Parallel lines Х

Страшное пугает либо потому, что опасно, либо потому, что предназначено для этого.

Слова Ванталы

Я со своей бравой командой наемников шел по порту, направляясь в лагерь кунари. Наместник разместил их здесь, наверное, чтобы, в самом удачном для Киркволла раскладе, они смогли по-быстрому свалить из города. Насколько мне известно, прибыли они чуть позже основной волны ферелденских беженцев, сказав, что они после кораблекрушения ожидают корабля. Как видно, судно идет уже год. Впрочем, мне они никак не мешали, а то, что рогатые северные друзья – заноза в заднице наместника, меня не особо волновало. У входа в их обитель стояла два воина-кунари. Ворота были закрыты. Ужасающая гостеприимность. - Насколько мне известно, нас ждут, - я кивнул в сторону закрытых ворот. - Проходи, bas, - кунари отодвинулся в сторону, давая пройти мне, но преграждая проход моим путникам. – Один, bas. Я взглянул в сторону друзей: они тихо кивали мне, и только Андерс метал гневные взгляды в сторону коссита, на что последний, конечно, не обращал никакого внимания. Я прошел в лагерь кунари, самых загадочных жителей Киркволла, один, надеясь только на удачу и, возможно, честь этих гигантов. В лагере существовала удивительная упорядоченность – не было блуждающих без дела, была только настойчивость и тягостная точность в каждом действии, движении. В этом, пожалуй, все Кун – для них не существует безделья, каждый из последователей – важная частица всего сообщества. И, честно, это пугает. Это не по-настоящему. И смотрится ужасающе. Я шел мимо угрюмых и недоверчивых взглядов, направленных на блистательного меня. Только, пожалуй, кунари не оценили этого моего качества. Я здесь был чужим. Здесь я bas. Я шел по исключительно чистому лагерю, направляясь прямо к трону (даже королевское кресло не поленились соорудить), у подножья которого уже стоял гном. - Джарвис? - Да. Приятно познакомиться, сударь…? - Хоук, - мы обменялись любезностями в ожидании главного Кун. - Надеюсь, проблема с тал-вастготами решена окончательно? Он, - гном кивнул в сторону кресла, – не тот тип, которого хотелось бы злить. - Не может быть не решена проблема, которой более не существует. - Вот и славно, - гном отвернулся от меня – далее я был ему не интересен. Джарвис смотрел исключительно на трон, в ожидании переминаясь с ноги на ногу. Мы мариновались во взглядах исподлобья, источавших редчайшую неприветливость и отторжение. Пожалуй, нигде более нельзя встретить столько одинаковости, похожести. Даже презрение у всех кунари было одинаковым на вкус – тяжкое, цвета гноя. Наше ожидание было вознаграждено: к трону подошел коссит с удивительно по-тяжелому сложенным телом. Каждая часть его одеяния кричала о силе, войне и могуществе. - Снова ты, гном, - голос кунари раскатился по лагерю. Он был явно недоволен появлением Джарвиса, что заставило меня забеспокоиться. – Что тебе нужно, basra? - Здравствуйте, Аришок, - гном нелепо согнулся в поклоне, запинаясь на каждом слоге. – Тут дело вот в чем: мы же договаривались, зуб за зуб, да? Я вам тал-вастготов, а вы мне порошочек ваш, да? Ну так тал-вастготы все, вам больше мешать не будут, да? – Джарвис посмотрел на меня. Я скривился от этих нелепых заискиваний, но все же кивнул гному. – Не будут. Вы же мне теперь порошочек отдадите, да? Договаривались же, да? Аришок (что за странное имя!) внимательно осмотрел меня, этот холодный взгляд настораживал, да что там – я правда испугался, как девочка. - Это правда, bas? Ты убил тал-вастготов? Я, нахмурившись, кивнул. Парень, видимо, недооценивает свой внешний вид – это не то существо, которому я мог бы с легкой руки солгать, не боясь за целостность своего бренного тела. - Поразительно, - он кивнул в мою сторону и продолжил. – Это второе, что удивило меня в этом мусорном городе, после грязи и бесцельности. - Да, удивительно, конечно. Я же не промах воинов выбирать, да? Но так что там с порошочком-то? Поделитесь? – гном нетерпеливо взирал на Аришока, требуя от него каких-то несуразных объяснений. А он бесстрашный, однако. Кунари посмотрел на Джарвиса. Я даже удивился, как парня не хватил удар после такого взгляда. Даже мне стало не по себе, учитывая, что меня это грозное существо похвалило (я не знаю, это вообще возможно?), и я, вроде как, вне опасности. Нет, я, безусловно, не был трусом. Но тут нужно понимать, что пугаться Аришока – не трусость, а нормальная реакция здорового человека. Он источал опасность и неприязнь. А такого бояться необходимо. - Нет, - это все, что он сказал Джарвису. Не было объяснений, разглагольствований. Отрицание воплоти – это все, что Аришок посчитал нужным дать гному. И больше ничего. - Но как так-то получается, милейший? Я же для вас, а вы вот так… - гном пытался обратить в свою сторону Аришока, используя самые удивительные приемы красноречия. Мне даже интересно стало: он правда такой идиот или просто упрямый? - Джарвис, заткнись, - прошипел я в сторону гнома. Аришок посмотрел на меня и, поморщившись, проронил: - Моя ненависть к тебе уменьшается, bas. Гном, - кунари презрительно посмотрел на Джарвиса и продолжил: – послушай человека и избавь меня от своих речей. Не дав сказать ни слова Джарвису, Аришок встал и ушел, давая понять, что аудиенция закончена. Я развернулся в сторону выхода, а растерянный гном поплелся следом. Он бурчал себе под нос какие-то ругательства, особо не замечая, что нахмуренные брови кунари вокруг нас становятся все нахмуреннее. - Это не отменяет мою работу и мое вознаграждение, Джарвис, - настойчиво сказал я, обращаясь в сторону гнома. - Не спорю, - Джарвис с сожалением отвязал от ремня увесистый мешочек и передал его мне. Выйдя из лагеря кунари, я кивнул своим спутникам в сторону выхода из порта и, не дожидаясь реакции, продолжил идти. Первым, конечно, ко мне подлетел Андерс. - Все хорошо? – ореховые глаза обеспокоенно смотрели в мою сторону. - Да. Но не могу сказать, что это был приятный эксперимент, - я скривился. – Даже матушка моей бывшей ненавидела меня меньше, чем они. А у нее была причина, это точно. - Это кунари, мальчик, - Тетрас усмехнулся. – Им достаточно того, что ты не кунари. Можно сказать, что они армия матушек твоих бывших. - В общем, опасные, кровожадные твари, - резюмировал я и достал мешочек. – Но оно стоило того. - Считай, что мы почти на Глубинных Тропах, ублюдок, - сверкая глазами, сказал Варрик.

***

Switchfoot – Your love is a song

Стояла глубокая ночь. Шла пятнадцатая пинта пива, над нашим столом витала беззаботность с запахом хмеля. Мы обмывали кунарийское дело, и ничто не могло помешать нам напиться до состояния улиток в эту ночь. Впрочем, нам никогда ничего не мешало напиваться до такого состояния. Варрик, Карвер и Изабела увлеченно слушали нашу с Андерсом историю о спасенных отступниках. Знала бы Авелин, как я нарушаю закон, который она так строго блюдёт, она бы, честное слово, засунула бы меня в задницу архидемону. Но по-другому я просто не мог. Бесчеловечность храмовников в Киркволле перешла все видимые и невидимые границы. Магов Круга нужно было не просто спасать, а СПАСАТЬ от этих ублюдков. Жестокость ордена доходила до того, что сами храмовники, обладающие хотя бы толикой совести, помогали нам спасать отступников, содействуя в переправке их на материк. Это было удивительно, но на такую бессердечность реагировать нормальному человеку можно было только так. Безусловно, среди отступников попадались маги крови. И, естественно, никто не спорил с их опасностью. Но главная проблема заключалась в том, что из-за единиц страдали сотни, а из-за десятков – тысячи. Политика ордена храмовников в отношении магов была до боли проста – если ты - маг, то рано или поздно станешь малефикаром. И эта аксиома не обсуждалась и не оспаривалась. - Да уж. Подальше бы уже от этих магов, храмовников, кунари. Мне кажется, даже на Глубинных Тропах спокойнее, - Карвер, ворча, отхлебнул пиво. – Кстати, когда мы уже отправляемся? Такое гробовое молчание, которое нависло после вопроса Карвера, даже описать сложно. Даже если представить, что ты, полностью вовлеченный в процесс рукоблудства, увидел, как ошарашенно смотрит на тебя твоя родная мать, то это не сравнится с тем в высшей степени неловким молчанием, которое расползлось над нашим столиком. С учетом, что никто не рукоблудствовал и в помине. Карвер удивленно поднял бровь и спросил: - Что-то не так? – и, естественно, посмотрел на меня. В другой ситуации я бы недовольно заметил, что братец винит меня или, по крайней мере, подозревает во всем дерьме, что случается в его жизни. Но это в другой ситуации. В этой же я действительно был виноват. - Карвер, нам нужно поговорить, - не имея другого выбора, сказал я. – Отойдем? Брат напряженно кивнул и, вставая, чуть было не опрокинул стул. Я проигнорировал это – сейчас мне придется вытерпеть куда большую демонстрацию его недовольства. Мы вышли из «Висельника», оказавшись в тишине кирвкволлской ночи. Карвер напряженно переступал с ноги на ногу, ожидая, когда я начну говорить. Пожалуй, мне еще никогда не было так стыдно за свое обещание. - Карвер, ты не пойдешь с нами на Глубинные Тропы, - тихо, но очень четко сказал я. Брат сначала растерянно взглянул на меня, но буквально через секунду его взгляд затуманился обидой, а губы дернула злобная усмешка. - Ах, да. Размечтался. Совсем забыл, что вся слава должна доставаться только старшему брату, - он всплеснул руками, чуть было не задев меня. – Валяй! Только признайся – тебе доставляет удовольствие ломать мне жизнь, да? - Карвер, я понимаю, что ты сейчас думаешь, но… - Да нихрена ты не понимаешь! – его голос ломался, стеклянные глаза излучали ненависть. – Любимый сын, достойный преемник, - голосом, полным желчи, Карвер продолжил: – самый лучший из Хоуков. Карвер эмоционально подкреплял каждую фразу жестом, он переминался около меня, напитывая воздух вокруг себя злостью. - Карвер, прошу тебя, пойми меня… - Я не хочу тебе понимать, Миам. Ты, кажется, совсем заигрался в роль опекуна и защитника. - Ты, кажется, совсем заигрался в роль капризного брата, - с нажимом сказал я. – Я это делаю не для себя и не для тебя, Карвер. То, что ты не участвуешь в экспедиции – не моя прихоть, брат. - А чья же тогда, Миам? Чья? Хотя нет, можешь не отвечать, - Карвер, развернувшись ко мне спиной, направился вглубь Нижнего Города. – Мне все равно. Он ушел, оставляя после себя обиду и злость, которая прицепилась ко мне, отравляя мои мысли до последней. Каждая фраза, сказанная мною про себя, была произнесена голосом Карвера, и каждая из них осуждала меня, все мои действия, прожитые часы и минуты. Его огорчение стучало мне по вискам, и каждый удар отдавал стыдом. Вернувшись в «Висельник», я проигнорировал взгляды в свою сторону. - Просто давайте напьемся. В тишине, - тихо сказал я, пододвигая к себе еще одну пинту.