это было не видно. Курапика даже опасался, а не перестарался ли он, всё же, когда лицо скрыто маской никак не понять всё ли в порядке или уже нет. –Тч. С возрастающим облегчением, блондин понимает, что противник убирает нож от его горла и отбрасывает его в сторону. Затем фигура прерывистым и резким шагом обходит его стороной, останавливаясь в двух метрах от него так, чтобы он мог видеть оппонента. Удовлетворительно вздохнув, он, действуя согласно договору, перестает душить противника коленом, быстро и аккуратно, чтобы не раздавить глубоко задышавшего человека, убирает ногу с его корпуса. А затем и сам встает, внимательно следя за действиями стоящего на ногах оппонента. Отходит на несколько шагов назад, всё ещё не обрывая контакт взглядов, краем глаза подмечая отчаянные вздохи скрючившегося на земле недееспособного врага. –Кто вы такие? Зачем вы напали на меня? – решает повторить вопрос он, осторожно прислушиваясь к себе, пытаясь понять сколько ещё сил у него осталось для битвы, если она всё же произойдет. То, что он смог так быстро уложить первого противника – это лишь несколько факторов, совмещенных вместе, которые сыграли ему на руку: невнимательность и неосторожность врага, не ожидавшего, что его заметят так быстро; и то, что несмотря на усталость, тело рефлекторно выполнила заученные наизусть движения. Курапика уже устал удивляться, сколько же всё зависит от внимательности и осторожности в этом мире. Не раз и не два он видел наглядные примеры того, как кто-то более слабый умудрялся поймать и обезоружить оппонента, намного сильнее, чем он. О чем уж тут говорить, сам Курута очень часто играл в игру на внимательность со своими врагами во время очередного задания, выданного ему гильдией. –Патруль, – коротко бросает стоящая на ногах тень: человек был одет во всё черное – штаны, маска, капюшон, плащ, сапоги, всё было абсолютно черным, поэтому не иначе как тенью его было не назвать, – А напали мы, потому что ты нам показался подозрительным. –Я? – слегка удивившись, бормочет себе под нос Курута, не ожидавший, что из всех живых существ, находящихся в этом лесу... даже взять хоть тех же пауков!... именно его сочтут опасностью, – Это глупо. Я охотник и нахожусь здесь на задании. –Даже если это так, это подозрительно. Ты сильный и ты бродишь тут один, где твоя команда? Где заказчик? Пропуск имеется при тебе? Курапика готов был ответить на вопросы в ту же секунду, когда они прозвучали, однако вовремя успевает вспомнить, что всё, что он знал до этого – ложь. И самое страшное, ложь, которую подтвердить было просто невозможно при его нынешней ситуации. Заказчик, – тварь, которая сдала его паукам, – не пойми где находится, а от команды остались лишь он, да та паучиха, которая притворялась охотницей. На счет остальных он ничего не знал, но подозревал, что они либо мертвы, либо, в самом позитивном случае, смогли сбежать. Проклятье, да тот же пропуск!... У него же на руках ничего, кроме карточки охотника нет. Выходило, что он мало того, что навредил одному из патруля, так ещё и не имеет при себе ничего, чтобы подтверждало его легальное присутствие здесь. Конечно, можно было бы сказать, что он его потерял при обвале или ещё в какой ситуации, но проблему это всё равно не решит. –К сожалению, – вздохнув, начинает говорить, решив, что молчание лишь нагнетает обстановку и усиливает подозрение, – Я не имею права разглашать любую информацию, связанную с моей миссией, прежде чем не удостоверюсь в том, что вы мне не солгали. И вы должны об этом знать, потому что это находится в своде правил, которые раздают всем входящим в лес. Тень что-то прошипела себе под нос, явно не самое цензурное, после чего начала рыться в собственных карманах, явно что-то ища. Что же, похоже, ему попались не самые опытные пользователи Нэн: второй все ещё не очухался от теплого приема блондина – видимо, ещё новичок или что-то к тому близкое; а первый был особо прилежным и правопорядочным, и даже отвлекся от неизвестного, несмотря на то, что он подозревал Курута. Он успеет уйти прежде, чем они поймут что-либо. На самом деле он хотел бы остаться здесь, объяснить всё патрулю и, если они не поверят, воспользоваться ситуацией, чтобы попасть на границу, где будет полно мастеров своего дела. Это было бы замечательным выходом из ситуации, в которую он попал – он бы смог быстро объяснить им, что произошло и, самое главное, передал бы сообщение: пауки здесь. Тогда Ассоциация бы быстро послала близ находящихся охотников для поимки Призрачной Труппы, осадила бы весь периметр ядовитого леса и усилила бы границы. Лично, он бы ничем не навредил паукам, а те, кто был не здесь, не поняли бы, что тем, кто передал информацию охотникам, был Курапика. Вполне возможно, они бы тут же забыли о Курута и его друзьях, желая освободить своих захваченных товарищей или отомстить за их смерть. А что самое лучшее – будучи среди хантеров, он бы был в «плену», где его могли «расспросить», а он под их натиском был бы «вынужден» всё рассказать. И даже если бы всё прогорело, никаких бы подозрений на его счет не было. «.....ты не смеешь предать нас ни словом, ни жестом, ни каким-либо другим способом. Теперь твоя жизнь – это помощь Геней Редан.» Стиснув покрепче зубы, не обращая внимания на глухую боль в груди, из-за вмиг сжавшихся цепей вокруг сердца, Курапика стал медленно отходить назад, внимательно следя за движениями противников, которые на какое-то время перестали акцентировать на нем внимание. Мог бы – остался, и его бы никто, даже сам Люцифер, не отодрал бы от этих двоих, своей слабой надежды на удачное решение проблемы. Но... «.....ни словом, ни жестом, ни каким-либо другим способом.....» Знает же этот подонок, как формулировать условия... О, святые, это же просто оскорбительно! Курапика – тот, кто создал эти цепи и эту способность, а Куроро по-варварски взял и с легкостью смог направить его цепи против своего создателя. Теперь его руки связаны так крепко, что лазейку найти просто невозможно. По крайней мере, на скорую руку у него ничего не получается выдумать, как бы долго и усиленно он не вдумывался в два, придуманных самым настоящим дьяволом, условия. Курапика резко останавливается на месте, внезапно осознав очень простую вещь – они находятся в паре сотен метров от места встречи с Куроро. Что, если он уже успел почувствовать всплеск их ауры и вот-вот сюда придет? Что будет с этими двумя? Они слабые, их будет легко убить, легкие мишени для этого ублюдка. Он же убивает людей с легкость за просто так, а эти, в добавок ко всему, такие нерасторопные и глупые... – «Если я оставлю их здесь, то он их убьет. Неужели нет выбора и придется остаться здесь? Так я смогу им помочь и хоть как-то задержать Люцифера... Нет, лучше будет, если я уведу их отсюда, пока он сюда ещё не пришел. Они же бросятся за мной в погоню я надеюсь..? Или нет. Черт, как же не вовремя...» –Смотри, парень, это и есть то самое подтверждение, – хриплый голос уже побежденной тени становится тем, что выбивает его из колеи, прерывая поток нескончаемых мыслей. Кажется, второй уже успел оклематься и теперь с трудом стоял, всё ещё слегка пошатываясь, но крепко сжимая тонкий листок с изображением эмблемы патруля. Видимо человек решил помочь своему напарнику, который, судя по его тревожным движениям, ищущим похожий листок по всем своим карманам, его не находил. –Этот листок не подделать и не украсть, он самоподжигается, когда попадает чужаку в руки. Похожий должны были показать тебе при входе, – Курута согласно кивает, припоминая нечто подобное, – Теперь твоя очередь, парень. Показывай пропуск или не трать наше время и дай себя поймать. Мне осточертело возиться с тобой. Кажется, человек уже на грани того, чтобы напасть на Курута просто так. По крайней мере нетерпеливо постукивающая нога и слабо дергающиеся пальцы показывали его недовольство и неприязнь. Чудо, что он этого ещё не сделал, если вспомнить, что именно из-за него у оппонента проблемы с дыхательным путем – всё же бил блондин сильно, выкладываясь по полной, чтобы обездвижить неожиданного врага. Что же, это даже хорошо. –У меня его нет с собой, – все же приняв решение, честно отзывается, загривком чувствуя нарастающее напряжение. В следующий миг ему приходится уклоняться сразу от двух атак: удар в печень и бросок хорошо заточенного кинжала. Контратаковать он не собирался, не желая тратить силы, поэтому успевает уклониться ещё от пары совсем уж неловких ударов теней, прежде чем срывается с места, желая увести этих двух подальше отсюда. Для них же будет лучше, если они побыстрее уйдут. Они ещё спасибо ему скажут, когда поймут от кого он их спасает. Если поймут. –Послушайте, вам надо... – попытался воззвать к их разуму, когда первая тень оказывается у него прямо перед носом, производя рубящий удар вдоль тела, но не нанося видимого ущерба, поскольку он вовремя отошел назад, – Вам надо не тратить время... черт! – едва не запнувшись об очередной камень, кровь начинает бурлить от подступающей злости на глупцов, которые мало того, что были такими слабыми, так ещё и мешали им помочь избежать верной смерти. Очередная попытка нанести ему вред проваливается, но Курапика больше не собирался останавливаться, позволяя теням приблизится к себе на расстояние для удара. Раз уж они настолько твердолобые, вина их, он не будет им ничего объяснять, пусть просто следуют за ним и уходят подальше от того проклятого места. Конечно, было бы удобнее вырубить их и сковать цепями, во избежание эксцессов, но... У него не осталось сил даже на самую короткую битву. Единственное, что он ещё мог, так это укреплять свое тело малыми крохами своей ауры, которые также слегка подлечивали его многочисленные мелкие травмы по всему телу. О руке он уже даже не думал, поскольку как только кровь перестала течь, конечность онемела в конец, больше не создавая никаких проблем, кроме крошечного страха от осознания, что это плохой знак. То, что он умудрялся ещё двигаться и уворачиваться от чужих атак, это не более чем закрепленные рефлексы тела, реагирующего на враждебность и опасность. Если бы не это, то он бы уже давно лежал истекая кровью или перебитыми органами, благодаря «умному» патрулю, не желающему слушать ничего из его уст. Хотя один плюс в их карму всё же был – их неопытность. Более серьезные противники бы даже не позволили ему водить их за нос так долго и сразу бы вынудили бы его сражаться, да и увернуться бы от их ударов было бы намного сложнее.... Вновь подвернув ногу, Курапика сдавленно чертыхается: если ему и перепадет хотя бы один удар от этих неучей, то это будет лишь из-за того, что он либо потеряет сознание от накатившей усталости, либо подвернет себе ногу и упадет. –«Я лучше них целился, когда мне было восемь лет, а эти мажут и даже не пытаются постараться, чтобы меня достать.» – отвлеченно думает, вовремя сворачивая и пропуская мимо себя летящее холодное оружие, – «Не могут поймать уставшего и раненого хантера, на кого они вообще раньше охотились? На улиток?» – он успевает разорвать дистанцию между ними на добрых пять метров, создавая нужное расстояние для обманного маневра, – «Лучше бы учились правильно сражаться, а не лезли в патруль леса, где могут бродить опасные преступники. Придурки.» Поняв, что они успели уйти достаточно далеко от изначального пункта назначения концентрирует Нэн в ногах и пока гвардейцы не видят, быстро меняет направление, ускоряясь настолько, насколько мог в своем состоянии. За короткое время успевает поменять несколько раз направление, оставляя фальшивые следы на коре деревьев, чтобы запутать патруль и всё же останавливается, когда понимает, что готов вот-вот свалиться с ног. Прислонившись спиной к ближайшему дереву, скатывается вниз, медленно восстанавливая сбитое дыхание, из-за громкости которого его могли выследить. Бегать, прятаться или куда-то идти больше не было сил.... он итак уже был на приделе, а тут лишние движения. Как же он хотел послать всё в преисподнюю! И эту гонку, и этот спор, и этого ублюдка! Сжав покрепче зубы, он всё же встает – нечего рассиживаться, он ещё может успеть попасть к финишу раньше Люцифера. Даже при условии его полнейшего невезения, длившегося уже порядка месяца и прогрессирующего с каждой прожитой секундой всё больше и больше, ему ещё могло повезти. Двигаться быстро было трудно, намного труднее, чем было раньше, но сделать привал не позволяла гордость, вынудившая его согласиться на заманчивое предложение вора. Вздохнув полной грудью, чтобы успокоить тяжело бьющееся сердце, замирает на месте, из-за неожиданной боли в груди. С надрывом кашляет в ладонь, после чего с удивлением смотрит на перепачканную в крови черную перчатку. Неприятное подозрение закрадывается в голову, приходит даже мысль, что старые раны открылись, но... Это просто не могло быть. Значит в его организме всё же было что-то другое, что дало сбой. Снова сплюнув вязкую жидкость, жмурится до разноцветных пятен в глазах, пытаясь успокоиться, встревоженный нехорошими перспективами, которые вырисовывало его сознание. Опасение, что собственная усталость, замедленные движения и тяжесть в теле – это всё последствия заражения пугает, но сделать он сейчас всё равно ничего не может, кроме как надеяться на то, что в скором времени он уйдет из этого леса и сможет оказать себе хоть какую-то медицинскую помощь в тайне от паука. Головная боль резко возросла во много-много раз, но он всё равно мысленно благодарит свое тело за то, что он уже почти дошел до места встречи: в отдалении вырисовывалось то самое дерево, о котором рассказывал Люцифер. Оно было не просто большим – гигантским, и было очень странно понимать, что такой великан мог быть не живым. Казалось, будто он не из этого леса, а из огромной пустыни, где всё живое медленно усыхало под палящим солнцем, столь болезненно-величавым, но полностью погибшим он выглядел. Сухой, огромный, совершенно безжизненный и одиноко стоящий в центре небольшой поляны, над которой возвышались сухие ветки этого гиганта. Оглянувшись, Курута проклинает свои глаза, решившие его подвести именно в момент, когда они были нужнее всего – картинка начала снова расплываться на пятна, а глаза заболели с новой силой. Мотнув головой из стороны в сторону, пытается сконцентрироваться, вновь оглядывая окружающую среду, опасаясь, будто паук вот-вот выползет из своей норы, но на поляне не было никого, кроме него. –«Что за игру он ведет? Неужели я и правда пришел раньше него?» – с усталым гневом, мелькает короткая мысль в голове. В общем-то она также быстро проскальзывает мимо утомленного разума, толком не попытавшегося разобраться в том, что таила в себе эта фраза. Он слишком устал, чтобы думать. Возможно, раз уж Люцифера тут нет, он немного отдохнет, прикроет глаза хотя бы на минуту, чтобы почувствовать себя менее утомленным. Главное дойти до этого чертовски дерьмового дерева, а то ноги уже с трудом держат его на весу. К счастью, при оставшихся трех-четырех метрах бежать уже нет смысла – понятное дело, он выиграл. Устало зевнув в обтянутую кожаной перчаткой ладонь, он чуть-чуть жмурится. Плечи немного расслабляются – хотя бы одной проблемой меньше. Он теперь обладает полным правом загадать любое желание, которое только может придумать, и это заставляет его слабо ухмыльнуться уголками губ. –Закончил бегать? Голос, прозвучавший над самой головой, вынуждает тут же напрячься от сковавшего его мгновенного испуга. Курута вскидывает голову вверх, расширенными зрачками вглядываясь в расплывающееся изображение многочисленных веток мертвого дерева, но не спеша шевелиться, опасаясь, что это может спровоцировать обладателя глубокого баритона. «Не может быть!» –Скажи, это было хотя бы увлекательно? – продолжает тот же голос, со скрытой насмешкой и так похожими интонациями на те, что обычно сопровождают голос лидера пауков. – Как по мне, играть в салочки с теми гвардейцами было слишком уж просто. Пусть они и кидались на тебя и пытались догнать, но... Это же не тоже самое, что ты чувствуешь, когда сражаешься или тренируешься с сильными пользователями Нэн, верно? От сквозящего понимания в ненавистном голосе хочется врезать ублюдку по его самонадеянному лицу, чтобы он наконец-то заткнулся. Но сил и возможностей у него уже нет, поэтому приходится лишь довольствоваться тем, что он всё же смог отыскать глазами паука: Люцифер сидел на одной из толстых веток у самого основания, небрежно расстелив под собой собственный плащ и спокойно восседая на нем, читал непонятно откуда взявшуюся книгу, раскрытую на середине. Прищурившись, Курапика неосознанно пытается рассмотреть обложку и написанное название, но уставшие глаза выдают лишь обратный эффект – картинка перед глазами плывет ещё сильнее, вынуждая его слепо моргнуть, пытаясь избавиться от ослепляющей рези в глазах. –«Не может... не может....» Не припоминаю, чтобы разрешал тебе фамильярничать со мной, – обуздав собственное неверие, цедит слова сквозь зубы, с трудом воздерживаясь от оскорблений, на которые его толкали собственные бурлящие в крови разгневанные чувства от осознания собственного проигрыша. – «Это просто не может... Черт!!!!» Не успел. Не успел. Проиграл. Не успел. –Хм? – мужчина все же отвлекается от книги и бросает на него неопознанный, в смысле эмоций, взгляд. – Ты прав, я что-то позабыл, что ты не сильно жалуешь светские беседы, – не обращая внимания на стиснутые кулаки и скрежет зубов, брюнет захлопывает книгу, предварительно положив там закладку и спрыгивает с ветки, мягко приземляясь на землю. Будто делая это умышленно, словно пытаясь показать свое превосходство, отряхивает черные брюки и такую же черную рубашку, и одевает прихваченный с собой плащ с глубоким капюшоном. – Просто понимаешь, я был поражен, всё же не каждый день могу увидеть человека, который способен сделать так много разных вещей в столь короткое время и даже не навредить себе последствиями. Инстинктивно, Курапика почувствовал, что не хочет слышать продолжение, но никак не показал, что ему не понравилось начало. Люцифер же тонко улыбнулся уголками губ, с прохладой во взгляде встречая его разгневанный, – пусть и не до алых глаз, но достаточно, чтобы к его натуральному серому цвету прибавились очень бледные оттенки красного, – взгляд. –Всё ещё хочешь сказать что-то против? – услужливо спрашивает, показывая насквозь фальшивую заботу, от которой сводит желудок до болезненных колек. – Дай-ка подумать, как тебя убедить в правдивости моих слов... – мужчина прислоняет пальцы к подбородку, будто бы всерьез задумываясь. – За такое короткое время ты успел избежать несколько патрульных групп, попасться на самую слабую из них, избить одного гвардейца, разозлить обоих до звериного бешенства. Так мало этого, ты ещё поиграл с ними в салочки, выбешивая ещё больше, а под конец бросил, как использованных девиц после бурной ночи. По мере сказанного глаза Курута расширялись, а сердце всерьез ускорило свое биение, внося ещё большую смуту в сознание – за ним следили всё это время, а он даже не заметил этого. Тут же вспомнив о своих планах на счет гвардейцев, становится трудно дышать от осознания того, что он чуть было не натворил, вовремя одумавшись и не рассказав их о пауках. Если бы Люцифер стал свидетелем этого, живым бы не остался никто. –Этого достаточно, Курута? – сверля его потяжелевшим взглядом, спрашивает мужчина, будто бы догадываясь обо всем. –Более чем, – хрипло бормочет, всё же отведя глаза в сторону, не выдержав цепкого, будто бы вглядывающегося под кожу, взгляда темных глаз паука. Люцифер чуть ведет плечом, ничего не говоря, но и не показывая ни одной эмоции, которая могла бы подсказать блондину как себя вести сейчас. Пусть он и чувствовал острую необходимость в высвобождении своего гнева прямо сейчас, но желание что-либо сказать против отчего-то оцепенело от страха. –Выдвигаемся. Надеюсь на этот раз ты не будешь возражать, потому что после пары часов ожидания я не намерен больше слушать что-либо от тебя, – Куроро на секунду замолкает, но всё же медленно и, если блондину не показалось, осторожно договаривает. – Просто будь немного... послушнее. Несмотря на то, как сильно его покоробило сказанное врагом, он всё же разумно решает прикусить язык, позволяя лишь кидать ненавидящие взгляды в сторону мужчины. Весь остальной путь до границы они проводят молча, даже ни разу не заикнувшись о том, что Курута обязан выполнить любое желание брюнета. Отчего-то, несмотря на жуткую злость, направленную на паука и самого себя за глупо принятое, заранее проигрышное, предложение, Курапика чувствует легкое облегчение за то, что хотя бы эта тема не было поднята ещё ни разу. Он бы просто не выдержал и от злости бы что-то натворил такое, за что бы потом серьезно жалел. *** Куроро не мог не гордиться собой: несмотря на все трудности, которые предвещала им(ему и Курута) граница, он смог провести их через неё без лишнего внимания к себе. О, это было трудно! Целая эпопея из телефонных звонков, напоминание о многочисленных долгах бывшим коллегам по профессии, прикрытые легкой вуалью угроз уговоры особо ретивых, чтобы они не посмели привлечь внимание Ассоциации Охотников или теневой мир мафии... Он хорошо подготовился к этому моменту. Будь он в одиночестве всего этого было бы не нужно. В конце концов, что для него значит лишнее внимание к себе опасных противников? Это было даже забавно. К его поимке и последующей смерти всегда высылают целые отряды воинственно настроенных пользователей Нэн, группы мафиози с многочисленным оружием, наемных убийц. Как они только не изворачивались, готовились и не пыхтели от усердия, но всё было без толку. Они могли заставить его попотеть, когда ему лично был только присвоен «С» или, в редких случаях, «В» класс опасности, но после «В+» плавно перешедшего в «А», подобные сборищи стали настоящим детским развлечением для него. Он мог поддаться им, чтобы его схватили, а потом прямо перед передачей в тюрьму освободиться и незаметно уйти от них, наслаждаясь паническими движениями вокруг себя. Мог стравить несколько группировок между собой, чтобы они даже забыли думать о нем. Забавно было даже выбить из особо наглых весь дух, уничтожить их самонадеянность и передать Фейтану для тренировок его мастерства в пытках. Никак иначе как весельем он не мог назвать это. Однако с Курута всё было иначе. Нет, конечно, если бы тут был кто-то другой, как Иллуми или пауки, он бы не стал заморачиваться и надавливать своим авторитетом на мелких пешек, но не с пользователем цепей. Во-первых, он не хотел рисковать, чтобы блондин попался на глаза какому-то своему знакомому и тот бы решил ему помочь. Естественно у него бы ничего не получилось, но убивать очередного друга мальчишки было нежелательно. Для их будущего плодотворного партнерства необходимо было быть аккуратным в подобных вещах. Во-вторых, Куроро напрягала связь Курапики с гильдией, в которой он значился одним из сотрудников до недавнего времени. Эта организация была на слуху у него уже очень долгое время, к тому же, уже давно точила на него зуб за многочисленные жертвы со своей стороны и море забранных прямо из под носа артефактов, которые он успевал прибрать к рукам прежде, чем их охотники. Мягко сказать, что они его недолюбливали, скорее уж мечтали о его смерти не чуть ни меньше Курута. Вот только Люцифер сильно сомневался, что мальчишка вообще знал об этом, поэтому сразу же отсеял мысль, что он самостоятельно выбил себе место и попал туда именно на почве обоюдной неприязни к Призрачной Труппе. Такие гильдии как эта никогда не распространяли информацию за бесплатно. Значит Курута попал туда по рекомендации одного из сотрудников организации или по просьбе своего покровителя, поскольку по случайности туда было никак не попасть. Кто этот таинственный, но влиятельный покровитель? Сколько бы не искал он ответ на этот вопрос, не нашел даже ниточки, которая бы привела его к ответу. Уже это был показатель. Не то, чтобы он волновался по этому поводу... но появления нежелательной третьей стороны, о которой он ничего не знал, не хотелось. Уже только собирая информацию по последнему выжившему он решил, что мальчишка будет принадлежать ему. Мертвым или живым – не важно. Отдавать даже на мгновение свою игрушку он не собирался. Слишком уж он дорого заплатил за неё, чтобы так неосмотрительно разбрасываться ею. При условии, что он и вспомнить-то не мог, когда в последний раз платил больше назначенной самим собой суммы, две жизни своих товарищей плюс временный развал Бригады, оценивались как нечто запредельное. Поэтому принятое решение по плавному увольнению мальчишки из этой гильдии сводилось к тому, что охотник Курапика обязан был уйти в подполье на неопределенное время, чтобы всё успело затихнуть, а он, на пару с Шалнарком, выведает кто стоит за продвижением блондина по карьерной лестнице. К тому же, делать из Курута настоящего вора было не нужно, предпочтительнее было оставить ему его карточку Хантера, чтобы в последствии он мог пользоваться своими полномочиями во благо Паука. По примеру Шала было понятно, что второй охотник в их Труппе только укрепит их положение и станет хорошим информационным щитом в нужный момент. К тому же, в случае неудачи всегда можно было продать этот кусок пластика за заоблачные деньги. Великолепный вклад, просто замечательный. –Что это за место? – всё же первым заговорил блондин, похоже не справившись с собственным любопытством. Куроро просто не мог не заметить, как блондин поворачивал голову, разглядывая яркие витрины, с преобладающими розовато-алыми оттенками и необычными названиями со скрытым смыслом. Отчасти, это было даже смешно – несмотря на своё не самое лучшее положение, в глазах мальчишки был виден плохо скрытый интерес к окружающей среде. Ещё бы он не был заинтересован, с легким поощрением подумал брюнет. Сейчас они находились не в обычном городе, расположенном на открытом воздухе, куда они попадали сразу после прохождения границы. Нет, они были в огромной пещере, усеянной сталагмитами и сталактитами, и необходимо было внимательно смотреть перед собой, чтобы не встретиться лицом к лицу или не споткнуться с «небольшой сосулькой». Несмотря на это, огромная пещера, размером в несколько километров в длину и ширину, не говоря уже о головокружительно высоком потолке с тысячами опасных снарядов сверху, была жилой. Многочисленные невысокие постройки создавали что-то наподобие лабиринта, чтобы запутать только пришедших путников, а преобладание ярких неоновых цветов повсюду кружило голову не хуже хорошего долголетнего виски. А тысячи различных заведений, сверкающих в полутьме подземелья на пару с некоторыми принявшими причудливую форму минералами создавали атмосферу обманчивой расслабленности и уюта. Экзотика этого места поражала воображение неподготовленного к пещерным красотам путешественника – увидеть «небо» со сверкающими и создающими освещение «звездами», было не тем, что любом мог представить даже в самых смелых своих мечтах. Сам город, несмотря на казавшуюся скрытность места, был шумный и развратный: отовсюду слышались пьяные крики развлекающихся людей, то и дело слышался веселый смех подвыпивших казанов, окруженных матерыми распутными красавицами, опытно разводящими своих кавалеров на редкие закуски, качественную выпивку и интересную информацию, за которую они, собственно, себя и продавали. Не удивительно, что Курута даже не подозревал о существовании этого места. Слишком специфическое, слишком обманчивое и слишком развратное, чтобы юному охотнику кто-то сказал о нем. Вряд ли ему вообще пришлось увидеть даже малую часть скрытых городов, где, за редким исключением, находились самые распространенные и обширные информационные сети известных континентов. –Это Шуузаку, город, где всем правит информация и горячие нравы своих горожан, – снисходительно хмыкнув, решил просветить своего спутника паук, негромко объясняя прописные истины этого города, – Местечко грязное, не всем нравится здесь проводить время, но здесь можно заручиться хорошей поддержкой и, за приличную плату, найти временное убежище от преследователей. Правда, не советую тебе здесь долго находиться или гулять в одиночку. Люди тут не особо приветливы, и если ты не имеешь хотя бы каплю интересной информации или грамм новой сплетни, то ты можешь отсюда даже не выйти вперед ногами. Живущие тут горожане жадные и корыстные, дашь слабину и от твоего тела не останется ничего, банально растащат на органы. –Почему ты это мне рассказываешь? – нахмурившись, тут же задал очередной вопрос Курапика, на секунду задержав взгляд на нем, но почти сразу переводя его вперед, обходя торчащую из пола сосульку. Общая хмурость и мрачность блондина не сильно напрягали Куроро, точно также как и его прожигающие взгляды полные острого недовольства, которое, несмотря на всё, он все же придерживал при себе. Паук сомневался из-за чего: потому что они на людях или потому что устал противостоять ему, пусть и на словах? – Разве не лучше было бы подставить меня и таким образом избавиться? –Это общепринятая информация, – несколько преувеличивая ответил он, умалчивая о том, что это знают лишь те, кто здесь живет на постоянной основе. На самом деле брюнет просто не хотел, чтобы мальчишка решил ослушаться его и нарвался бы на ненужные неприятности, которые осложнили бы их дальнейшее прибывание здесь. Быть может словами он сможет немного усмирить нрав пользователя цепей и всё пройдет так, как нужно ему, – И я уже говорил тебе, что не собираюсь избавляться от тебя. От этого будет больше неприятностей, чем пользы. –Да ты что? – с еле слышным сарказмом пробормотал себе под нос последний из своего племени, видимо думая, что он не способен услышать это в общем шуме улицы, – ..тело хоронить для тебя всё равно не принято... убил, бросил и забыл... ублюдок... Неохотно нахмурившись, паук сдержал первый порыв спросить у блондина, что случилось с мертвыми телами его соклановцев. Ему было интересно узнать, как Курапика выжил, где находился и как отреагировал на печальное известие. Как быстро попал в родное селение и попал ли вообще. Что чувствовал, как пережил это? Любопытство сжигало его изнутри, но прямо сейчас он не мог узнать всё это. Возможно чуть позже. Не сейчас. Люцифер опасался, что подобными вопросами вызовет у пользователя цепей не просто ярость, а настоящее бешенство, после которого ему придется убить мальчишку. При всём нестабильном состоянии молодого охотника, которое колебалось между неустойчивым недовольным спокойствием и открытой ненавистью, любая мелочь, – а в этом случае серьезное оскорбление, даже паук понимал это, – могла спровоцировать открытый конфликт. Уж лучше было не рисковать так сильно, он итак балансировал на тонкой грани, чудом усмиряя многочисленные конфликтные ситуации, на которые, намеренно или ненамеренно, провоцировал его блондин. –Ты хочешь ещё что-то спросить, верно? – заметив пристальное внимание к себе, уделяет Курута внимание, краем глаза следя за реакцией на его слова: она не заставила его ждать. Курапика поджал губы, отведя от него взгляд и о чем-то усиленно думая, возможно решая нужно ли ему отвечать или нет. В принципе Куроро не ожидал от него ответа, но всё же решил спросить, пытаясь хоть как-то поддержать их сухой разговор. Кое как он понимал, что даже те слова, что мальчик уже успел произнести отчужденно-спокойным тоном могли даваться ему с большим трудом, но всё же попытаться стоило. –Зачем ты сюда пришел? – всё же тихо произносит охотник, но по его напряженному тону понятно, что его догадки были верны и мальчик борется с самим собой, чтобы выведать у него хотя бы чуть-чуть информации. Возможно, он растерян. Не понимает, чего ожидать от своего следующего шага, будто бы ходя по минному полю и всё время ожидая какого-то подвоха. Это было естественно, но... Сколько он продержится в таком темпе? Куроро не знал стоит ли ему вмешаться, чтобы остановить Курута. Какая-то его часть остро желала заставить мучиться блондина, таким образом мстя за Паку и Убогина, но будет ли от этого польза оставшимся лапам паука? В отличии от двух товарищей, все остальные живы и сейчас нуждаются в голове, которая их направит на верный путь и усилит по максимуму. А свежая сила будет заключаться именно в этом мальчишке, который всё же смог добиться успеха в противостоянии Труппе. Признаться, лидер Геней Редана всё ещё был расстроен неспособностью своих подчиненных слаженно решать невыгодные для них проблемы. Как оказалось, Курапика, мальчишка по сравнению со всеми остальными, был способен с легкостью обмануть их, заманив в хорошо спланированную ловушку. Выдуманную, буквально на ходу, ловушку, заманившую в свои сети абсолютно всех членов Бригады, вмиг разучившихся думать самостоятельно. –Мне нужно забрать некоторые вещи у одного моего знакомого, – рано или поздно, но Курута всё равно бы узнал цель их прибытия сюда, поэтому он решил говорить максимально честно, чтобы в дальнейшем не было неприятных эксцессов, – Однако я не знаю, прибыли эти вещи уже или нам придется подождать пару дней, пока они прибудут. Но в любом случае я думаю, что нам придется остаться здесь на день-два, чтобы набраться сил и провизии перед предстоящим путешествием. Поэтому сейчас я ищу место для безопасного ночлега. Он упорно делает вид, что не замечает настороженного взгляда светло-серых глаз, – как оказалось, именно такой цвет у настоящих глаз блондина, – но с трудом сдерживает удивление, когда видит, что мальчик спотыкается на ровном месте и чуть морщится, будто прогоняя что-то от себя. Впервые Люцифер всерьез задумывается о настоящем физическом состоянии своего пленника и тут же понимает, что общая бледность пользователя цепей ему привиделась совсем не из-за мрачного освещения пещеры. Вздохнув, он понимает, что ему потребуется покупать также лекарства и всё же следовать курсу лечения, выданному ему Тодоокой. Старик впихнул ему этот листок в руку, со словами, что если Люцифер хочет, чтобы мальчишка был в рабочем состоянии, то он будет вынужден следовать написанному слово в слово и не давать отлынивать от приема таблеток самому Курута. Поражаясь всё больше всем проблемам, которые несет в себе его решение оставить в живых последнего выжившего из своего племени, Куроро решительно отказывается от мысли, что он всё же необходимо было убить Курапику уже давно. Он уже решил, что мальчишка принесет пользу, а значит так оно и будет. И ничто, даже отравление или болезнь, не спасет блондина от его желаний, утянув по ту сторону грани. Напротив, пока Куроро того будет хотеть, мальчик будет жив и относительно здоров. –Стой! – громким окриком отдернул его Курута. Это прозвучало так резко и неожиданно смело, что Куроро не думая ни на секунду остановился. Кинув короткий взгляд на дверь напротив, которая вела его в нужное ему заведение, оборачивается и вопрошающе приподнимает бровь, молчаливо спрашивая, что случилось. Курапика едва заметно морщится, не скрывая брезгливости и непонятного мужчине осуждения во взгляде. –Ты ошибся дверью, это не гостиница, а.. – от взгляда паука не скрывается короткая заминка юноши и последующее сказанное более тихим голосом: – ..бордель. Прямо в этот момент из окна первого или второго этажа этого заведения доносятся томные вздохи, плавно перетекающие в более громкие стоны. Блондина едва заметно перекашивает и тот передергивает плечами, мрачнея на глазах. Куроро удивлен. Что это за реакция такая? Это не было похоже ни на что прежде и это сводило его с ума. В самом ужасном смысле этого слова, потому что он никак не мог понять, что вызвало в его вынужденном компаньоне подобную реакцию. –Вообще-то нет, – спокойно ответил, едва заметно усмехнувшись уголками губ, хотя всё ещё не особо понимал причину недовольства Курута. Он не мог не признать, что это было интересно – о чем же думал мальчишка, действуя так странно, – Это отель, просто специализированный на любовные утехи. Тут трудно найти что-то другое, разве ты не заметил? Я даже не уверен, существует ли здесь что-то повернутое не на сексе. Ему видится нечто странное: пользователь цепей, до сего момента показывающий ему лишь ненависть и гнев, опасливо нахмурившись, нерешительно застыл на месте каменный изваянием. –Я туда не зайду, – категорично заявил он, сделав шаг назад и приняв оборонительную позицию, – Иди туда сам, я тут постою, пока ты будешь делать то, что хотел. Куроро задумчиво молчит, обдумывая слова охотника и всю ситуацию в целом. –Нам нужно место для ночлега, – на пробу попробовал напомнить, уже заранее зная, что первая попытка канет в лету, – Мы не можем спать на улице, Курута. И нет, я не позволю тебе самому спать на улице. Я не хочу наутро не найти тебя, из-за излишне проворных горожан. Это ясно? – добавив больше интонации в голос, спросил он, не особо чувствуя согласие со стороны блондина. Курапика кинул на него очень странный, полный чего-то недоверчиво-опасливого, взгляд, после чего отвел глаза и всё же нехотя кивнул. Вздохнув, Люцифер отворяет двери, внимательно следя за тем, чтобы Курута первым зашел в здание. Громко затрещал колокольчик над головой, привлекая к себе внимание немногочисленного персонала находящегося в фойе отеля. Несколько взглядов скрещиваются на новых лицах, после чего администратор гостиницы, полноватая женщина с пронзительным взглядом, приглашающе улыбнулась, рукой подзывая к себе посетителей. –Приятно видеть новые лица в отеле «Амур», господа, – с соблазнительной поприветствовала их она, слегка наклонившись вперед и показав внушительный бюст, хорошо виднеющийся, благодаря глубокому вырезу полупрозрачной майки красного цвета, – Чего желаете? У нас есть большой ассортимент разнообразных комнат с многочисленными услугами для наших...ммм... гостей, – облизав пухлые губы при виде стоящего рядом с ним блондина, таинственно сверкнула глазами администраторша – похоже он был в её вкусе. Курапика вздрогнул, и резко отвернулся в сторону, делая вид, что убранство отеля заинтересовало его куда больше, чем красивая женщина за стойкой, кокетливо наматывающая длинный локон ярко-рыжих волос и таинственно сверкающая зелеными глазами. –«Ах, вот оно что!» – со вспыхнувшим вмиг весельем Куроро осознал причину беспокойного поведения блондина: призрачный румянец на бледных щеках не заметить было просто невозможно. Судя по сдавленному смешку и взгляду полном коварного торжества, администратор тоже пришла к похожему выводу, поэтому поудобнее устроилась на стойке, намеренно наклоняясь ещё больше вперед, в конец смущая своим поведением мальчишку, который в этот момент всё же кинул на неё пару скользящих взглядов. –«Не думал, что у него есть подобные слабости. Мне казалось, что в его возрасте он не должен был чувствовать себя неловко от внимания противоположного пола, но, похоже, он куда более стеснительный, чем я мог предполагать. Это надо учесть и как-нибудь воспользоваться этим в будущем.» В голову приходит пара каверзных мыслишек, но он их отгоняет за ненадобностью. На данный момент ему хватает и того, что он имеет сейчас. Он увидел уже достаточно, чтобы иметь повод для долгих раздумий на счет мальчишки. Хотя то, что он пользуется вниманием у женщин всё равно не может не порадовать паука – ещё бы, какой же это плюс! Отвлечение внимания, дополнительная информация, возможность влияния на взрослых дам... Этот бонус не останется без должного внимания. –Нужен один номер, люкс, без изысков, – доверительно улыбнувшись женщине, оглашает свои требования Куроро, хорошо зная о «сюрпризах» в подобных отелях, – Мы не уверены, что успеем сделать всё, что нужно вовремя, поэтому рассматриваются варианты номеров с возможным продлением контракта, если оно того потребуется. На данный момент я бронирую номер на три ночи и два дня. Я же могу так сделать, верно... хм, – короткий взгляд на бейдж помог узнать имя администраторши, –...Джуди-доно? –Да, да, конечно же можете! – понимающе усмехнулась она, сразу поняв, что перед ней стоит не простой путник, а кто-то хорошо знающий неназванные правила Шуузаку. Это хорошо, таким образом его не будут пытаться обмануть или подставить, если появится кто-то, желающий найти Люцифера или Курута. За своих или «условно своих» горожане молчат долго и уверенно, несмотря ни на что, кроме способной заинтересовать информации. При условии, что они требуют что-то новенькое, мало кто умудряется удовлетворить потребности обывателей. –Третий этаж, тридцать пятый номер. Деньги платите сейчас или потом? Вот бланк, заполните его и получите ключи, – положив на стойку ключ с необходимым номерком, оповестила его женщина. –Потом, – подумав, вымолвил Люцифер, наслаждаясь вмиг вспыхнувшей аурой злости по правую сторону от себя. Послышался скрип зубов, свидетельствующий о первом признаке ярости мальчишки, который наверняка решил, что он солгал о том, что заплатит в дальнейшем будущем, – Курапика, что-то не так? – наигранно удивленно, с притворной заботой в голосе спросил паук, на секунду поворачиваясь к пользователю цепей. Впервые названный по имени Курапика ошарашенно замер на месте, широко раскрыв глаза и, кажется, не дыша. Его плечи следка подрагивали от сдерживаемого приступа гнева. Получив достаточно удовлетворения от побледневшего больше обычного Курута, он возвращается к заполнению бланка, удержав при себе удовлетворительную усмешку, чтобы не провоцировать мальчишку ещё сильнее. –Я в комнату, – всё же справившись с эмоциями, тихо говорит Курута, резко хватая ключи со стола и быстрым шагом направляясь к лестнице, игнорируя один удивленный и один насмешливый взгляд себе в спину. Когда он скрылся с их глаз, администраторша удивленно присвистнула и перевела взгляд на неторопливо заполняющего бланк Куроро: – У вас специфические отношения с вашим партнером, господин, – мимоходом заметила она, – Но я несколько удивлена, что такой состоятельный мужчина, как вы, предпочитает юных и неопытных мальчиков. –Вы просто не представляете насколько наши отношения специфические, Джуди-доно, – усмехнулся в ответ на сомнительный комплимент Люцифер, отрываясь от бланка и задумчиво вертя в руках предложенную ручку. Переведя взгляд на соблазнительную женщину перед собой и внимательно оглядывая её хорошие формы, паук повторно повторят одними губами слово «насколько», приятно улыбаясь оппонентке, пока никак не комментируя вторую часть сказанного. Знала бы эта женщина хотя бы одну треть от всего, что связывало его и этого мальчишку, она бы не нашла ни одного слова, как бы описать тип тех отношений, которые были у них. –Но знаете, Джуди-доно, я был тоже удивлен, когда понял, что вы, будучи замужем, так пристально смотрели на моего партнера, – понизив тон до тихого баритона, продолжил говорить мужчина. – Кажется, вы хотели что-то спросить у него, верно? Если вам что-то нужно от него, – выделив интонацией последнее слово, притягательно улыбнулся паук, привлекая к себе заинтересованный взгляд администраторши. – ...то просто спросите это у меня. Я отвечу на все ваши вопросы, касательно него, Джуди-доно. –Конечно, господин, – с чуть померкшей улыбкой сказала она, недовольно вздохнув при взгляде на собственное обручальное кольцо на пальце. Кажется он случайно попал прямо в больное звено администраторши и не сказать, что он сожалел об этом. Мысль о том, что его посчитали геем несколько покоробила его. – Но я не имела ничего странного ввиду. Просто всего лишь хотела узнать сколько вы заплатили за него и где нашли такого симпатичного мальчика. Куроро вопросительно изгибает бровь, не высказывая ни грамма того удивления, что испытал прямо сейчас. Он не ожидал, что женщина подумает, что Курута один из здешних шлюх. Этого не было в его планах, собственно, как и то, что кто-то вдруг посчитает их разношерстную компанию парой. Ни он, ни Курапика, не высказывали ни капли добрых намерений к друг другу, даже шли поодаль, пусть и следя друг за другом глазами во избежание потери спутника или опасных движений противника. Говорили редко, в основном лишь бросаясь едкими замечаниями или грубостью (за редким исключением, когда Курута сдерживал свой нрав, а Куроро, не иначе как снисходительно, посвящал его в свои планы). И тут такой розыгрыш? Раньше, когда он путешествовал с кем-то из пауков, такого никогда не случалось: ни с женской половиной банды, ни, тем более, с мужской. Нет, конечно это было бы странно, если бы подобное случилось с тем же Финксом или Фейтаном. Всё же менее вероятно, но... Немного подумав и представив, как выглядят два привлекательных, но совершенно разных человека со стороны, Люцифер удрученно вздохнул. Кажется, если он продолжит ходить с Курута, то подобное станет нормой для них обоих. –Достаточно, чтобы быть на грани банкротства, – и это было даже правдой, ведь мальчишка и правда стоит очень много по всем меркам этого мира. А также продолжал набирать себе цену, потому что даже при том, что молчаливо стоял рядом с ним, сумел создать проблему. – Но знаете, если он всё же вас серьезно заинтересовал, то можете попытаться поладить с ним. Думаю, завтра он будет в великолепном состоянии для продолжительной прогулки с одной обворожительной леди. Проблему для самого себя, потому что Куроро решительно отказывался решать её сам, без морального удовлетворения, как компенсацию за все проблемы, которые создавал своим присутствием мальчишка. –И вы не будете против? –Кто я такой, чтобы заставлять других платить также, как заплатил за него я? – тонко усмехнулся мужчина, с удовольствием представляя реакцию блондина, когда он узнает, какую «свинью» он ему подложил. – «Не хочет показывать свои глаза – заставлю. Посмотрим сколько он продержится в таком темпе.» Распрощавшись с Джуди-доно, Куроро не мог не подумать о том, что всё же польза от этой женщины будет огромная: он сможет не заботясь ни о чем связанном с Курута, заняться своими делами, в то время как сам Курапика будет полностью занят своей поклонницей, которая отлично помешает ему нахвататься проблем в городе. Паук просто не мог запретить самостоятельно передвигаться своему пленнику, не желая ущемлять права горделивого ребенка больше необходимого. Это могло привести к нежелательным последствиям, а значит, откладывалось в сторону за ненужностью. К тому же, возможно, несмотря на свою скромность, блондин даже воспользуется её услугами и немного расслабится. Или, наоборот, разозлится, и как только увидит Люцифера предъявит ему свои претензии вместе со своими красивыми алыми глазками. Сам не замечая того, Люцифер идет с широкой улыбкой на губах, полной предвкушения и веселья от будущих перспектив. Эта женщина даже не представляла, что своим интересом к мальчику, ему же создала проблемы. Как же вовремя она появилась.