Parallel lines Х

Друг — это одна душа, живущая в двух телах.

Аристотель

Сын наместника, опустив голову, следовал за нами. Он не проронил ни слова за все то время, что мы шли в город. На его лице была написана невозвратность. У меня даже создалось впечатление, что я веду его с одной казни на другую. Ничего не поделаешь - быть сыном наместника так или иначе тюрьма, из которой ему никогда не выбраться. Но почему же я чувствовал себя таким причастным к его заключению? Мы сдали его прямо в руки наместнику. Последний рассыпался в благодарностях, жал мне руку. В этот момент я стал зарекомендованным лицом в глазах наместника этого города. Я сделал первый важный шаг на пути к Верхнему Городу. Только я чувствовал себя грязным. Я ощущал себя пыльным, и не представлял себе, как можно от этого отмыться. Мне казалось, что я предал этого мальчика. Да, совесть у наемника это, конечно, сродни мифа, но у меня сложилось именно такое ощущение. Мне было стыдно перед сыном наместника. Создавалось впечатление, что, предав его, я предавал и себя. Это смешно – бороться за всеобщую свободу, и отбирать ее у других? Лицемерно и некрасиво, Хоук. С момента сдачи парня наместнику до стула в «Висельнике», на котором я сидел с Варриком, я не произнес, наверное, ни слова. Мне было нечего сказать ни себе, ни кому-либо другому. - Хоук, у нас собрана половина денег на вклад, - Тетрас излучал гордость и довольство. Он буквально не мог усидеть на месте от таких будоражащих новостей. Я слабо улыбнулся ему в ответ. Варрик испытывающе посмотрел на меня и доверительно спросил: - Что не так, Хоук? - Тебе не кажется, что мы предали этого парня? - Ясно. Синдром моралиста, - проворчал Варрик. - Это плохо? - Это не плохо, но и не хорошо. Это как есть, - Варрик поднялся со стула и, заложив руки за спину, прошелся вдоль дубового стола, за которым мы сидели. - Хоук, никто из нас не принуждает тебя к тому или другому решению. Ровно, как и ты нас. Не делай то, чего не хочешь. Никогда, Хоук, ты слышишь меня? Никогда. - А контракт? - А контракт можно и нарушить, - гном пожал плечами. - Это не абсолют, Хоук. В человеческом вообще нет абсолютного, кроме глупости. Впрочем, как и в гномьем, и эльфийском. А переживать не стоит, Миам. Просто в следующий раз делай, как считаешь верным. Этого будет достаточно. - Спасибо, Варрик. - Да не за что, магическая задница, - снисходительно улыбнулся гном.

***

Прошла неделя. Мы, закончив череду новых заказов, решили отдохнуть. Я лежал на рваном берегу, по мне прыгал Ланселап. Забавный малыш. Андерс наблюдал за своим питомцем с камня позади меня. Здесь было уютно. Особенно, когда не нужно спасать ничьих сыновей. Пожалуй, мне был необходим отдых. За две недели жизнь моя была насыщеннее, чем за последний год. А даже от переизбытка хорошего нередко устают. Поэтому ноги привели меня на Рваный берег, а спутник даже не обсуждался. Впрочем, как и то, что с одним следовал другой – рыжий и пушистый. - Ты его балуешь, - недовольно заметил я, когда этот рыжий демон вцепился в мою руку, посчитав, что это его новая жертва. Андерс усмехнулся. Мне было удивительно спокойно в его обществе. Мы могли часами молчать, часами говорить, часами дурачиться. Андерс был таким же удивительным, как и его общество. - Хоук, - негромко окликнул меня друг. Я промычал в ответ, как бы давая понять, что я внимательно слушаю, но мне лень открыть рот. - У меня ощущение, что, когда мы вдвоем, нас всегда трое. И я сейчас не о Справедливости, и даже не о сэре Ланселапе. - Тогда о ком? – ты знаешь, о ком он, Хоук. - Я не знаю. Но этот кто-то явно поселился в твоей голове, - Андерс вздохнул. - Или в сердце. - О, Создатель, Андерс, не бери в голову, - я смущенно отвернулся от собеседника. - Этот человек просто занимает меня, но... это не серьезно. Можно сказать, уже не занимает. Это удивительно, но в тот момент мне действительно казалось, что я почти не лукавил. Я пришел к выводу, что эта была похоть, не больше. По крайней мере, я был точно уверен, что уже давно не видел этих изумрудных глаз в своих снах и не искал этого эльфийского засранца в толпах. - Правда? - Абсолютно, - я повернулся в сторону друга. Его ореховые глаза смущенно на меня взирали, прядка шаловливо упала на лоб. Я улыбнулся – вот уж кто действительно всегда был третьим – эта прядка, так мне полюбившаяся. Мы помолчали. С ним было легко молчать, говорить, дурачиться. Андерс был удивительным, и таким же было его общество. Сэр Ланселап запрыгнул мне на лицо. - Андерс, приручи, наконец, своего монстра! В ответ я услышал лишь заливистый смех.

***

Я шел по Нижнему Городу после прогулки по Рваному берегу. Я светился. Пожалуй, мне было прекрасно. Я чувствовал себя отдохнувшим, нужным, и… что-то еще, определенно, я чувствовал. Я потянулся к ручке двери, чтобы попасть в дом Гамлена. В землю перед моими ногами воткнулся знакомый кинжал. - Изабела, это уже не оригинально, - проворчал я вышедшей из-за угла девушке. - Ну, Хоук, лапушка, ты обижен? - она положила руки мне на плечи. - Обида - неподходящее слово. Я прождал твоего несуществующего Хайдера два часа. Нежелание сотрудничать, пожалуй, подходит больше, - на мое лицо наползла кислая мина. - Ну, извини, я думала, он придет, - она посмотрела на меня, состроив жалобное личико. - Можешь наказать меня, если хочешь, - ее черти в глазах уже начали раздеваться вперед хозяйки. Я скрестил руки на груди и спокойно сказал: - Изабела, убери одну руку с моего члена, а вторую с кошелька. Она засмеялась и послушно убрала обе руки с самых важных частей на теле. - Я пришла извиниться. Извини меня, Хоук. - Поэтому решила ограбить и изнасиловать? – я вскинул бровь. - Это же оригинальнее кинжала, верно? Я засмеялся. - Хорошо. Но если это повторится, Изабела, мне будет все равно на степень оригинальности твоего извинения. Она кивнула мне в ответ и, улыбнувшись, удалилась. Я покачал головой.

***

- Миам Хоук, я официально заявляю, что не буду разговаривать с тобой, пока ты не познакомишь меня со своим мальчиком! - именно такими словами встретила меня моя матушка этим вечером. - Мама, это мой друг, - устало повторил я. - Хоук, нет Андерса - нет общения, - и, довольно улыбнувшись, Лиандра упорхала в свою комнату. Я всплеснул руками и направился в свою комнату. Спиной к двери в ней восседал Карвер, чем-то усердно занимаясь. - Привет, Карвер. - Привет, - брат начищал меч, не особо на меня отвлекаясь. Он помолчал, но, смутившись, продолжил: - Они сегодня снова ругались с Гамленом. Я вздохнул: это продолжалось все то время, что мы жили здесь. Иногда мне казалось, что нейтралитет - не самая верная позиция, которую мы выбрали из всего числа возможных. - Что на этот раз? – я нахмурил брови и сел рядом с братом. - Завещание деда. Мама не уверена, что Гамлен мог распоряжаться их домом. Только вот завещание осталось в поместье - теперь не узнаешь. Честно, Миам, мне самому не нравится жить здесь на птичьих правах, но выбора нет. - Ясно, - недовольно сказал я. Вдруг меня осенило - ну конечно! В глазах затанцевали черти. Ох, мама, ты будешь недовольна, но кто же виноват, что у твоих сыновей такой пытливый ум. - Карвер, давай залезем в поместье! - Кража? Хоук, это противо… - Карвер, мы делаем много противозаконных вещей, - махнул я рукой, - Ну же, соглашайся. Ради матери, Карвер. Мы оба знаем, как она этого хочет. Он думал, наверное, не меньше пяти минут. В его голове роились мысли, варианты, и все это я мог прочесть в его глазах. Карвер выбирал и, в конце концов, сделал правильный, на мой взгляд, выбор: он согласился. Наконец-то я смогу сделать что-то стоящее для тебя, мама. Надеюсь, это отсрочит твое желание познакомиться с Андерсом, которого ты считаешь моей второй половинкой.

***

Мне не спалось. После разговора с Андерсом, мне, конечно, стало намного легче. Но это совсем не значит, что мои переживания на этом кончились. После смерти отца защитником нашей семьи стал я. И мне всегда казалось, что я неплохо справлялся с этой ролью, но после смерти Бет мое мнение сильно изменилось. Меня разрывало от скуки по ним и от страха за мать и Карвера. Теперь я еще сильнее ощущал страх их потерять. Они моя семья, а Хоуки впитывают с молоком матери не только свободу, но и бесконечную преданность семье. Я боялся не уберечь их. Я боялся не успеть, не обратить внимания на что-то важное. Я боялся остаться один. Страх – это слабость, но не бывает людей без слабостей. И даже Миам Хоук не обязан быть идеальным. Пожалуй, в эту ночь я много думал. Обо всем. Я сидел на крыльце гамленова дома и перебирал мысли по крупицам, доставал из закоулков памяти воспоминания. Этой ночью мне не спалось, и город не спал вместе со мной. Я вспоминал слухи, что пришли в Киркволл из Ферелдена – Мор побежден. Герой Ферелдена убил архидемона. Герой Ферелдена – маг. Пожалуй, это внушало мне уверенности: мы с Героем Ферелдена были одной крови. Не обязательно быть угодным, чтобы сделать что-то стоящее. Не обязательно быть принятым, чтобы оставить след о себе. Я встал с крыльца и направился в дом с твердой уверенностью: Миам Хоук обязательно оставит свой след в этом чертовом Тедасе.