Наш маленький, но большой мирок.

Глава переписывается. На данный момент советую её даже не воспринимать частью фанфика. С этой главы вплоть до 24 включительно будут большие измерения. Приходите чуть позже, новые главы могут быть выложены в течении некоторого времени. То, что не будет изменяться – это все главы второй части. Желающие могут пропустить эти отрезки глав и перейти сразу туда. Оповещение о новых главах будет публиковаться в конце каждой новой главы второй части фанфика. Светло-синяя накидка с вычурными рисунками манила взгляд, вынуждая шумно проглатывать образовавшуюся слюну и старательно делать вид, что ей совершенно не интересен новый многослойный фасон одежды. Руки так и тянуло, чтобы потрогать шелковую ткань, огладить края нашивных узоров, тянущихся ввысь и завивающихся во внутрь на концах, расправить складки и отдёрнуть в сторону внешние слои накидки, чтобы увидеть внутренний покрой вместе со вшитыми в ткань защитными оберегами и пышное, из-за своих слоёв, белоснежное платье с широкими рукавами. Тонкие золотистые ленты из блестящей ткани украшали края одежды и казались чем-то удивительным, хрупким настолько, что перехватывало дыхание от красоты. Рукава накидки, в которых её тонкие руки обязательно будут скрыты от любого людского взгляда, – к слову, рукава накидки были такими же широкими, как и рукава платья, но лишь чуть-чуть длиннее, – потеряли свою первоначальную форму простой синей ткани, теперь напоминая больше изысканное полотно из золотистых нитей, которые создавали необычайные ветвистые узоры. На столе рядом с манекеном лежала тонкая золотистая ткань, наверняка выкроенная из того же блестящего материала, что и ленты на полах белоснежного, чистого и невинного, как первый снег платья, на краях накидки и на местах, где должны быть, предположительно, её плечи. Её наверняка будут использовать как пояс, чтобы накидка не висела на её тонкой детской фигурке, а лежала точно впору, подчёркивая её хрупкость и беззащитность. На ровно сложенном поясе лежала ещё одна, совсем тонкая и украшенная золотистыми нитями синяя полоска ткани. Мама говорила, что несмотря на всю кажущуюся лёгкость этого своеобразного обруча, он плотно будет прилегать к волосам и со стороны Курапики потребуется большие усилия, чтобы неосторожным движением не испортить предварительно сделанную причёску. А ещё, что вкрапленные в ткань нити очень тяжёлые и ей не стоит надеяться на их обманчивую структуру, а готовиться к тяжелому бремени этих незатейливых украшений. Неловко потоптавшись на месте, девочка поправляет упавшие на лицо длинные золотистые локоны, которые ей запретили срезать вплоть до окончания церемонии представления наследника их клану. Честно, она не сильно любила длинные волосы – они мешались. А ещё о них каждый день необходимо было заботиться, укладывать в причёску и поправлять топорящиеся волоски. Зачем это было нужно она не сильно понимала, поскольку была ещё достаточно мала для этого. Однако знала, что это надо и послушно слушалась неписанного закона. Хотя всё равно обрежет их уже завтра, потому что с короткой стрижкой намного удобнее тренироваться и читать книги, которые папа так небрежно оставляет у себя в кабинете. Впрочем, последние месяца два ей были запрещены любые тренировки с острыми предметами, потому что велик был шанс случайно обрезать волосы. Поэтому всё это время старшие братья и сёстры, заставляли её заниматься физическими нагрузками, объясняя способы передвигаться быстро или по-максимуму использовать своё тело, медленно учась контролировать мускулы ног и рук. Их ей поставили, как младших учителей те, кто был постарше и, соответственно, имел много несомненно важных дел, чтобы тратить своё время на свою ученицу в такой важный момент, как предстоящая церемония. Это даже не обижало, ведь она не по наслышке знала, как много всего делали взрослые, стремясь подготовить всё необходимое и довести незавершённые дела до своего логического конца. Последнее время мама и папа уставали так сильно, что под вечер валились с ног от усталости, ведь именно к ним шли с многочисленными вопросами, которые необходимо было решать быстро, не мешкая. И она это всё видела, поэтому и не возражала, даже когда это следовало бы сделать. –Так ты уже тут, Курапика, – послышался мягкий голос позади девочки, вынудивший её тут же подпрыгнуть на месте и испуганно обернуться назад. – Я считала, что одной лишь мне приспичит сюда пойти, чтобы отдохнуть от всего того хаоса снаружи, но похоже мои гены передались тебе даже в этом. –Мама, – потупив взгляд, пробормотала совсем ещё юная Курута, чувствуя себя неловко от того, что её всё же нашли, и не кто-то из родственников, а именно мать. – Прости, я просто не выдержала, мне было слишком интересно, что вы все мне приготовили. –Всё в порядке, – улыбнулась молодая женщина, ладонью потрепав её по волосам. Курапика с радостью восприняла подобную ласку и даже вытянула шею, чтобы получить как можно больше нежных прикосновений, которые в последнее время были слишком редкими, чтобы быстро насытится ими прямо сейчас. Как же сильно она любила, когда мама делала так! –Когда я была в твоём возрасте, я также, как и ты, не могла никак дождаться моего первого выхода в люди. Мне было интересно всё связанное с церемонией, и одежда была одной из тех вещей, которые будоражили моё сознание. В конце концов я та ещё модница, верно? Мама состроила совершенно невинное, детское личико, хлопнула пару раз ресницами, после чего весело подмигнула ей и захихикала в подставленные ладоши. Курапика неожиданно для самой себя нашла довольно забавным факт кривляний мамы, с виду такой прекрасной и идеальной во всём молодой женщины. И ведь правда, в клане то и дело слышались шепотки, называющие маму не иначе, как «Леди» или «Госпожа». Это доказывало, что в клане её уважают и величают, как хорошего лидера, о котором говорить плохо никто не имел права. Нет, более того, никто даже делать этого не хотел, считая её великолепным руководителем, практически идеализируя её в глазах других. Девочка не нашла ничего более правильного, чем захихикать в ответ. –Мам, расскажи поподробнее о церемонии, – отсмеявшись, попросила Курапика, всё же решив подойти к манекену и дотронуться ладонью до материала: мягко. – Последнее время о нём только и говорят, готовят меня непонятно к чему, но с их слов всё как-то не так звучит. Мне кажется, что они чего-то не знают, потому что тот же дед говорил совсем другие вещи. Или я чего-то не понимаю? Девочка чувствовала затылком очень тёплый, поощряющий взгляд – это воодушевляло, заставляло быстро думать, чтобы сказать что-то умное, показать маме, что она достойна... Чего – ей ещё неизвестно, но почему-то подобные мысли всё чаще и чаще мелькали в её голове. Хотелось показать, что она выросла, стала умнее, что может разговаривать также, как и многие взрослые, которые окружали её с самого рождения. Наверно, ей просто хотелось признания со стороны взрослых. Не для чего-то конкретного, просто для галочки, которая была настолько важной в её маленьком мире, что значила намного больше, чем новая игрушка, которых у неё было достаточно с рождения. –Дай-ка подумать, – задумчиво протянула синеглазая женщина, бесшумно подойдя к дочери и погладив её по плечу, чтобы девочка обратила на неё внимание. – Когда я была в твоём возрасте, всю информацию о церемонии я искала сама, потому что мои родители были вечно заняты, а меня оставляли одну на попечение нудных учителей. Мне было так скучно, что я научилась убегать от них и прятаться так хорошо, что лишь мама могла меня найти.... Так о чем это я, – спохватилась Натсу, вспомнив о вопросе. – Прячась по укромным местам, я слышала много слухов о церемонии. И точно также, как и ты сейчас, я не понимала, почему соклановцы говорили совершенно разные вещи, если правда должна была быть лишь одна. В пылу разговора, женщина подцепила кончиком пальца ободок и немного покрутила его в воздухе, улыбаясь собственным воспоминаниям. Курапика не могла не подумать о том, что слухи слухами, но настоящая мама всё же намного лучше, великолепнее, чем идеализированный другими образ настоящей леди. Такая мама была в сто раз чувствительнее и проницательнее, чем её другой образ, вторая её часть, созданная для того, чтобы люди, не просто любили женщину, но и видели её решительность, ощущали твёрдую волю, уважали чужое желание и боялись. Когда-то в будущем Курапике тоже придётся выдумать для себя тысячи образов, которые будут не просто маской, а настоящей частью её сути. И, честно признаться, ждала этого с нетерпением. –Однако, как оказалось, всё, о чем думала и знала я, и всё, о чем разговаривали другие – всё это оказалось одной единой правдой. Но, наверно, мне стоит лучше это объяснить тебе, – заметила её непонимание Натсу. – Начну я объяснять это на примере самой церемонии наследования. Как ты знаешь, это не просто праздник, где люди едят и пьют за здоровье официально выбранного и вовсеуслышание объявленного клану наследника. Точнее, это праздник, но не для наследника. Для наследника это самый настоящий ритуал. –Что? – подпрыгнула на месте Курапика, от неожиданности едва не опрокинув манекен, потому что слишком быстро обернулась. – Но в ритуалах же участвуют только самые старшие и опытные из клана! Я же ещё даже не ученик, да и если на то пошло, то мне обязаны помогать взрослые, это же мой первый опыт! Мысли начали перемешиваться, а тревога заполонила сердце. Как так? Почему ей об этом никто раньше не сказал? Это же слишком важное известие, чтобы умалчивать! Первый в жизни ритуал – это же длительная подготовка, изучение и практика на фальшивках.... И всё это у неё было. Её действительно готовили, готовили играючи, не напрягая и не беспокоя, объясняя всякие непонятные мелочи. Чтобы не беспокоилась, не боялась, не тревожилась, а просто учила, как любую другую тему. –А что по твоему будут делать все те, кто придут поздравлять тебя во время церемонии? – по лицу молодой женщины пробежала слабая тень беспокойства, оставшаяся незамеченной со стороны встревоженной будущими событиями дочки. – Все, кто будет присутствовать там, попадут под раздачу от первого проведённого ритуала. Отдача будет слабой, никто этого даже не ощутит, потому что там соберётся весь клан. Это называется «влияние». –Ты имеешь ввиду «влияние», о котором ты говорила с тётей Ритсу несколько дней назад? – непонимающе склонила голову на бок юная Курута. – Я ещё тогда хотела спросить об этом у вас, но вы не обращали на меня внимания, увлечённые беседой. А потом я забыла.... ой! По очень уж выразительному взгляду синих глаз, Курапика поняла, что её в тот раз не просто не услышали, но и не заметили. Или подумали, что она спит, а она в полудрёме лишь подумала о том, что надо было спросить у них о непонятном термине. –Я не должна была этого говорить, да? – покраснев, неуверенно спросила она. –Нет, дорогая, ты не должна была об этом знать. Вообще. Это не та информация, которую кто-то должен услышать по случайности, – потерев виски, устало произнесла Натсу. – Я надеюсь ты никому об этом ещё не говорила? –Нет, мне же некому, ты же знаешь, мам, – неосознанно наматывая длинный локон на палец, тем самым повторяя привычный жест матери, пробормотала Курапика. – Из взрослых, я делюсь секретами только с тобой и папой, а к другим мне как-то неловко подходить с расспросами, пока они так заняты, как сейчас. Да и говорила об этом ты с тётей, может другие не должны знать об этом... Ты же всегда мне говорила быть осторожной. –А как же Курама? – удивилась женщина рассуждениям дочки. – Разве ты с ней не проводишь много времени? –Так она же маленькая, мам! –И то верно, только ты тоже маленькая, пусть даже будучи умнее многих своих сверстников, – усмехнулась синеглазая Курута. – Вот только не стоит считать, что твоя сестра намного меньше тебя, Курапика. Это может сильно отразится на ваших отношениях, если ты начнёшь слишком сильно опекать её. –Мам! – покраснев, вскрикнула Курапика. – Я знаю это! И я её не опекаю! Мы просто проводим время вместе, и я ей немного помогаю с уроками. –А ещё с тренировками, – по-доброму заметила Натсу. – Также ты разговариваешь со взрослыми вместо неё, хотя это только вредит вам обеим. А если её кто-то обидит, ты тут же мчишься драться с обидчиком, забывая о том, что он может быть сильнее тебя, – усмехнулась она, но потом уже более серьёзным тоном добавила: – Ты понимаешь, что некоторые вещи твоя сестра должна делать сама, чтобы в будущем не зависеть от тебя? –Я же сказала, что всё знаю, мам! В установившейся после окрика тишине обе обладательницы золотистого цвета волос сверлили друг друга взглядами: девочка рассерженным и обиженным, а женщина внимательным и снисходительным. Курапике было обидно, ведь все эти разговоры с ней проводят с самого рождения Курамы, как только увидели, что ей сильно полюбилась младшая сестрёнка. Это было что-то негласной битвы, между девочкой и всем остальным миром, ведь даже родители не поддерживали её в этом. Они считали их связь губительной, которая когда-то им обоим серьёзно навредит, волновались и вечно пытались оградить детей друг от друга ради их же блага. Однако они не понимали, что это благо ни Курапике, ни ещё совсем маленькой Кураме, было не нужно – они были счастливы и так. И старшая из сестёр считала, что так будет всегда. Как же иначе? Они обе были рождены от одних и тех же родителей, имели схожие черты лица, а ещё им сильно нравилось быть вместе. Подобные связи были нерушимыми, самыми крепкими и надёжными. И нисколечко не губительными. –Ладно, на этот раз поверю тебе, – вздохнула себе под нос Натсу, а потом уже громче сказала. – Но это и правда хорошо, что ты никому ничего не рассказала, а в особенности – своей сестре. –Почему? – тут же вскинула голову сероглазая. –Потому что, как ты недавно выразилась, она маленькая, и даже я, будучи её матерью, не могу сказать, будет она обладать тем же талантом, что и ты, или нет, – нехотя отвела в сторону взгляд женщина. – Честно, я бы даже предпочла, чтобы хотя бы она не имела предрасположенностей к «влиянию». Оно слишком опасно для детей... и для таких же обладателей таланта, как у неё. Вполне вероятно, что имей она способности, произошло бы невероятно плохое для всей нашей семьи. Курапика всеми силами силилась понять хоть что-то из сказанного, но из-за нехватки информации и, возможно, её возраста ей было это не дано. Поэтому, чтобы понять хоть что-то, она решила начать задавать вопросы, вводя свою маму в глубокое состояние растерянности от количества разношёрстных вопросов. –Разве «влияние» – это не что-то, что появляется лишь во время ритуалов, мам? И почему Курама может не иметь способностей к этому? Я же имею, и ты тоже, а папа... На счёт него не знаю, но это не важно. И почему «лучше», если ты не имеешь способностей? Разве это не показатель твоей силы, как члена нашего клана? Натсу растерянно улыбнулась. Неужели в её возрасте она и сама была такой? Скорее нет, чем да. По её воспоминаниям она просто была наивнее и рассеяннее, поэтому не задавалась этими вопросами, банально принимая сказанное другими за не очень интересную и довольно глупую истину, совершенно не нужную для неё. Значит это было что-то характерное её мужу. Что же, ничего удивительного в этом не было, однако всё же иногда видеть чужие черты в собственном ребёнке её неимоверно расстраивало. И плевать было, что эти черты были характерны для её мужа. Это не меняло того факта, что её злит само существование пятидесяти процентов чужих ген в её дочери. Глупые гены. Хорошо хоть гены именно её семьи были намного мощнее чужих и дочки не унаследовали природный жгучий чёрный цвет волос их отца. Это не было бы ужасно, в конце концов Акиру она всё же любила, но всё же оказалось бы несколько драматично. –У тебя полностью неправильное понятие «влияния», дорогая моя, – мягко улыбнулась она, обрывая довольно забавную цепочку мыслей, которой она обязательно поделится с мужем. – Постой, не говори ничего, я сама всё расскажу тебе, просто не перебивай меня, хорошо? Курапика послушно кивнула и, не спрашивая разрешения, села матери на колени, не желая больше стоять на ногах, а вполне ожидаемо захотев приятно устроиться на диване в маминых объятьях. –Понимаешь ли, «влияние» – это не нечто, которое появляется только во время ритуалов, похожих на тот, который вскоре должна будешь пройти ты. На самом деле, это спящая в нас энергия, которую мы вполне осознанно или неосознанно выпускаем из своего тела. Во внешнем мире таких людей много, но не все имеют... мм... природную склонность к тому, что есть у большинства из нас. Наша, кхм, энергия, она завязана на наши глаза, то есть напрямую зависит от них. Поэтому, собственно, те, кто имеет самый яркий оттенок глаз в их активированном виде, и становятся наследниками. –Ах, правда? – удивилась девочка, перебивая свою маму, однако та не разозлилась и спокойно продолжила свой рассказ. –Обычно таких детей было много, но со временем наш клан измельчал и уже на сегодняшний день у нас есть лишь один полноправный наследник с одним из ярчайших алых оттенков – то есть ты. А если говорить о полностью всём клане, то из нас лишь несколько десятков человек может поддерживать активный вариант глаз больше пары минут в день, как это происходит у всех остальных. Это всё из-за того, что со временем нас стало меньше, а те кто остался либо уходят из клана и смешиваются с простыми людьми, либо приводят обычных людей к нам. Промочив губы язычком и краем глаза заметив, что Курапика всё ещё внимательно слушает её, Натсу с поощрением погладила дочку по голове и продолжила: –Лишь такие, как чистокровные или полукровные члены нашего клана, могут пользоваться «влиянием». У нас просто скапливается слишком много энергии в теле, и часто, даже если мы не пользуемся активированным вариантом глаз, эта энергия сама по себе влияет на окружающий нас мир. Часто эта энергия действует на благо своего хозяина, помогая ему в чём-то, «влияя» на, например, людей вокруг тебя, чтобы они выполнили что-то прямо в эту секунду и не смели ослушаться. Именно поэтому знающие о нашем даре люди, прозвали его «влиянием». Курапика моргнула, пытаясь ухватиться за внезапно возникший в голове вопрос. –Так как наша энергия – это скопление в нас ауры со стороны природы, что-то вроде заначки, то она с лёгкостью проскальзывает сквозь защитный механизм других людей, и ненавязчиво подсказывает им, что надо делать, создавая впечатление, будто бы это они сами хотели сделать. Зачастую люди об этом даже не догадываются, потому что привыкли бояться лишь того, что видят, но не того, что есть внутри. –А бывали случаи, когда эта аура действовала против своего хозяина? –Бывали, но их слишком мало, чтобы обращать на это внимание, дорогая, – задумчиво ответила Натсу, положив подбородок на плечо сероглазой. – На самом деле, даже если тебе кажется, что это было сделано тебе во вред, то это не совсем так. У ауры нет мыслей о том, чтобы навредить тебе, потому что она, как известно, вещь лишь наполовину одушевлённая. Она просто действует так, как считает нужным в данный момент. –Например? –Ну, лучший пример её поведения, думаю, это воздух, то есть, лёгкое дуновение ветерка, штиль или торнадо. А так как мы особо чувствительны к природным дуновениям этого ветерка, то она воспринимает нас, как что-то более родное, чем остальные люди, которые обычно окружены защитным барьером с рождения. Поэтому помимо пугающей всех красоты наших глаз, мы можем, если чего-то очень сильно захотим, повлиять на кого-то. –Ааа, – с озарением распахнула глаза и протянула гласную Курапика. – Вот что имел ввиду дед, когда говорил, что надо бояться не цвета наших глаз, а того, что за ними кроется! Значит нас боятся именно из-за этого ветерка, который нас защищает, да? –Нет, – чуть резче необходимого, ответила женщина, после чего уже более мирным и успокаивающим тоном добавила, – На самом деле это две вещи, которые совершенно не связаны между собой. Не путай то, что нам дают алые глаза и то, что мы имеем сами по себе, потому что мы просто имеем другое устройство организма по сравнению с обычными людьми. –Я думаю, что...мм ... нет, всё понятно, – запинаясь пробормотала юная Курута. Женщина, заметив её непонимание, решила объяснить получше только что сказанное. –Я не стану спорить, что алые глаза тоже влияют на людей, но это уже побочное действие настоящих свойств активного состояния. Алые глаза нам дают силу, но не потому что нас усиливает этот «ветерок», а потому что это особое эмоциональное состояние, которое нам позволяет забыть о рамках, которыми наш организм ограничил наши тела. –А что тогда значила твоя фраза на счёт церемонии, где правда одна для всех, но имеет в себе много вариаций? – вспомнила девочка, сделав вид, что всё поняла, чтобы поскорее перейки к заинтересовавшему её вопросу. Это тоже что-то связанное с «влиянием»? Синеглазая чуть прищурилась, пытаясь вспомнить к чему была эта её фраза, после чего медленно выговорила, тщательно раздумывая над каждым произнесённым словом: –Да, я что-то подобное припоминаю... – вспомнив, она громко цокнула языком, не сильно радостная от своей нынешней разговорчивости, однако, к её сожалению, по-другому было нельзя. Её итак слишком долго отговаривали от этого разговора, так что теперь времени оставалось слишком мало, чтобы успеть хотя бы чуть-чуть помочь дочери свыкнуться с мыслью о том, что после церемонии больше ничего не будет так, как прежде. –Просто по время церемонии твоя спящая энергия полностью высвободится в первый раз за твою жизнь, а это значит что-то вроде большого «бума» для твоего окружения. Твоя энергия создаст что-то вроде многогранной иллюзии, действующей на сознания менее защищённых членов клана. Для них это будет что-то вроде большого праздника, или ещё чего, что сможет выдумать их сознание, а то, что на самом деле произойдёт по время церемонии будет знать лишь ограниченное количество лиц, среди которых будут ты, я, твой дед и ещё парочка людей, которые способны противостоять чужому влиянию. –А папа и Курама? – тут же расстроилась Курапика, встревоженно заёрзав на месте и посильнее прижимаясь к маме. – Их что, там не будет? Даже рядом? Но я же буду волноваться без них... Мне же будет одиноко, мама! –К сожалению, Курапика, – покачала головой женщина, хотя знала, что дочка всё равно не увидит её, сидя к ней спиной. – Твой папа не имеет способностей к противостоянию «влиянию». Если он попадёт под его воздействие, то разуверить его в чём бы то ни было, было бы слишком тяжело, даже несмотря на то, что уверяла бы его в этом я, – под конец её голос дрогнул, а во взгляде появилась тоска. – Люди, которые один раз попали под воздействие становятся невосприимчивыми к словам. Испугавшись непривычных ноток в голосе матери, сероглазая повернула голову с волнением посмотрев на хмурую маму. Ей хотелось спросить, что случилось, но слова не выходили из горла, замершие мерзким комком в горле. –Мам... – нахмурилась девочка, немного надувая губы от тяжёлого мыслительного процесса. – А откуда ты знаешь, что я могу пользоваться этим, а сестрёнка нет? Я вроде бы не помню, чтобы когда-то кто-то слушался меня. Обычно меня все только и делают, что поучают. –Есть определенные знаки, дорогая, – ласково потрепала её по голове женщина, и сразу стало как-то спокойнее, а сердце перестало биться так сильно, почти болезненно. – Ты о них не догадываешься, но они есть. Ты и твоя сестра, вы обе воспринимаетесь по разному. И люди, которые вас окружают, они видят это. Пока вы дети это может восприниматься забавно, когда станете взрослыми – удобно, потому что к тому времени вы уже будете знать, как получать выгоду от ваших особенностей. Но до тех пор это будет лишь ужасной неприятностью. По взгляду матери было понятно, что она не шутит, хотя Курапика была бы безумно рада, чтобы женщина сейчас улыбнулась и щёлкнула её по носу, назвав её глупой, раз она поверила во всё это. Но мама всё не говорила заветных слов, а девочка молчала, в голове повторяя чужие слова. Ей всё это не нравилось. –Слушай, мам, дедушка часто говорит, что мне он много чего не рассказывает, потому что я маленькая ещё для этого. Что не пойму и так далее... Почему ты говоришь мне это сейчас, а не раньше или потом, когда я стану совершеннолетней? Это же то, что другие знать не должны, правда? –Верно, малышка, – слабо улыбнулась уголками губ Натсу. – Ты всё верно поняла, кроме того, что ты забыла одну маленькую деталь – ты моя дочь. Я верю, что ты никому ничего не скажешь, если я попрошу тебя об этом. А я попрошу, потому что часто даже наш клан не знает всего. Он просто не должен, не имеет право, потому что сам не сможет осознать в полной мере опасности этих знаний. А если кто-то осознает, то может решить, что ими управляют. Лёгкий поцелуй в висок смягчает услышанное, но не полностью, потому что юная Курута всё ещё силится мыслить, понимать и участвовать в разговоре, задавая вопросы. В её глазах мало понимания, но усердия достаточно, чтобы когда-то, спустя много-много времени, воспроизвести их разговор в памяти и понять сказанное. –Но, запомни, Курапика – это не правда. Я никогда не заставляла их делать то, что они делают, никогда не принуждала, никогда не влияла на них. С самого начала моего правления я дала им всем свободу выбора, свободу мыслей, за что меня уважают и любят. Натсу расчитывала на это, потому что слишком сильно любила свою дочь, чтобы когда-то в будущем озлобиться, как это случилось со старейшиной, который с момента пробуждения её сил начал считать её соперницей и бунтаркой. Она искренне надеялась, что отстрадала достаточно, чтобы хотя бы одну из её дочерей обойдёт стороной эта неприятная родовая особенность, ведь по всем подсчётам хотя бы Курама обязана была быть нормальным ребенком. *** Ночь в эту пору года была такой, как всегда в этих краях – пасмурной, ветреной и холодной. Ничего удивительного в том, что людей на улицах было немного. Никто не хотел случайно простудиться или накидывать на себя тёплые куртки и широкие шарфы, чтобы прикрыть лицо от ужасного пронизывающего ветра. Никто, кроме Курапики. Сейчас было без тринадцати минут два ночи. И она собиралась уйти из квартиры, так и не сказав младшей сестре о своих намерениях. Это было очень обдуманное и взвешенное решение, которое менять Курута было не с руки. Сегодня ночью она собирается сделать кое-что безумное и подвергать опасности Кураму она не собиралась. Пусть спит в тёплой постели и видит безмятежные сны. Так Курапике будет спокойнее на сердце. Никто кроме неё не должен был рисковать своей жизнью ради мертвецов. Эта доля лежала лишь на её плечах и ни на чьих больше. Ещё раз вздохнув тёплый воздух, витающий в квартире, Курапика бросает последний взгляд на спокойно сопящую сестру. Её волосы разметались по подушке, глаза были крепко закрыты, а руки крепко прижимали к себе плюшевого медведя, которого они купили в музее. Укрытая двумя одеялами, она тихо вздыхала и слабо улыбалась во сне. –«Надеюсь ей снится что-то приятное.» – мелькнула короткая мысль в голове, прежде чем юная девушка не развернулась и не накинула на голову капюшон. Неспешно обулась, бесшумно открыла дверь и выскользнула из квартиры, накрепко прикрывая входную дверь и зарывая её на ключ. Они всегда закрывались на ключ ночью, наученные горьким опытом, что мелкие воришки-мародёры иногда захаживают в незакрытые квартиры. В тот раз им повезло, потому что Курапика не спала и сидела на кухне, думая о насущных делах. И услышав подозрительные шорохи успела вовремя среагировать на внезапное проникновение. Воры явно не ожидали получить в челюсть сразу, как только смогут открыть входную дверь. Одного она успела поймать, в то время как его сообщник успел сбежать. Но расстраиваться от этого она не собиралась. Ей хватало проблем и без непонятной погони за каким-то придурком. –«Холодновато.» – нахмурилась она, передёргивая плечами, чтобы хотя бы немного согреться. Несмотря на то, что на ней была куртка, она её не спасала от пронизывающего до костей ветерка, поэтому по её коже вполне свободно бегал ледяной ураганчик. Это было неприятно. Завывание ветра становилось всё громче, но она не придавала ему значения. Её голова была занята совершенно другими мыслями. Во время посещения выставки, она случайно услышала разговор нескольких презентабельных человек, которые очень тихо разговаривать о предстоящем аукционе. Говорили о том, что скоро некоторые из выставленных на выставке вещей будут отданы аукциону, чтобы заплатить долги их владельца. Также они обговаривали лоты, которые уже были им известны и те, которые они или их боссы хотели забрать себе. И, чёрт возьми, если она не воспользуется услышанной информацией, она будет самой большой дурой во всём мире. –«В тот раз они говорили об аукционе, который должен будет проводиться в каждый день в течении этой недели. Из того, что я уже узнала за прошедшие несколько дней, место аукциона не меняется. Люди приходят туда разные, большинство из них телохранители неизвестных мне мафиози. Они все одеты официально и ведут себя тихо, когда находятся в пределах досягаемости здания, где проводится это мероприятие.» Привычно смешавшись с тенью переулков, Курапика бесшумно шагает по асфальту и прислушивается к тихим разговорам, которые доносил до неё завывающий ветерок. Удивительно, но прикрывая глаза, слух обострялся в несколько раз, позволяя услышать то, чего при открытых глазах она бы никогда не услышала. Вот и сейчас. Курапика спокойно слышала топот нескольких лакированных ботинок за поворотом от узкого и тёмного переулка, где находилась сама. За несколько коротких вылазок по ночам, чтобы определить точное местоположение подпольного аукциона, узнать как одеваются и ведут себя те или иные мафиози, она привыкла определять по звуку тех, кто спешил на аукцион. Раньше она, только услышав звук приближающихся шагов старалась спрятаться в укромном тёмном месте, где тьма ей послужит хорошим укрытием. Это помогало – никто не мог видеть в темноте, кроме некоторых зверей и выходцев из её клана. Но сегодня был другой случай. Она знала, что делать. И спешила. Курута спокойно вышла на свет, почти столкнувшись носок к носу с двумя другими мужчинами. Один из них отпрянул от неё, смерил напряжённым взглядом и отрыл рот, чтобы что-то сказать. Однако другой мужчина, тот, который был пониже ростом и выглядел более собранным, жестом руки остановил своего товарища. Одетый вполне прилично и ухоженно, он был выше неё на полторы головы и имел очень холодный взгляд карих глаз. Из-за лёгкой небритости он выглядел лет на тридцать пять, хотя мог быть как моложе, так и старше. Она плохо определяла чужой возраст, пусть и видела немного больше других. Также, он был полноватым, хотя возможно, что это лишь казалось из-за его плаща. И заговорил, прерывая секундное молчание, данное им для того, чтобы изучить собеседника: –Спешишь на аукцион? Курапика наклонила голову на бок и слегка кивнула. При этом чувствовала она себя спокойно и уверенно, потому что на самом деле в этом месте бояться ей было уже нечего. Двумя кварталами дальше находилось здание аукциона, поэтому сейчас они все находились в так называемой «зоне комфорта». Здесь было нельзя драться, даже если сильно того захочется. –Опаздываешь к своему боссу? – снова задал вопрос мафиози, внимательно следя за ней. За её реакцией. Ничего, что могло бы спровоцировать мужчину она не делала. Ему было не к чему придраться, чтобы вынудить следовать его правилам. Тем не менее новый вопрос вынуждал её открыть рот, хотя прямо сейчас она делать этого не хотела. По её расчётам было бы лучше молчать как можно дольше, чтобы никто ничего не понял, но, похоже, не выйдет. –Мой босс решил, что сегодня следует пойти его людям, – лаконично отозвалась Курута, спокойно переведя взгляд на другого мужчину, а затем снова вернувшись к говорившему взглядом. – Разрушенный музей его немного расстроил. –Понимаю, – протянул собеседник, совершенно не скрывая досады в голосе. Видимо то, что недавняя выставка была ограблена буквально на днях, влияло на настроение даже выходцев из теневого мира. – Это большое упущение с нашей стороны. –Не так часто обносят столь значимые места, – подал голос второй мафиози. Его голос был грубее в несколько раз, чем у первого, да и сам он выглядел повнушительнее. Короткий ёжик волос не скрывал несколько шрамов вдоль макушки, будто бы ему зашивали голову после того, как кто-то её вскрыл. Выглядело неприятно, но Курапика лишь понимающе поджала губы. Независимо от того, что с ним произошло, это было очень больно и жутко. Человек, который выжил чудом. Что же, его удача была велика, раз он сейчас стоит перед ней и говорит вполне осознанно. Если с ним случилось то, о чём она думала, то он мог выжить и овощем. Ан нет, повезло. –Похоже, защиты оказалось недостаточно, – хмуро сцедил слова первый мужчина, рукой массируя виски и бросая раздражительный взгляд на Курута. Однако не она была причиной его злости, а то, о чём они говорили. И всё же стало неприятно, тело непослушно напряглось внутри, готовое чуть-что сорваться с места. – В следующий раз нам придётся принять больше охотников, чем в этот раз... Второй мафиози отреагировал прежде, чем Курапика успела что-то сказать. –А я, чёрт возьми, говорил! – гневно выплюнул громила, рукой проводя по карманам собственного пальто и доставая из одного из них полупустую пачку сигарет. – Говорил боссу: «Наймите больше охотников, ну наймите!», твердил ему всё собрание об этом, и он даже согласился. А потом пришли эти старые пердуны и наотрез отказались поддерживать мнение нашей семьи. Ну и чёрт с ними! Больше никогда в жизни не стану рвать жопу ради них. Под конец своей тирады он всё же нашёл зажигалку и дёрганными движениями поджег сигарету, закуривая. –Охотники... – задумчиво шепнула она, неосознанно привлекая к себе внимание. К сожалению, она поздно спохватилась и ей пришлось снова брать эстафету себе. Пришлось отвечать, хотя она и не хотела. –Обычные люди их любят, хотят стать похожими на них, – губ коснулась слабая усмешка. Это была правда, но она, по-правде говоря, не понимала охотников. Её клан никогда не сотрудничал с ними, в детстве она жаждала стать охотником, но теперь она не знала как относится к ним. Всё было слишком неоднозначно. – Когда гуляешь по улицам, можно часто услышать что-то о некоторых известных из них. А если спросишь у ребёнка его мечту, то узнаешь, что он желает стать охотником. –Вот именно! – докурив сигарету, бросил её на асфальт первый мафиози. – Каждый может узнать информацию о них, хотя всё, что там есть – это одна сплошная ерунда. Ну, знают они имена самых ярых собак Ассоциации, что, да кто сделал то или иное действие. А вот про все их подводные камни никто даже не пытается упомянуть! Курапика со всё возрастающим интересом смотрела на раздражённого мафиози. Она не впервые разговаривала с представителями мафии, но ещё никто не был такой... эмоциональный? Нет, имеющий собственное мнение. Все остальные походили больше на бандитов, как внешностью, так и манерами. Однако эти двое... Они были умными и, несмотря на то, что было опасно находиться рядом с ними, ей было интересно узнать их мнение. Никто ещё не отзывался настолько плохо об охотниках так, как этот человек. Как эти двое – было видно, что и другой мафиози хотел что-то добавить от себя, да только сдерживался. Плевать на то, что они принадлежали теневому миру и заочно недолюбливали охотников. Ей просто было интересно узнать почему взрослые такого мнения о них. Она ни разу в жизни не встретила хотя бы одного из охотников, в отличии от мафиози, которыми злачные места полнились. Вот только слухи говорили, что хантеры находились едва ли не на каждом шагу. Сильные, прекрасные, удивительные, будто бы само олицетворение добра и храбрости. Про них даже сказки слагали – вот взять хотя бы ту книгу, которую им дала Сиэла. А вот что они представляют на самом деле? Её клан строго настрого запрещал детям думать о карьере охотников. Даже при правлении её родителей, когда упоминались охотники все слегка кривились. Детям не объяснялось подобное поведение взрослых, а ей, которая даже думала стать охотником, когда вырастет, приходилось молчать о своей идее. Об этой идее знал разве что Пайро, да Курама, а вот родителям она как-то боялась говорить. Ей всегда казалось, что никто из них не воспримет эту идею с радостью. Не пристало наследнику клана заниматься какой-то профессией во внешнем мире. Он был обязан посвятить свою жизнь клану, но никак не непонятным увлечениям на благо неизвестно кого из внешнего мира. Это было ясно с самого начала, да и она не особо противилась этому. Просто несбыточные мечты должны были оставаться мечтами, а настоящее должно было идти вперёд. –И много этих камней, сэр? – внимательно посмотрела на разошедшегося мужчину она. – Я мало знаю о них, мне бы хотелось расширить свой кругозор. –Тебе что, ещё ни разу не доводилось с ними работать, парнишка? – спросил второй мафиози, выхватывая сигарету из протянутой своим товарищем пачки и отточенным движением поджигая её. Выглядел он всё также серьёзно, но от него больше не чувствовалось того напряжения, что раньше. –Доводилось, но недолго, – хмуро кивнула Курапика, не показывая ни капли той радости, которая появилась у неё, когда к ней обратились в мужском роде. Этого-то она и хотела, когда одевалась в мужскую одежду, перед тем, как решиться на вылазку на аукцион. Пришлось потраться, чтобы выглядеть на уровне с остальными мафиози, но результат окупал цену с головой. – Они были не особо разговорчивые и быстро уходили. –Ясно, а что насчёт... Мужчина явно хотел что-то добавить, вот только первый мафиози его грубо перебил: –Да-да, сколько тебе лет-то? – тут же добавил первый, нагибаясь и нависая над ней, разглядывая её. Стало неприятно – от него несло запахом настолько сильным запахом сигарет, что захотелось тут же отойти на несколько шагов назад. Да и как-то страшновато было находиться под таким громилой, ещё наступит и не заметит. – Выглядишь щуплым, совсем непохож на нас. Стиснув зубы, она выпрямила плечи и смело посмотрела в глаза человеку. –Мне и не надо быть похожим на вас, – грубо отрезала Курапика. Вначале она старалась произвести впечатление человека молчаливого и тихого. Вот только сейчас было время показать, что и она умеет защищаться. Конечно, необходимо было не перегнуть палку, но... –Босс не любит взрослых, поэтому выбирает тех, кто выглядит молодо, – Курута знала, что потом случалось с теми, кто вовремя не показал свой характер. – Но не стоит обманываться на мой счёт, ладно? Я умею держать удар, даже если выгляжу слабым. За последние дни она увидела столько всего, что можно было поседеть на месте. Её несколько раз едва не схватили, ей пришлось убегать, слыша выстрелы себе в спину и несколько раз участвовать в драках, чтобы уйти живой. Также она была невольным свидетелем двух убийств и пяти избиений, и одного изнасилования. Она ненавидела людей как никогда сильно в подобные моменты. Полиция бездействовала, лишь отлавливая тех, кто был обычным человеком, который подходил к зданию аукциона. А если эти бедолаги попадались кому-то из мафии, то не шевелила ни пальцем, чтобы защитить гражданских. Это было так мерзко, что сил молчать не хватало. –Понял-понял, – хрипло рассмеялся мафиози, отходя назад на несколько шагов. – Я просто хотел удовлетворить своё любопытство. –Это свинство, – чётко произнесла Курапика, смиряя раздражённым взглядом смеющегося человека. – Каждый, кто видит меня, спрашивает мой возраст. –Удивительно, что не лапают, – закатил смеющиеся глаза громила. Это выглядело жутковато, с его физиономией-то, но она не жаловалась. Уж лучше он смеётся, чем пытается её убить. От такого, как он, было бы трудно избавиться. Курута немного нахмурилась. – Ой, да ладно? И как результат? –Я уже говорил: я умею держать удар, – под аккомпанемент очередного взрыва хохота со стороны лысого, тяжко вздохнула она. Встретившись взглядом с другим мафиози, Курапика приподняла бровь, молчаливо спрашивая в чём дело. Мужчина качнул головой и посмотрел на свои часы. Видимо увиденное ему не понравилось, поэтому он пробормотал что-то нелицеприятное себе под нос. –Давайте уже пойдём, аукцион скоро начнётся. Нам за чем тут стоять, я понял, что ты из наших. И, надеюсь, ты тоже понял, что нам можно доверять. – на секунду замолк и смерил его пристальным взглядом, ясно давая понять, что за ответ должен был быть у неё. И спорить было нельзя. – Понял же, парнишка? Курапика усмехнулась уголком губ. –А вы сомневались во мне, сэр? *** Место, где должен был проводиться аукцион было ничем не примечательным, обыкновенным офисным зданием. Таких было полно в этом части города, они были чуть ли не под копирку сделанные, скучные и пятиэтажные. Не будь тут так много людей, она бы даже не подумала о том, что здесь могут проводить что-то серьёзное. Хотя, в принципе, аукцион был делом серьёзным лишь для теневой части мира. Обычные люди туда попадают лишь в виде жертв или рабов. В теории ей здесь тоже не место, но она была достаточно безумной, чтобы рискнуть собой ради своей цели. Никто не сунул бы нос на улицу сегодня ночью, если бы имел такую родословную, как у неё. Не стал бы ломать себя, чтобы сойти за «своего» среди монстров. Не связался бы с мафиози, выдавая себя за одного из них и ведя активную беседу с ними. И не благодарил бы всех известных ей Святых за то, что с момента изучения англо-йорбинского языка, она всегда использовала средний род*. Мафиози видели в девушках лишь слабое и красивое тело, которым можно было воспользоваться в момент нужды. Но Курута сомневалась, что на самом деле такими не были абсолютно все мужчины. После увиденного за последние дни было противно от их жестокости, чёрствости и тщеславия. И от себя. Два дня назад Курапика едва не убила одного мафиози во время драки с ним и его несколькими другими дружками. Они использовали ножи, потому что не хотели попасть в друг друга из пистолетов, а ей пришлось драться голыми руками. В какой-то момент она выбила оружие у одного из нападающих, забрала его себе и... Ей до сих пор было мерзко. Оказывается, в ней было много жестокости и беспощадности. А ещё она умела ими наслаждаться. Когда родители были живы, её учили обращаться с холодным оружием: копьё, меч, клинки-близнецы, кинжалы, лук со стрелами, метательный и охотничий ножи. Она училась всем этим пользоваться, но с одногодками дралась на деревянных мечах. Со взрослыми на настоящих и единственная кровь, которая тогда лилась – это её. Они были мастерами своего дела и не позволяли себя ранить, показывая ей что такое боль, причинённая холодным оружием. На её руках была кровь животных, которых её заставляли освежевать несмотря на бурные протесты. На её руках была кровь Пайро, когда она по-случайности ранила его в тренировочном бою на настоящих мечах. Они сами взяли настоящее оружие и сами же накололись. С недавних пор на её руках была также кровь тех мужчин, которые решили её убить лишь за то, что она перешла им дорогу не в мирной зоне. Они были злы, чему-то недовольны и решили спустить пар на ней. Вероятно им показалась лёгкой мишенью мелкая тёмная тень, которая неосмотрительно прошлась мимо них. Курапика ответила им, нисколько не переживая о том, что это жестоко и ей следовало бы убежать оттуда. Они все жили в жестоком мире. Она сполна насладилась его жёлчью и грязью за последние годы. Возможно, она даже ненавидела людей. А потому, когда ей в лицо брызнула кровь одного из ублюдков, которому она насквозь разрезала щеку, ей было не жалко. Лишь мерзко. Если бы было надо, она бы повторила это снова. Ей было не жалко их. Они заслуживали самого дерьмового из всех дерьмовых отношений к себе. Ха. Ха. Ха. Ненавидя так сильно этих людей, она всё равно из разу в раз приходила к ним, наблюдала и делала выводы. Пасть ниже невозможно? Оказывается возможно. Сегодня она вышла на улицу замаскировавшись под одного из этих ублюдков, смешалась с толпой и даже выстроила «дружеские» отношения с некоторыми из них. –Ваши суждения странные, – в какой-то момент сказала она своим спутникам, когда они уже почти дошли до места назначения. Оба мафиози оборвали неторопливый разговор и посмотрели на неё, требуя объяснений. А ей именно это и было нужно. – Вначале вы сказали, что хотели, чтобы было больше охотников для защиты музея, а потом начали называть их лжецами. Почему так, Грид? Так как они шли вместе, то они успели узнать имена друг друга. Оказалось, что мужчина с холодноватым взглядом был Гридом, а его компаньон со страшным шрамом на голове – Люком. Она, естественно, представилась не своим именем, а именем своего отца – Акирой. Таким образом она чувствовала себя надёжнее, будто бы под его защитой. Тем более сегодня она выкрасила волосы в чёрный цвет, становясь очень похожей на него: хватило только крепко стянуть волосы в низкий хвост, а чёлку прилизать назад. –Они наши враги, – без промедления ответил Грид, на что Курапика согласно кивнула, зная о вражде между Ассоциацией и теневым миром. – Но, к сожалению, нам с ними приходится считаться. На самом деле она не понимала почему охотники никак не пытаются прижать к ногтю мафию, они ведь могли это сделать с лёгкостью. Влияние и поддержка народа всегда были на их стороне, а мафию, наоборот, все опасались и недолюбливали. От неё было бы безопаснее избавиться, но никто этого не делал. –Они имеют влияние на обычный народ, поэтому многие важные шишки их поддерживают, – поморщившись, продолжил объяснять мужчина. – В основном это политики, которые так или иначе предпочитают выставлять напоказ, что их охрана – это лучшие из лучших охотников, которые по-умолчанию олицетворяют «свет и благородство». Они, собственно, и продвигают Ассоциацию, поддерживая любыми материальными средствами. Это удобно: они говорят, что поддерживают сторону «добра», а потому народ будет относиться к ним благосклонно. Будут поддерживать в выборах и так далее. –В тоже время нас, мафию, которая существовала на протяжении многих веков, эти политики решили задвинуть и сказать, что никаких дел с нами не вела и не будет вести, – поддакнул Люк. – Хотя раньше у нас были ценные договора, от которых плюсы были, и у них, и у нас. Нам всегда были всё равно на то, что о нас будут думать люди, поэтому спокойно выполняли их самые грязные заказы на устранение тех или иных людей. Попутно мы зарабатывали деньжата, которые копили и благодаря которым начали набирать вес в обществе. Массовое производство огнестрельного оружия, продвижение в технике, потом каким-то образом образование Десяти Крёстных Отцов... –Верхушке было не с руки, что те, кто начал свой путь с самых низов вдруг получил столько власти, а потому попытались нас остановить. Начали натравливать на нас своих агентов, пытаться уничтожить экономически и так далее, да только кто им позволил-то? – мрачно усмехнулся Грид. – Такую мощь было не раздавить, а потому они начали искать новые пути влияния на нас. Испугались, бедные, за свои кошельки и возможный бунт. Не поняли, что нам наплевать на лояльность их народа, да и на всё остальное связанное с мирными жителями. –Это точно! – громко рассмеялся громила, хлопая Курапику и своего товарища по спине. Но если последний даже не шелохнулся, то Курута едва справилась с неожиданным болезненным вскриком от пронзительной боли в спине. – Мафия – это почти что другая вселенная, где все вокруг воюют за доверие и полезность своему Дону и Семье. Поэтому у нас уже тогда был целый мир, где были свои правила и законы, которым мы обязаны были следовать. И грязные штанишки тех старикашек не волновали даже Крёстных Отцов! Из-за того, что человек говорил это громким голосом, его слова услышали все мафиози в округе. Многие оторвались от своих собеседников и согласно заулюлюкали, поддерживая его слова, а кто-то просто молчаливым кивком поддержал и вернулся к своим делам. Несколько особо умных выстрелили в воздух, лишь бы высказать своё согласие с этим замечанием. И все пялились на них, как на что-то особо интересное. Но не подходили. Курута никак не могла понять причину подобного настроения. Всё время до этого ни один мафиози не обращал внимания на них, презрительно кривились на любого прошедшего мимо них, да и выглядели напряжёнными. Готовыми разорвать глотку любому, кто подойдёт. Но прямо сейчас атмосфера стала более мирной, даже более того, радостной. –Поэтому нашли новый способ влияния на нас, – всё тем же спокойным голосом продолжил говорить Грид. – Они поддержали идею народа создать что-то вроде группы «мессий света». Нашли несколько добровольцев с паранормальными способностями, которые часто привлекали людской интерес. Изучили каждый подобный феномен, а потом начали плодить подобных им людей. Нам-то было всё равно на это, когда всё только начиналось и не было такого ажиотажа как сейчас. А потом, когда мы поняли, что такие феномены как «охотник» и «высшая сила» начали иметь вес в обществе, было уже поздно. Молодая Ассоциация уже поддерживалась законом, участвовала в боевых операциях и набирала добровольцев из обычного народа. –Аргх! Это просто, *** невыносимо! – грязно выругался Люк, снова клацая зажигалкой и закуривая. – К нам итак мало народу шло по своей воле, а потом эти ***** маразматики под ******* лозунгом: «Идите к нам, мы сделаем вас супер-сильным и дадим кучу плюсов!», забрали у нас даже тех, кто метил на то, чтобы попасть к нам. Конечно, зачем даже самым отпетым преступникам идти к нам, чтобы впасть ещё в большую немилость, чем раньше, если есть ***** Ассоциация Охотников, где даже если ты убьёшь ***** тучу народу, тебе ***** не сделают! Курута ничего не сказала на счёт того, что громила начал разбрасываться матами везде и всюду. Это было неприятно, но поток полезной информации поступал ежесекундно, поэтому она не смела жаловаться. –Нас банально вышвырнули с доски, чтобы мы не мешались, – перевёл ругательства своего товарища на нормальный язык Грид. – Заменили тем, что было им подконтрольно, а потом уже с новыми силами нас попытались заткнуть. А силы у охотничков, которых было маловато, было и есть хоть отбавляй. Мы не воспринимали всерьёз сказки о паранормальных способностях, а потом оказалось, что всё это существует. И попали впросак, потому что даже с оружием опытного пользователя Нэн хрен убьёшь. –Постойте. Нэн? – впервые с начала лекции подавала голос Курапика, не веря тому, что только что услышала. – Аура, которая усиливает тело хозяина во много раз и помогает ему крушить скалы одним ударом? Вы об этой Нэн говорите? –Ну да, – удивился Люк, по-новому разглядывая её, будто бы впервые увидев. – А ты откуда столько знаешь об этом, Акира-кун? Я с Гридом часто встречаем охотничков, да ведём с ними разговоры, поэтому обязаны знать об этом. Но эта информация-то засекречена самой Ассоциацией. Ею никто так просто не разбрасывается, как это сделал ты сейчас. –Тем более ты говорил, что не знаком близко ни с одним охотником, – хмуро заметил Грид, подозрительно прищуриваясь и, будто бы случайно, запуская руку в карман. Как Курапика уже успела узнать за последнюю неделю, многие мафиози использовали видимость кармана, а на самом деле там была дырка, чтобы быстро достать прикрепленный к внутренней стороне пальто пистолет. Курута поняла, что запахло жареным, но постаралась придать лицу безмятежный и уверенный вид. Драться на виду у стольких мафиози было опасно, поэтому ей было необходимо срочно искать способ исправить положение. Но почему ситуация так накалилось лишь из-за её глупого замечания? –Так это сказки, – нахмурила брови она, на что оба собеседника одинаково недоверчиво хмыкнули. – У меня в детстве книга была, там описывались приключения какого-то охотника, имени я уже не помню. Там и рассказывалось об этой Нэн. –О чём ещё говорила эта книга? – хрипло выдохнул Грид, вмиг теряя свою невозмутимость: его глаза странно поблёскивали, напоминая больше фанатика, чем того, чем он был раньше. –Она такая ценная? – не поверила Курута, недоверчиво приподнимая брови вверх. – Это же сказка для детей, сэр. Она говорит о приключениях и о мире в целом. Глупая, как и её автор. Он же верил в то, что высшие силы существуют, морочил голову тем, кто её читал. Не верю я, что там хоть капля правды была... Из-за взгляда, которым её смерил Грид, она поняла, что жестоко ошибалась. Стало как-то не по себе. В какую компанию она попала? Они, мало того, что мафиози, так ещё и верят во всякую чепуху, вроде магии! –Нэн – это не сказки, мальчик, – взял слово Люк, вяло осматриваясь по сторонам, проверяя нет ли кого рядом, кто слушал бы их. – То, что сказал ты раньше про ауру, это всё правда. Это реальное свойство человеческих тел, которые предрасположены больше всех остальных концентрировать свою энергию и жизненные силы. Это реальная мощь, сильнее которой разве что ядерное оружие. –Да вы просто издеваетесь надо мной! – злобно фыркнула на них Курута. – Магии не существует, а Нэн – тем более. Это всего лишь выдумка, вымысел автора. –Как она выглядела? – не обратил на её всплеск эмоций Грид, приближаясь к ней и хватая за запястье. – Она всё ещё у тебя? Ты её продал? У кого ты её взял? В теории она могла бы ответить на все эти вопросы, но поняла, что этим лишь выроет сама себе яму. –Не помню я, говорю же, – хмуро процедила сквозь зубы она. – Нет её у меня больше, она сгорела дотла по время пожара. Понятия не имею о том, кто её мне дал. Обыкновенная книжка, которых полно в мире. И раз уж я ответил на все твои вопросы, то и ты, будь добр, отпусти меня, иначе мне придётся применить силу! Грид! После оклика глаза мужчины расширились, он сам ошеломлённо приоткрыл рот и отпустил её руку, отходя на несколько шагов назад. Затем прикрыл лицо рукой и тихо вздохнул: было видно как двигались его плечи и грудная клетка, когда он вздыхал. А затем вовсе ушёл, не сказал ни слова. –Что это с ним, Люк? – обратилась Курута к единственному человеку, который, в теории, мог ей объяснить непонятное поведение своего товарища. Сам громила выглядел несколько удивлённым и пришибленным. Он перевёл взгляд на неё и нервно ухмыльнулся: –Он тот ещё маньяк на Нэн, – Люк задумчиво почесал макушку. – Хотя я понимаю его удивление, – Курапика недоверчиво выгнула бровь: на удивление это ни капли не было похоже. – Это странно: ты ничего не знаешь об охотниках, но так спокойно заявляешь о свойствах Нэн, будто бы это нормально. А у нас работа напрямую связана с пользователями Нэн и мы часто становимся её жертвами. Да даже те шрамы, которые ты видишь на мне, – он махнул рукой на своё лицо. – Были мне нанесены именно Нэн, а не чем-то другим. Я там тогда едва не сошёл с ума от боли, эта хрень действовала прямо на мозг, даже не на тело. Естественно, что мы хотим знать как пользоваться этой гадостью и как защититься от неё. –Я... всё ещё не понимаю этого, – прикусила губу Курута. – Ладно, предположим я вам верю и эта магия... –Нэн, – тут же поправил её Люк. Курапика закатила глаза, но продолжила говорить: –..эта Нэн существует. Я упущу момент о том, что не понимаю как это вообще возможно в мире, где почти всем правит наука. Поверю вам на слово. Но как так получилось, что вы не смогли удержать позиции, когда пришла Ассоциация? Что вообще произошло? И о каких подводных камнях ты говорил, когда упоминал охотников? –Слишком много вопросов, Акира-кун, – недовольно выдохнул громила, беря в рот очередную сигарету и поджигая её. По мнению Курута он курил слишком много: за последний час это была седьмая сигарета и мужчина не собирался останавливаться на достигнутом. Однако говорить об этом она не собиралась – его дело губить здоровье. –У нас есть время пока не придёт Грид, – напомнила ему Курапика, складывая руки на груди. –Он не придёт, – лаконично отозвался мафиози, выпуская дым изо рта. –Пока не начнётся аукцион, – поправилась она, настойчиво удерживая свои позиции. – «Начал рассказывать – не смей останавливаться. Или ушёл твой чёртов дружок и ты больше не в состоянии ничего сделать? Придурок великовозрастный. Немедленно отвечай на мои вопросы или я выбью их из тебя, урод.» –Ну, – сморщился Люк, снова глубоко затягиваясь. – На самом деле конец истории, которую тебе начал рассказывать Грид несколько... гадок. Эта была долгая бойня, которая длилась многие годы и которая произошла ещё до нашего с тобой рождения, давно-давно, – выдохнув остаток дыма, он в очередной раз затянулся. – Оружие против Нэн или иными словами, количество против качества. Мафию не любили все, охотников наоборот хвалили и любили. И они были сильны, как боги. Нам же, кроме оружия, пусть даже самого-самого, нечего было предоставить. Тот случай, когда ближний бой мог решить исход боя куда лучше, чем огнестрельное точное попадание в висок. Не верилось, что это была правда. Хотелось верить, потому что это действительно открывало просторы для раздумий, это могло помочь ей стать сильнее. Используя Нэн, она могла найти Призрачную Труппу и отомстить за семью. Тогда она бы точно смогла это сделать. И даже смогла бы защитить от всего на свете Кураму, если уж на то пошло. –Но перебить всех нас было трудно, а мы искали пути, чтобы тоже научиться этой Нэн, – он внимательно посмотрел на Курута и ухмыльнулся. – Буду с тобой честным, раз уж ты знаешь хоть что-то об этом, пусть даже из книги. Потом оказалось, что не все способны использовать Нэн. Кто-то не имел предрасположенности, у кого-то не было потенциала, кому-то неправильным метод обучения испортил психику, кто-то не смог вынести тренировок и лишился рук или ног.... Больше вреда, чем пользы от этой Нэн. А потому мы решили, что надо срочно прекращать это всё дерьмо. Ассоциация тоже уже была порядком потрёпана, поэтому когда пришлось подписывать пакт, все были несколько рады затишью. –Этот пакт... Именно из-за него сейчас вы все друг друга ненавидите, но сотрудничаете, несмотря на вражду? – прозорливо догадалась Курута. –Именно, Акира-кун, – согласился Люк, – Теперь мы сотрудничаем и даже если в это трудно поверить, но сегодняшний аукцион был одобрен Ассоциацией. –Шутишь? – округлила глаза Курапика, не справившись с собственным удивлением от услышанного. Она могла предположить, что они сотрудничают, но чтобы всё было настолько серьёзно? – То есть все аукционы, которые вы проводите, как подпольные так и все остальные, они все подконтрольны охотникам? Они знают обо всех важных мероприятиях связанных с мафией? –Это и есть первый камень, о котором никто не знает, когда слепо желает стать охотником, – пожал плечами мафиози. – Не то, чтобы охотники знали обо всех махинациях, которые мы проводим, но у нас всегда есть на всякий случай их разрешение, когда проводится что-то более-менее крупное. Хватает дать им взятку или пару вещичек, которые они запросят, а там уже им плевать на всё, что мы творим. –«Не может быть...» –Конечно же за отдельную плату они также могут нам передать нескольких своих охотников и те станут нашими телохранителями. Это удобно, потому что многие Боссы последнее время предпочитают доверять свою жизнь хантерам, а не доверенным лицам из мафии, которые не умеют пользоваться Нэн. –«Они же тогда могут знать о том, где находятся все украденные глаза моего клана!» Если бы её глаза не были скрыты линзами, она бы совершенно точно показала всему теневому миру насыщенный алый оттенок кристально чистого гнева.

Глава дописывается. Приходите чуть позже, новые главы могут быть выложены в течении некоторого времени. То, что не будет изменяться – это все главы второй части. Желающие могут пропустить эти отрезки глав и перейти сразу туда. Оповещение о новых главах будет публиковаться в конце каждой новой главы второй части фанфика.