Parallel lines Х

— Ну как?

— Мокро.

к/ф «Человек дождя»

Я с самой кислой миной, что мог состроить, вышел из лагеря долийцев. Андерс сдерживал улыбку, поглядывая на меня. - Остался только Самсон. И если мы найдем этого вредного мальчишку, поведешь в этот змеиный клубок его ты, - буркнул я. Андерс, улыбаясь, покачал головой. - Как скажешь, Миам. Я лениво потянулся на солнце. Было уже давно за полдень, и жара в Киркволле спала. Чудесно. Мы возвращались в город. Как странно переменилась моя жизнь. Вовсе не думал, что когда-нибудь я перестану скрываться от храмовников и вдохну свободы по-настоящему. Без урывок. Не то чтобы храмовники перестали вести охоту на отступников, просто меня это беспокоило в самую последнюю очередь. Пожалуй, мне нравилось быть нужным. Мне нравилось ощущать свою надобность. Это чувство меня опьяняло, и если я ворчал, то исключительно для проформы. Чтобы никто об этом не догадался. - Теперь нам пора в Верхний Город, - уверенно заявил я. – Я слышал, один парень потерял жену. Что ж, поработаем и на брачном поприще. - Пойдем вдвоем? - Почему нет? - я пожал плечами. - Мы же пока не собираемся спасать эту несчастную жену. А если Варрик уже подцепил очередную попку, он не простит меня, за то что я отвлек его от нее просто так. - Что ж, тогда в Верхний Город. - В Верхний Город, - задумчиво повторил я.

***

- Я понимаю, что уже всех достал, но я ненавижу эти ступеньки, - хныкать по поводу лестницы в Верхний Город вошло у меня в привычку. Ну а почему бы не похныкать, раз все терпят? Андерс ухмыльнулся. О, Создатель, сколько в нем доброты? Даже его ухмылки пахнут добром и состраданием. А вот от варриковских улыбочек можно и отравиться. - Нам нужно в церковный дворик. В объявлении написано, что его имение где-то там, - я повернул в обозначенную сторону. - Здесь красиво. И воздух чище. Не пахнет литейными, - заметил Андерс. - А еще здесь существует понятие «лишний вес», - улыбнулся я. Мне нравился Верхний Город. Именно он, а не его жители. Несмотря на напыщенность этих особ, они не смогли испортить безупречную суть этого места. Оно было роскошным, дорогим, беззаботным, но в первую очередь, свободным. К вниманию всех, свобода была моим неизменным ориентиром. Дом Гислена де Каррака был выложен желтым кирпичом, его двери обрамляли висячие розы. Вкус сбежавшей мне нравился. Я постучал в дверь. За дверью что-то зашаркало, заскрипело, застучало. Наконец, дверь отворилась, и передо мной появился мужчина лет сорока. - Чем могу помочь? – ох, этот акцент. Орлесианец. - Это я могу вам помочь, - я ухмыльнулся. – Я готов взяться за поиски Ниннет. - Прекрасно, - проворчал хозяин дома. – Я из нее всю дурь вышибу. Сейчас я занят, если что-то узнаете – приходите. Гислен де Каррак захлопнул передо мной дверь. Моя бровь поползла в Морозные горы. - Андерс, что это сейчас было? - Начало работы, я так полагаю. Не совсем адекватное, правда. - Мне кажется, я начал понимать Ниннет, - злобно сказал я, повернувшись спиной к двери. Я услышал скрип, а затем голос: - Да, забыл сказать – начните расследование с храмовника Эметта. Он занимался этим делом. Дверь снова захлопнулась. - Ерунда какая-то, - проворчал я. – Храмовнику-то какое дело? Андерс пожал плечами. - Ясно, - я помолчал. – Дела, оказывается, решаются быстрее, чем я полагал. Мы не спеша двинулись прочь из Верхнего Города. Сложно было сказать, куда именно мы идем – мы просто брели в сторону Нижнего Города. А там, как получится. Хотя, пожалуй, я уже наметал парочку планов, раз с делами сегодня так не задалось, то… - Андерс, я требую твою компанию и много пива.

***

Шла уже шестая пинта. Мне было хорошо, мой одурманенный хмелем мозг забыл о всех неудачах сегодняшнего дня, и все, что его волновало, – возможность выпить еще столько же. Андерс лежал на кушетке в таком же расслабленном, что и я, состоянии. Молчание прерывал только мурлыкающий под моей рукой сэр Ланселап. Я любовался Андерсом. Странно, даже не замечал, какие у него резкие скулы. Слишком резкие для воплощения доброты. Пожалуй, я в жизни не встречал такого удивительного человека. Человека, так похожего на меня, если бы мой скверный характер можно было сгладить. Я уже давно не видел изумрудных глаз. Ни во снах, ни на яву. Мне они стали не нужны. Пожалуй, мне срочно требовалось залатать ту дыру в сердце, что осталась у меня после гибели Бет, и Фенрис был первым, кто подвернулся мне под руку. Теперь я понимаю, что это было бы большой ошибкой. Андерс приподнялся на локтях и посмотрел на меня. - Все хорошо, Хоук? - Да. Мне абсолютно прекрасно, - я закинул ноги на стол. – Мне давно не было так прекрасно. - Я рад. Андерс лег обратно, и прядка, получив такую возможность, выскользнула из хвоста. Я, улыбнувшись, заложил ее за ухо. Наша традиция, которая так грела мне душу. Я обожал его прядку. Я обожал его ореховые глаза. Я, пожалуй, обожал его самого. - Андерс, - я тихо позвал друга. - Да? – он развернулся ко мне. Ореховые глаза блеснули вниманием. - А Справедливость… он говорит? Ну, в смысле, вы общаетесь? – мне было неловко говорить об этом, потому что я совсем не понимал, о чем я веду речь. - Да. Вот сейчас он мне назойливо втолковывает, что мы слишком много расслабляемся и слишком мало работаем на общую цель, - Андерс погрустнел. - Свобода? - Да. Он считает, что это стыдно – быть свободными и смотреть на рабство наших братьев. - Мы делаем все, что в наших силах, Андерс. - Я понимаю, - он устало вздохнул. – Но… в общем, я понимаю его. Его стремления и всю подоплеку. Я пододвинулся поближе к другу. В ореховых глазах блестела горечь и обида. - Рассказывай, - я доверительно опустил руку ему на плечо. - Хоук, это сложно объяснить. Все очень скомкано. - Ничего. Я постараюсь понять. Андерс заглянул мне в глаза и, откинувшись на подушку, начал свой рассказ: - Мы познакомились в Амарантайне. Я тогда был Серым Стражем и безумно гордился, как мне казалось, своей свободой. Мы во главе с героем Ферелдена вычищали остатки порождений тьмы. Справедливость, вопреки всему, что я знал, был… социальным. Он вечно ворчал на меня за мою болтливость, - Андерс усмехнулся. – Он как-то даже сказал, что понял великую истину – все, что он хочет, - это тишина. Ну или мир, в котором я молчу. Он стал мне настоящим другом. Другом, которого у меня никогда не было. Он имел, да и имеет, вполне реальные цели. И пожалуй, открыл мне на них глаза. Я всегда ценил свободу, но Справедливость показал мне, что ее можно не только ценить, ее можно дарить, делиться ею. Мне было сложно осознать, что он – дух. Пожалуй, я никогда и не позиционировал его, как духа. Он говорил моими мыслями и мыслил моими словами. Это было удивительно, Хоук. Он жил в разлагающемся, гниющем теле. Миам, он был моим другом, и я не мог смотреть, в каком теле обитает мой самый верный и единственный друг. Наше слияние не было принуждением, ему вообще не приходила в голову эта мысль. Я сам это предложил. Мне казалось, что вместе с ним мы сможем начать спасение магов по всему Тедасу. Он вселял в меня уверенность. Но все пошло не так, как я хотел. Когда Справедливость вселился в мое тело, он… изменился. Видимо, я слишком сильно ненавидел храмовников, которые восемь раз прерывали мою свободу и никак не хотели сдаваться. Я взрослел, поглощал независимость по крупицам, а вместе со мной росла моя ненависть. Мой гнев изменил его. Он перестал быть Справедливостью. Он стал Местью. Самой настоящей Местью. И… Я испугался, Хоук. Когда я почувствовал это, мне стало по-настоящему страшно от того, что же жило во мне все эти годы. Но больше всего мне жаль, что мне пришлось потерять друга, чтобы это понять. Поэтому он такой… агрессивный в своих мерах. Это я изменил его. И в его жестокости виноват никто иной, как я сам. - Андерс, не смей винить себя, - я взял его руку в свою. – Ты не виноват в том, что умеешь чувствовать. А чувства бывают разные. Я готов понять все, что угодно, но не готов понять, в чем заключается твоя вина. Поэтому с этого момента я не желаю слышать о ней. Потому что ее нет. Андерс улыбнулся мне. - Спасибо, Хоук. Но ты совсем ничего не знаешь. - Так расскажи. Он медлил. - Я боюсь, - ореховые глаза посмотрели на меня. – Я боюсь, что ты подумаешь, что я чудовище. - Андерс, - я мягко усадил его напротив себя. – Мне можно рассказывать все. Он неуверенно посмотрел на меня, вздохнул и сбивчиво начал: - Хоук, это все так странно… Иногда мне кажется, что это был не я, что это все кошмары, сны. Но это не так. Мне не уйти от этого, никогда, ни за что. Как там говорят в Антиве? У каждого таится своя проститутка в шкафу? В таком случае, у меня целый бордель, Хоук. После нашего слияния со Справедливостью я совсем не умел контролировать свое состояние. Незначительное колебание, и вот я уже – Воплощенная Месть, готовая убить любого, кто хоть на долю повинен в рабстве магов. Я не бежал от Серых Стражей, Хоук. Командор сам отпустил меня. Потому что я был опасен. Я опасен и сейчас. Однажды я убил девушку. Я просто уничтожил ее. Не оставил и следа. Я лишил жизни неповинного человека. А все потому, что она сказала мне правду – что я чудовище. Я убил ее, будучи Местью, потому что верил, что она «против нашей правды». Хоук, она такая не одна была… На самом деле, ты совсем не знаешь меня, Миам. Все то, что ты видишь, мое поведение, речь – это все оболочка. Мне нельзя быть другим, Хоук. Иначе я стану Местью. Это вымученная доброта, надуманное сострадание. Я совсем не такой, каким мне приходится казаться. Между нами нависло молчание. Я думал о том, что он сказал мне сейчас. Андерс думал о том, что же думаю я. Это… не пугало меня. Эти удивительные ореховые глаза были мне важнее всех самых темных закоулков его прошлого. - Андерс, ты не чудовище. Я так не думаю. Я уверен в обратном. Твоя доброта не может быть надуманной, а все потому, что ты излучаешь ее, Андерс, она живет в твоей душе. Тебе так кажется, но это совсем не так. Я не видел в своей жизни человека более замечательного, Андерс. Ты не чудовище. Я никогда в это не поверю, - я посмотрел ему в глаза – в них жил страх. – Я ведь говорил, что мне можно все рассказывать. Андерс отстраненно молчал. Подняв на меня свои чудесные ореховые глаза, он тихо произнес: - Я никогда не думал, что об этом узнает кто-то еще, кроме Справедливости. - Благодарю тебя за твое безграничное доверие, - я коротко кивнул. - Хоук, я… Я не встречал человека, который бы хоть на толику был таким дивным, как ты. Иногда мне кажется, что тебя не существует, - он усмехнулся сам себе и, помедлив, добавил: - Хоук, ты для меня больше, чем друг. Мое сердце учащенно забилось. Я выглядел по-дурацки – сидит взрослый парень и не знает, что сказать на такое вполне обыкновенное заявление. Видимо, мое молчание смутило Андерса, и он, смущаясь, заговорил: - Хоук, это не накладывает на тебя ничего, я все понимаю и пойму, конечно, я даже не вспомню больше, о, Святая Андрасте, если что, и это никак не повлияет на наше сотрудничество, я… - он теребил себя за сережку в ухе. Какой сумбур. Я резко встал из-за стола и подошел к нему. - Андерс, заткнись. К демонам все. Я притянул его к себе. Мои руки пробежались по его спине, остановившись где-то на бедрах. Мне казалось, он весь пульсирует. Он робко коснулся меня в ответ и зашептал: - Хоук, если ты правда этого… - Андерс, замолчи и не порти момент. Я коснулся его губ. Они были горячие, сладкие. Их хотелось касаться, целовать. Я провел языком по губам. Андерс приоткрыл рот, впуская его дальше. Его язык ласково касался моего. Это был самый невинный и желанный поцелуй в моей жизни. Он осторожничал так, будто боялся спугнуть меня. Меня это забавляло. Я сжимал его в объятиях, а он нежно покусывал мою губу. Мы целовались так долго, что, честно сказать, я даже устал. Но я никуда не хотел его отпускать. Я наслаждался каждой мурашкой на его теле, его чуть сбивчивое дыхание щекотало меня и мое желание. Я никуда не хотел его отпускать. Совсем. Никогда.