Parallel lines Х

У писателей секса не бывает в принципе,

так что всё их творчество на эту тему, по сути,

строится на одних догадках.

Стивен Моффат

Я шел по Нижнему Городу. Слишком много событий обрушилось на меня, а я сбежал как последний трус. Нет, так не пойдет. Неприятности нужно встречать, гордо вздернув нос, даже если есть вероятность, что тебе его разобьют. Ну да, если убедить себя, что не все так плохо, можно даже некоторое время жить этой иллюзией. Но, с другой стороны, даже если все омерзительно, это не повод сдаваться. Помни про нос, Хоук. Я шел в сторону гамленова дома. Нужно было поделиться с мамой тем, что ее сына потенциально могут забрать в Казематы, а потом усмирить. А еще как-то сообщить, что Андерс придет в другой раз. Я даже не хотел думать, что огорчит ее сильнее. Дверь. Уже? Я набрал как можно больше воздуха в легкие и постучал. Дверь мне открыла мама, и я, не дав ей сказать ни слова, обрушил на нее поток информации: - У меня проблемы, храмовники вышли на мой след, я временно не буду здесь появляться, чтобы не подвести вас под подозрения. - О, Создатель, это ужасно, - она выглянула за мое плечо и обвела взглядом пустоту за моей спиной. – А где Андерс? - А я все гадал, откуда у меня такое чувство юмора, - скривил я самую кислую рожу из всех возможных. Мама улыбнулась. - Извини, не удержалась. Ты уверен в том, что сказал мне? – она отошла от двери и пустила меня в дом. - Абсолютно, - Лиандра казалась спокойной, но я знал, что она нервничает. - Не переживай. Я живучий, - я подошел и поцеловал ее в лоб. – Все будет хорошо, мама. - Я надеюсь, Миам. Я надеюсь.

***

В Киркволле ночь. Глубокая ночь. Небо затянулось черной бездной, а я иду, и у меня ощущение, что прямо сейчас, с котомкой на плече, с неудачами в жизни и с доверху полной бутылкой вина и вины, стоит начать новую жизнь. Без страха. Без угнетения. Без оглядок. Боялся ли я? Сложно ответить на этот вопрос и по сей день. За себя? Безусловно, нет. Я был уверен, что это не может произойти со мной, ибо Миам Хоук – самая изворотливая и хитрая скотина, которую им приходилось ловить. И пусть хоть демонами подавятся, это будет самой нелепой кампанией в их жизни. Но абсолютное бесстрашие за свою шкуру не говорило о том, что я не боялся за мать, за Карвера. За Андерса. Даже за драного гнома я переживал. Потому что никто не должен страдать из-за меня. Я сжал кулаки: никто. Я спешил к любимому, не зная, как сказать ему, что я ухожу. Особенно после этой сцены со Справедливостью… Мне кажется, будет не особенно правдоподобно. Я устало вздохнул: из всех возможных людей, гномов, эльфов и косситов я выбрал именно того, в чьем теле сидит злобный дух, жаждущий моей смерти. Хоук, ты умеешь выбирать. Ничего не скажешь.

***

Yeah Yeah Yeahs - Sacrilege

Я зашел в лечебницу: Андерс сидел за столом. Он не спал. Услышав, как я зашел, он резко повернулся на меня, но сразу же виновато опустил свои волшебные ореховые глаза. - Андерс, нам нужно поговорить, - я подошел ближе к нему и провел тыльной стороной ладони по его щеке. Бархат. – Храмовники здесь работают лучше, чем в Ферелдене, - я горько усмехнулся. – Меня ищут, а посему я должен уйти. Андерс поднялся со стула, обнял меня за талию, и, заглянув в глаза, уверенно сказал: - Нет. Я поднял бровь. - Я не отпущу тебя. Пусть сюда заявится хоть весь их Орден – ты никуда не пойдешь ни сам, ни с ними. И я не собираюсь услышать отказ, - его глаза блестели сталью. Впервые я видел своего возлюбленного таким решительным и твердым. - Андерс, не забывай, ты ведь тоже не пастушка из… - Я не собираюсь услышать отказ, - настойчиво повторил он. – Не бывает твоих проблем, есть только наши. И я ни за что не отпущу тебя, даже не думай об этом. Я отстранился от него и отчеканил: - Андерс, я ухожу. Он сузил глаза, пристально посмотрел на меня и произнес: - Хоук, ты не услышал меня? Ты никуда не пойдешь. Я удивленно распахнул глаза – я совсем не узнавал Андерса. Вся его робость и смущенность исчезла. - Если сейчас вновь вылезет твоя Справедливость… - начало было ворчать я, но он перебил меня: - Миам. Прекрати. Я посмотрел в его ореховые глаза и вздохнул. - Прости меня. Я мудак. Но я не могу остаться. Это опасно. А ты, как и я, пользуешься особой популярностью в Казематах. Я не прощу себе, - я заложил прядь за ухо. – Не прощу. Он устало вздохнул и резко припечатал меня к стене. Я почувствовал себя девочкой. Андерс смотрел в мои глаза и шептал: - Ты так ничего и не понял, да? Я никуда тебя не отпущу. Не существует тебя и меня – есть только мы. И мы тебя не пускаем. Я хотел было что-то возразить, но он заткнул меня, накрыв своими губами. Всегда горячие, всегда желанные. Он целовал меня жадно, до крови прикусывая губу, словно в последний раз. Его руки заскользили по мне, опускаясь ниже талии. Внизу живота скрутился пряный узел: на меня с головой обрушилось возбуждение. Не отрываясь от Андерса, я потащил его в сторону кушетки. Он не сопротивлялся. Опустившись на нее, я посадил на себя Андерса. Он, почувствовав мое (уже совсем не иллюзорное) возбуждение, ухмыльнулся мне в губы. - Если… ты мне сейчас скажешь… что не хочешь… я изнасилую тебя, - рвано произнес я, сдерживая стоны, от его дразнящего языка. - Я хочу, - Андерс потянул на себя мое верхнее убранство. Я буквально сорвал с него его. Целуя меня, Андерс опускался все ниже по моей груди. Я вздрагивал и тихо постанывал от каждого его поцелуя, каждого прикосновения. Я почувствовал, как под его руками развязываются тесемки на моих штанах. Я буквально взрывался. Кажется, я бы убил его, если бы он вздумал остановиться. Его губы ласково коснулись моего члена, двигаясь по известной траектории: вниз-вверх. Я застонал громче: он выделывал своим языком что-то невообразимое. Я запустил руку в волосы Андерса, надавливая на голову чуть сильнее. Я, кажется, чуть не разучился дышать – мое возбужденное тело дрожало и отвечало каждому его прикосновению. Я, взяв его за руки, потащил на себя и прохрипел: - Иди сюда, - он послушно повиновался моему желанию. Андерс горел, его точно сжигал огонь изнутри. Впрочем, как и меня. Он впился в мои губы, жадно проникая языком в рот. Мне нравилось ощущать его желание. Я ухмыльнулся, снимая штаны Андерса и выкидывая их куда-то в Антиву. Между нами осталось только жажда плоти. И больше ничего. Я развернул его к себе спиной и коснулся членом тугого кольца мышц. Я услышал сладкий, пьянящий стон Андерса и надавил членом сильнее. Я двигался в нем, ускоряя темп, думая только об этих сладких стонах. Я двигал бедрами, входя в Андерса всем своим естеством. В этом мире не существовало больше ничего, кроме нас двоих. Время остановилось. Вокруг нас пахло любовью, потом и похотью. Я почувствовал, как Андерс задрожал подо мной всем своим телом и, громко вскрикнув, кончил. Я надолго не задержался. Сладостная волна оргазма на секунду лишила меня всех других ощущений. Она сконцентрировала меня только на себе, от чего я, кажется, был готов потерять сознание. Эта волна прошлась по всему моему телу, не оставляя ни капли сил после себя. Мы обессиленно упали на кушетку. Андерс притянул меня к себе и, легко поцеловав в губы, сказал: - Я люблю тебя, Хоук. - Я люблю тебя, Андерс.

***

Утро. Я проснулся от пронзительных солнечных лучей, которые, как специально, светили мне прямо в лицо. Открыв глаза, я сразу уловил на себе внимательный взгляд Андерса. - Доброе утро, милый, - он приподнялся на локтях, касаясь моих губ. Горячие. Желанные. - Доброе утро, - я крепко его обнял, зарывшись в его волосы. – Я скучал. Я почувствовал его улыбку на своей щеке. - Я тоже. Андерс чуть отстранился от меня, заглядывая своими невозможно желанными ореховыми глазами в мои. Его щеки покрыл румянец. - Хоук, вчера, когда ты сказал, что любишь меня… - он сконфуженно замолчал. Я вздохнул и продолжил за него: - Не было ли это сказано только потому, что ты – лучший любовник в моей жизни и у меня был переизбыток эмоций? Андерс благодарно кивнул, а я закатил глаза. - Прекрати искать подвох, солнышко. Я люблю тебя, правда, очень сильно люблю. Я не собираюсь никуда деваться, бросать тебя или делать какие-то другие глупости. И если еще вчера собирался, то не потому, что не люблю тебя, а потому что не хочу подвергать тебя опасности. Пожалуйста, прими это, - я нежно поцеловал его в нос. – Договорились? Он смущенно кивнул. Я улыбнулся ему и прижал к себе как можно сильнее. Он сделал тоже самое. Я играл с волосами Андерса, когда услышал вопрос: - Правда, лучший? Я развернулся и прижал его к кушетке своим телом. - Ну, теперь я не уверен, - я наклонился к его уху и жадно прошептал: - Кажется, мне нужна еще одна демонстрация. Андерс, ухмыляясь, прижался к моим губам.