Parallel lines Х

Я не знаю, может быть, ты дьявол,

Или сын бога, или человек из сказочных

Заморских стран, но если ты не вернешься,

Я умру.

Братья Стругацкие – Трудно быть богом

Стояла ночь. Мы шли по глуши Рваного берега, редкими жестами перекидываясь между собой. Мы с Андерсом шли чуть впереди, пытаясь уловить движение всеми магическими и немагическими способами. В темноте, пусть и с заклинанием, было видно плохо. Но, согласен, лучше, чем видели в темноте кунари. Мы были какой-то абсолютно неправильной командой наемников. Обычно, такие моменты описываются как напряженные, пугающие. Нам же было весело. Конкретно сейчас мои спутники сочиняли балладу о Хоуке – будущем короле Тедаса. И почему всегда я в центре этих историй? - Куда нам идти, благородный Миам Хоук, первый этого имени? – сдерживая слезы, спросил Варрик. - Можешь идти в задницу, Тетрас. - Но, сэр, мы и так в Киркволле, - серьезным тоном возразил мне Андерс. Пожалуй, где-то здесь вся наша конспирация пошла прахом, потому что слышно их было даже в Ферелдене. Я закатил глаза. - Если бы шутка была смешная, я бы понял, а так, - я фыркнул. – Орава бестолочей. Я уверен, они бы с неистовой яростью принялись мне доказывать, что шутка была самой смешной в их и моей жизни, но, к счастью, впереди нас послышалось бурчание. И шорох. - Варрик, идея подлости под покровом ночи, несомненно, удалась, - кисло проворчал я, направляясь с друзьями в сторону лагеря тал-вастготов, которые подозрительно шевелились за кустами. - Хоук, ну, у нас всегда все не как у людей, - пожал плечами Тетрас, снимая с плеча Бьянку. Мы вошли в лагерь. Кунари с ненавистью взирали на нас и, проорав боевой клич, кинулись в нападение. Я напряженно принялся строить аркан, бормоча заученные слова. Слева от меня выскочил озлобленный кунари, всем своим видом (а конкретно нацеленным на меня копьем) показывая, что он мне не рад. Я вздохнул – никто меня не любит. Я наспех заморозил его, возвращаясь к битве. Вокруг летали стрелы, копья, заклинания, сверкали мечи и клинки. Пахло кровью и победой. - Миам, демона тебе в задницу, хватит любоваться красотами! – крикнул Карвер из гущи боя. - Ох, ты мой несамостоятельный мальчик, - вздохнул я, выбежав поближе и применяя к ним шквал молний. Действенная штука, надо сказать. Карвер, по крайней мере, перестал ныть. Я удовлетворенно кивнул и обежал глазами поле боя – работы (живых кунари) становилось все меньше. Мы уверенно побеждали. Я улыбнулся. Звук битвы затих. Гном усиленно колотил последнего лучника, пытаясь объяснить ему, что нет лучшего стрелка в Киркволле, чем Варрик Тетрас. Переставший сопротивляться кунари был, видимо, согласен. Уставший Андерс присел на какой-то камень, переводя дух. Я подошел к нему. - Ты в порядке? - Да, любовь моя. Все хорошо, - Андерс скривился, пытаясь показать мне вымученную улыбку. Я поднял бровь. - Меня немного задели, - недовольно проворчал он, разворачиваясь ко мне корпусом так, чтобы я мог увидеть рану. И в случае, если бы я не был по уши влюблен в него, я бы, пожалуй, не стал вести себя как истеричка. - Какого черта? Так, быстро в лечебницу, - я поднял Андерса и, придерживая, повел в сторону города. – Жаль, что он уже мертв, я бы хотел убить его снова. - Хоук, успокойся. Я целитель, в конце концов, или гном с арбалетом? – Андерс попытался отстраниться от меня, демонстрируя свою дееспособность, но получалось у него неважно. Я сжал губы. - Прекрати геройствовать. Тебе больно и тебе нужна помощь, а ты ведешь себя так, словно ты гномий голем. - Хоук, я не девочка десяти лет. Я способен справиться с этим самостоятельно. - Не ворчи. Андерс, заглянув мне в глаза, устало кивнув, видимо, поняв, что со мной нет смысла спорить. Мы направились в сторону города, оставляя тал-вастготов наедине с вечностью.

***

- Из тебя самый ужасный на свете целитель, Хоук, - Андерс смеялся, глядя, как я наносил на припарку какой-то состав, - это процеженный глубинный гриб, а ты наносишь его на припарку из корня смерти. Это, вообще-то, несколько смертельно. - Да? Ну ладно, намажу что-нибудь другое, - пожал плечами я, доставая еще склянки и баночки. - Хоук, может, все-таки ты позволишь сделать это мне? - Нет. Тебе нельзя – ты больной, - задумчиво сказал я, смешивая что-то красное с чем-то болотным. Андерс засмеялся сильнее. - Святая Андрасте, по-моему ты больше не любишь меня и хочешь убить, обставив все, как несчастный случай. Дай сюда, горе мое, - и, отобрав у меня ингредиенты, он принялся смешивать что-то. Я выдохнул – целитель и правда из меня был хреновый. И даже мое желание позаботиться о любимом не улучшило моих навыков. Я смотрел, как Андерс, избавившись от моей горе-помощи, готовил себе какие-то припарки. Он был великолепен в своем деле, и я даже удивлялся, как он до сих пор не убил меня, глядя, как я безжалостно перевожу ингредиенты. Я часто улыбался, как идиот, думая о нем. Андерс не мог не вызывать у меня улыбку. Я был влюблен. И, мне казалось, что навсегда.

***

Я оставил Андерса, ибо, как он меня убедил, я даже невмешательством отвлекаю его. Странно, когда мы занимались с ним в лечебнице вместе, он такого не говорил. Мы собрали почти всю сумму для путешествия на Глубинные Тропы. Это удивляло меня – в начале нашего совместного пути они казались мне сказочными, недосягаемыми. И вот, я уже буквально в шаге от этой экспедиции. Это шокировало. Пожалуй, Создатель действительно смотрел на все мои действия снисходительно – мне чрезвычайно везло. И меня это устраивало. Я постучал в комнату Варрика. За дверью что-то заворчало, но, в конечном итоге, гном открыл мне дверь. - Хоук, слишком много твоей рожи за один день, дай мне отдохнуть от тебя по-гномьи, - начал бубнить Варрик, запирая дверь в спальню перед моим носом. – У тебя есть пять минут, ты понял меня, магический ублюдок? - А какое имя у «отдохнуть по-гномьи» на этот раз? – улыбаясь, спросил я, кивком указывая в сторону спальни. – Роза, Сильвия, Мэша? - Иди к демонам, Хоук, - ответил мне Варрик, но потом, улыбаясь, добавил: – Сильвия. Я одобрительно покивал головой. Гном, ухмыльнувшись, повел меня в сторону гостевой, которую мы с Карвером называли штабом, на что Тетрас неизменно ворчал: «Это гостевая Варика Тетраса, а не какой-то там штаб, Хоуковское отродье». - Как наши финансы? – я потянулся к шкафу, но незамедлительно получил по рукам от гнома. - Хоук, хватит бухать. У меня сердце разрывается, когда я смотрю, какой алкаш достался Блондинчику, - Тетрас смахнул несуществующую слезу и продолжил. – Завтра Джарвис ждет нас в кунарсом лагере. - Джарвис? – я поднял бровь. – В кунарском лагере? Ему нужна группа поддержки? - Джарвис – гном, который нас нанял. И ему нужна не группа поддержки, а чтобы мы заручились, что правда убили тал-вастготов, потому что он не может, а почему - не спрашивай, какие-то идиотские кунарские традиции, я не вникал. - Ясно. Значит, завтра в порт. - Да, значит завтра в порт, - Варрик все-таки налил мне вина (видимо, в какие-то моменты ему становится глубоко плевать, какого именно идиота уготовила судьба Андерсу) и, помедлив, спросил: - Хоук, кого ты возьмешь в экспедицию? Они что, с матерью мысли читают? - Ну, для начала, я надеюсь, что ваше величество не бросит меня погибать где-то вдали от цивилизации, - я улыбнулся гному, на что он самодовольно засмеялся. - Не могу же я оставить Бартранда на тебя, Хоук. Вы вдвоем скорее до Тевинтера доберетесь, чем откапаете что-нибудь стоящее. Так что можешь считать, что мое участие не обсуждается. А еще? - Андерс. - Ну, тут понятно, Блондинчик хорошо устроился, - гном ухмыльнулся. - Варрик, из-за того, что «все понятно», я наоборот, совсем не хочу его брать с собой, - я покачал головой. – Но я не могу отрицать, что он там просто необходим. - Необходим, - повторил Варрик, задумчиво вглядываясь в содержимое своего бокала. – И, я так понимаю, Младшенький? Ну, куда без него, я же… - Варрик, - я медленно оборвал гнома на полуслове, привлекая к себе внимание. – Об этом я и хотел поговорить с тобой, Тетрас. Гном непонимающее поднял бровь. Я вздохнул. - Он не пойдет с нами на Глубинные Тропы, Варрик. - Братская опека? - Нет. Лиандра… в общем, ее можно понять – год назад у нее умерла дочь. Она просила меня оставить ей Карвера, и я обещал. Гном многозначительно промолчал. Он, как и я, прекрасно понимал, что этим решением я навсегда отстранил от себя брата. Карвер был неспособен понять мои и материнские стремления уберечь его – все, что он видел: ущемление его огромного Я. Это было официальное отречение в его глазах, и это то, на что я шел ради успокоения Лиандры. - Ты можешь найти кого-нибудь на его место, Варрик? Нам нужен хороший воин с хорошей репутацией, который прекрасно будет осознавать риск. - Я понимаю, Хоук, - Тетрас задумчиво прошелся в сторону окна и провел рукой по подоконнику. – Ты не рассматриваешь стражницу? Твою подружку? - Авелин? – я удивленно поднял бровь. – Я не потяну ее в это. Она собирается стать капитаном городской стражи, и эта экспедиция – не то, что добавит ей статуса. - А Изабела? - Ты шутишь? Чтобы она ускакала куда-то в Антиву, не забыв сказать нам, что там ее любимый бордель? Варрик расхохотался. - Да, пожалуй, я согласен, что это плохая идея, - он подошел ко мне и сказал. – Не переживай. У меня есть кое-кто на примете.

***

POV Фенрис Однажды я слышал, что, обретая свободу – становишься птицей. Летишь, куда вздумается, будь то Орлей или Андерфелс. Но на деле, как птица, куда вздумается, я могу только срать. По-моему, я осушил уже весь погреб Данариуса. Впрочем, не весь. И это следовало исправлять. После того, как выяснилось, что эта подлая шавка бежала, поджав хвост, я остался в его поместье. Мне все равно было некуда идти. Я захлебнулся своей свободой, совсем не зная, что с ней делать. Я был раздавлен. Меня не оставляла мысль о том, что Данариус вернется. Тогда какая же это свобода? Я, можно сказать, жил в ожидании (или страхе?), ведь я был уверен – такое ценное вложение, как я, этот ублюдок просто так не оставит. Он даже на Сегероне не смог оставить меня в покое, жадное, мерзкое существо. С одной стороны, я имел свободу, не зная, как с ней обращаться, а с другой – ожидание возвращения Данариуса. Это разрывало меня на куски. Отметки налились лириумным свечением – они всегда реагировали так на мою ярость. Я скривился, - эта дрянь отравила мое тело и душу. Магия сделала меня таким. На пару с Данариусом. Не. На. Ви. Жу. И, честно, я свыкся со своей ненавистью, как и с мыслью, что я нахожусь в каком-то чудном пограничном положении. Пока я не приехал в Киркволл и не встретил этого, fasta vass, Хоука! Где-то на этом моменте мои убеждения, да и, впрочем, моя жизнь, ушли куда-то в сторону, неизменно возвращая к мысли о бесконечном желании. Я ничего не мог с собой поделать – он стал центром моей мысли. И последнее время я думал совсем не о Данариусе. Что обычно делают рабы? Наверное, путешествуют из страны в страну, пытаясь укрыться от гнева хозяина. Но я же не как все рабы, что вы. Я буду сидеть на одном месте и ждать, пока несравненный ублюдок соизволит простить меня. Мне ведь не чужда логика, верно? Впрочем, не удивительно, что у него нет никакого желания прощать меня. За все те нечастые встречи, что были у нас, я успел обвинить его в том, что он маг (но, venhedis, он действительно маг!) и популярно объяснить ему, что, по-моему мнению, он – социально опасная тварь, недостойная жизни. Ах да, а еще показался похотливым подонком с особым пристрастием к записочкам. Чудно, Фенрис. Лучший рецепт завоевания мужчины. Я вздохнул и с размаху впечатал очередную пустую бутылку в стену. Я улыбнулся – как это очаровательно, я теперь еще и бутылки из-за него бью. Я толком не мог понять, почему же я так зацепился за него, совершенно не позволяя мыслям увильнуть в иную сторону, хотя бы на чуть-чуть дав мне отдохнуть от его прекрасного улыбающегося лица, которое навсегда врезалось в мою память. Возможно, большую роль сыграло то, что он первый отнесся ко мне… по-человечески. До того момента, как я, конечно, все не испортил. Но тогда, стоя рядом с ним у этого поместья, заглядывая ему глаза, ощущая его силу, я совсем не чувствовал себя рабом. Ни бывшим, ни настоящим. Рядом с ним я забыл про ненависть, которая жила во мне отдельным организмом. И я совсем не знаю, почему так происходит. Прошло уже достаточно времени, чтобы можно было сделать вывод о том, что наши пути разошлись бесповоротно. Я все сидел и думал о том, как мне хотелось бы вернуться и хотя бы не вести себя, как идиот. Это для начала. Какой-то звук вытянул меня из ежевечерних размышлений о Хоуке. Я напрягся – это был настойчивый стук. Нет, конечно, работорговцы вряд ли бы сначала напросились на чай, но, тем не менее, какие могут быть гости у беглого эльфа из Тевинтера? Подойдя к двери, я рывком открыл ее, втаскивая нежданного гостя в дом. Но, рассмотрев визитера, я отпустил его. Мои глаза от удивления были похожи на блюдца. - Что, малыш, не ожидал старого доброго Тетраса? – гном отряхнулся от пыли и, подмигнув мне, направился вглубь дома. – Не гостеприимный вы народ, эльфы. Вот гномы, - другое дело! Я еще секунду пробыл в оцепенении, но, выйдя из него, незамедлительно ответил наглецу: - Варрик, гостеприимны к тем, кого ждут. - О, в этом ты прав, Мрачненький, - он с интересом изучал винные бутылки из коллекции Данариуса. – Только ведь я тот, кого ты ждешь, Фенрис. Я посмотрел на него, нахмурив брови, всем своим видом показывая, что я не только его не жду, но и еще очень желаю, чтобы он поскорей убрался из моего возвышенного одиночества. Гном расхохотался и, отпив вино, сказал: - У меня есть к тебе интересное предложение, Фенрис. Как ты относишься к Глубинным Тропам?