Parallel lines Х

Garou – You and I

Время неумолимо – шел второй месяц экспедиции. Потолок Глубинных Троп стал мне небом. Здесь было удивительно тоскливо. Это было место, где умирает жизнь. Здесь не было ничего, кроме кучки гномов и людей, ничего живого (армия порождений тьмы не считается). Это было удивительным симбиозом гномьей монументальности и ошеломляющей заброшенности, от которой пахло смертью и безнадежностью. Мы двигались медленно, боясь отклониться от маршрута, который наметил нам Андерс. Здесь было жутко, но недостаточно, чтобы я позабыл о прибыли, которая сулила нам в случае удачи. Оттого и приходилось терпеть потолок вместо неба, плащ вместо одеяла, и вечерние страшные истории в кругу идиотов вместо секса. Я проснулся посреди ночи, Андерс мирно сопел рядом со мной. Но что-то не позволило мне заснуть так же крепко. Я огляделся – поодаль палаток маячил силуэт. Слишком хрупкий. Слишком изящный. Я поднялся, стараясь не разбудить Андерса, и, лавируя между спящими, подошел к эльфу: - Доброй ночи, Фенрис. - Доброй ночи, Хоук, - он напряженно вглядывался в пустоту обвала. Его глаза сверкали в первозданной темноте подземелья. - Мне тоже не спится, - я сел рядом с ним, касаясь плечом его руки. Я бы многое отдал за это прикосновение. Некоторое время мы молчали. Я откупорил флягу с вином, и мы, не разговаривая, распивали его, напрочь отдавшись во владение ночи. Единственными огнями во вселенной были наши души. - Хоук, прости меня, - Фенрис вздохнул, набрав в грудь воздуха и продолжил. – Я был не прав. Я слишком забылся… в своей злобе. Тогда, у поместья, ты был прав - то, что моей поджарой заднице не повезло, не твоя вина, - его губы дернула чуть заметная ухмылка. - Ничего. Пожалуй, мне стоило отнестись… с большим понимаем, - подобрав слово, сказал я. - У нас с тобой не задалось… ничего. С самого начала. - Мне жаль, - я вздохнул. - И мне, - Фенрис, вернув мне мой тяжелый вздох, заговорил снова. – Давай начнем сначала: меня зовут Фенрис. Какой-то опыт подсказывает мне, что ты хороший человек, Хоук, - я видел, как он улыбнулся. - Меня зовут Миам. Какой-то опыт подсказывает мне, что иногда ты можешь не вести себя, как идиот. Фенрис кивнул и принял у меня из рук фляжку. Мой взгляд остановился в точке «нигде», и я задумчиво произнес: - Знаешь, Фенрис, наверное, хорошо, что получилось именно так, а не этак. Пожалуй, твое участие в этой кампании – одно из лучших моих решений. По крайней мере, я больше не хочу вырвать тебе сердце, - я тепло улыбнулся. - Я рад это слышать, Хоук. Действительно рад. За время экспедиции мы сблизились. Я посмотрел на него совсем по-другому: мне до сих пор не понятно, какая именно часть его «я» заставляет Фенриса быть эгоистом, дебилом и выблядком, но когда эта часть спит, он становится удивительным человеком. Он был образован, умен и воспитан. А еще необычайно вежлив. Сколько всего хорошего он пытается скрыть за маской безразличия и презрения. Не буду лукавить – на момент начала экспедиции я был близок к ненависти. Меня раздражало абсолютно все в нем, и я надеялся, что все это приключение закончится как можно скорее. Я искал изъяны в нем, чтобы убедить себя в ненависти. Но однажды я так же, как и сейчас, проснулся среди ночи и увидел Фенриса. Мы сидели до самого утра, не сказав друг другу ни слова, но этого было достаточно, чтобы усомниться в своем гневе к нему. Сегодня была первая ночь, когда мы заговорили, и она началась с прощения. Мне вновь начали сниться изумрудные глаза. Это прощение было самым искренним из всего того, что вообще успело с нами произойти. Это было удивительное признание с его стороны, которого я не ожидал дождаться. И это было наше. А когда у людей появляется «наше», это что-то да значит. Тебе хочется, чтобы это что-то значило. Мы просидели так почти до самого утра. Пустота успокаивает. Она не требует ничего и довольствуется тем, что ты ей предложишь. Это были пустые ночи, которые мы сами наполняли каким-то особенным для нас смыслом.

***

Это утро стало поворотным в нашем путешествии. Оно началось с недовольного ора Бартранда. Нет, не то чтобы мне было принципиально, чтобы гном молчал, но эти вопли – не то, от чего я хочу просыпаться по утрам. Андерс недовольно заворочался на моем плече. Разлепив глаза, я заворчал: - Ну, какого демона, Тетрас? Бартранд недовольно вышагивал взад-вперед, бормоча под нос ругательства. Он был взволнован и, повернувшись ко мне, сказал: - К Андрасте в задницу твои карты, Хоук! Там завал. Мы застряли здесь на недели. - Ты – богохульник, - недовольно заметил я. – Но, что волнует меня больше – истеричка. Я, аккуратно освободившись от любимого, встал, и, отряхнувшись, сказал: - Вы посидите, помолитесь на прекрасного меня, в то время как мое блистательное эго найдет обходной путь, - я пожал плечами. – Этот план, по-моему, лучше, чем просто орать на всех подряд. Бартранд на секунду задумался, но затем подозрительно прищурил глаза: - Хоук, я, конечно, понимаю, двадцать с хвостиком, ты полон сил, бабы вешаются на тебя, - он задумался и выразительно посмотрел на Андерса. – Не только бабы. Я скорчил гримасу. - Но, давай на чистоту – вытаскивать твой окровавленный труп из пасти огра я не стану. - Что ты, мой низкорослый друг, мы не настолько близки, - я сморщился. – Вытаскивать меня из всяких неожиданных мест, чтобы с достоинством похоронить, - это обязанность Андерса. Тебе достаточно просто подождать нас, а потом с удивлением и трепетом взирать на мою персону. - Ты либо слишком самоуверенный, либо просто круглый идиот, - проворчал Бартранд, как бы демонстрируя, что я могу хоть архидемону под ноги броситься – ему будет все равно. Я потянулся, смахивая с себя остатки сна, в котором мне не нужно было думать, как спасти свою задницу от порождений тьмы. Вслед за мной от воплей Бартранда проснулся Андерс, Варрик, Фенрис. Посчитав, что тратить время попусту не в наших интересах, я изложил свою идею спутникам. Возражений не было, но, я думаю, не потому, что план сходим-в-гущу-порождений-тьмы-авось-повезет был отличным, просто иных у нас не было. Закинув Бьянку на плечо, Варрик повернулся в сторону прохода, который потенциально мог оказаться выходом: - И чего расселись? Я же не могу потом в «Висельнике» рассказывать, как вы героически убивали микробов задницами. Баллады о «команде Хоука» не ждут! - «Команда Хоука»? Ты серьезно? – моя бровь поползла вверх. – Это вам не идет, не обессудьте. Вы – орава бестолочей. Вот это идеально вам подходит. А я – самая главная из вас. Это крутое звание, - я вздернул нос. – Звучит грозно. По крайней мере, я бы не стал связываться с самой главной бестолочью.

***

Все когда-то кого-то хоронили, но это не повод хоронить остальных.

к/ф «Стражи Галактики»

Шаги гулко раздавались по обреченному на разрушение коридору. Мы осторожно шли вперед, не прекращая осматриваться. Напряженная тишина шагала со мной в ногу, не отставая ни на секунду. Она стала нашим пятым спутником, прибившись так нагло и без разрешения. Тишина – сука, запомните мои слова. Но, в силу того, что мы носили гордое звание «орава бестолочей», мы и вели себя соответственно. Осторожность быстро приелась нам, и уже буквально через час мои спутники разговаривали о своем любимом ни о чем: - Мрачненький… - Прекрати называть меня так, гном, - Фенрис скривил недовольную рожу, на что Варрик лишь махнул рукой. - Прозвища не выбирают, Мрачненький. Ты не думал о том, что ты неправильно скрываешься? - Неправильно? – Фенрис поднял бровь. – Я вообще не скрываюсь. - Ну, вот о чем я и говорю! Но не переживай, тебе повезло, что у тебя есть такой славный друг, как Варрик Тетрас. - Действительно, - качая головой, протянул эльф. - Для начала, твой внешний вид, - он оценивающе взглянул на доспехи эльфа и отметины, которые были, ну, не то чтобы не скрыты, а совсем не скрыты. – Возможно, ты еще не разобрался, но в Киркволле лириумные татуировки пока не вошли в моду, - гном вздохнул. – Вечно мы во всем отстает от Тевинтера! - Я не стараюсь их скрыть, гном. Я не боюсь своего прошлого. И не боюсь того, кто придет из него. - То есть внимание стражи в Верхнем Городе заставляет твоего дружка вставать от удовольствия? – Варрик прищурился. – Тогда никаких проблем. Вы, извращенцы, особая каста людей, у вас все через задницу. Фенрис вздохнул: - Тетрас, отметины все равно будут видны. А кроме как в Верхний Город, идти мне некуда. Андерс, внимательно слушавший их разговор, поморщившись, сказал: - Как хорошо ты устроился, Фенрис. Людям нечего есть, а тебе не остается больше ничего, кроме Верхнего Города. У тебя, видимо, какой-то особенный рецепт несчастья. - Закрой свой грязный рот, одержимый ублюдок. - Жалкое существо. - Сволочь. - Да заткнитесь вы оба к демонам! – я развернулся, посмотрев на Андерса и Фенриса. – Честное слово, вы двое – лучшее оружие от здравого смысла. - Хоук, я не виноват, что это создание думает, что его речи хоть кого… - начал было Фенрис, но Андерс его перебил: - Давай посадим его на поводок? Мне кажется, он привыкший, да и поспокойнее будет, - он пожал плечами. Фенрис молниеносно подлетел к Андерсу и, прижав к стене, прошипел: - Ты заигрываешься, подонок. - Да вы блядь что, издеваетесь?! – заорал я так, что если кто-то из порождений тьмы нас еще не услышал, то сейчас о нашем местонахождения знали даже самые ленивые, глухие и больные. – Фенрис, сейчас же отпусти Андерса. Андерс, прекрати провоцировать Фенриса, - я вздохнул. – Я чувствую себя вашим отцом. Злобно сверкнув глазами, мои спутники разошлись по разные стороны меня. Нет, безусловно, они были хорошими людьми. До того момента, пока не оказывались рядом друг с другом. У них запускался какой-то скрытый механизм, который вынуждал обоих к повышенной агрессивности, рукоприкладству и ругательствам. И, если честно, я устал от их романтических отношений. Но если Фенрис этим не удивлял меня (скажем так, сдержанность – не его второе имя), то Андерс заставлял мои глаза лезть куда-то на лоб, а потом переползать на затылок. Когда он говорил с Фенрисом, перед моими глазами появлялся абсолютно иной, неизвестный мне ранее человек. Я старался поговорить с ним на эту тему, но Андерс толком мне ничего не объяснил: все, что я понял – он не может остановить свою злость и ненависть, глядя на него. Их перепалки стали неотъемлемой частью нашей экспедиции, и я не могу сказать, что это несказанно радовало меня. Я находился меж двух огней, не в силах что-либо решить и как-то повлиять. У Андерса и Фенриса напрочь отключался разум, и они общались на инстинктах «магия - хорошо» и «магия - плохо», соответственно. Они были абсолютно полярны, и, что самое удивительное, во всем. Их ежедневное шоу, сначала, конечно забавило меня, но даже смешная шутка в сотый раз покажется не смешной. А не очень смешная – подавно. Вдруг Андерс остановился, напряженно вглядываясь в проход перед нами: - Порождения тьмы. Я чувствую их. Я коротко кивнул, начиная плести аркан. Я услышал, как щелкнула задвижка Бьянки – Варрик вставил болт в оружие. Меня обуревали сомнения и неуверенность – несмотря на то, что я очень люблю убеждать всех, что способен на все, я все-таки подозреваю, что это не так. Далеко не так. Мне уже приходилось биться с похождениями тьмы, но, знаете, не на их территории. Это волновало, можно было даже сказать, что я переживал. Немного. Я услышал топот приближающихся порождений тьмы. Из узкого прохода доносилось их шептание, рокот, звуки цоканья зубов и скрежетание оружия, будто их не несли, а тащили по полу Глубинных Троп. Но когда я увидел первого появившегося гарлока, все сомнения ушли так внезапно, что показалось, будто их не было. В моих висках настойчиво застучала мысль, окутавшая мое сознание целиком: «Они убили Бет». Я не слышал ничего и никого вокруг. Думаю, будь эти твари несколько поумнее, они бы сразу догадались, кто был самым уязвимым в этой компании и прикончили бы меня первого. Но они не были. Все, что волновало меня – добиться смертей как можно большего количества этих тварей, потрошить и вырывать их сердца, отрубать руки, ноги, а затем головы, видеть, как они корчатся от боли (не уверен, что они к этому чувствительны, но в тот момент я был не самым рацио на планете) и ликовать, ликовать, ликовать. Стать хоть на капельку ближе к чувству отомщенности за Бет. Я раздавал им боль и чувствовал себя неуязвимым. Но из этого чувства меня выдернула рука, резко опустившая мне на плечо и голос, который вонзился мне в уши: - КАКОГО ХРЕНА ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ХОУК?! – Фенрис орал так, что в ушах зазвенело. Я дернул плечом, скидывая его руку и, нахмурившись, заорал (куда тише, я вообще до сего момента был уверен, что так орать способны только бабки на базаре) в ответ: - Отвали, Фе… - Тебя не напрягает, что ты стоишь рядом со мной, хотя должен быть где-то на задворках боя?! Тебя устраивает, что уже как пять минут ты истекаешь кровью, как девка в неподходящее время, а вокруг тебя скачут порождения тьмы?! Его слова вытянули меня в реальность окончательно: пот, смешанный с кровью, мешал мне смотреть, я слышал лязг оружия, крики Андерса и Варрика. Я действительно стоял посреди боя и все, чем я мог отбиваться – мой посох (который, кстати, раскололся надвое). Рука и левый бок подозрительно ныли. Фенрис буквально схватил меня и выволок к Андерсу – я не сопротивлялся. Не знаю, возможно, это была кровопотеря, а, может, оцепенение, но это не важно. Я был похож на тряпичную куклу, из которой вытащили все опилки. - Какого хрена ты не следишь за ним?! – я услышал рядом с собой голос Фенриса. - Пошел к демону, эльф. Тебя взяли как воина? Иди, отрабатывай свои деньги, - я почувствовал руки Андерса и его голос. – Миам, ты здесь? Ответь мне, моргни, сделай что-нибудь! - Трахаешься с ним и все? На этом заканчивается твоя безграничная любовь, ублюдок? Такое забавное чувство, когда не чувствуешь рук. Будто они не твои. Странно. - Фенрис, ради Создателя, отвали от меня! Ты мешаешь. Хоук, отреагируй на меня, сукин ты сын! – в моей голове эхом раздался голос Андерса. Потемнело.

***

Я открыл глаза. Первое, что я увидел, конечно, были потолки Глубинных Троп. Я попытался встать и почувствовал неприятное ощущение в боку. Скривившись, я встал с постели (мне постелили целых два дорожных плаща! Надо чаще падать в обморок, такая забота). Первое, что я услышал, конечно, была ругань. Святая Андрасте, я зашью им рты. - Прекрати орать. Я сделал все, что мог, он встанет через пару часов. Я думаю, он даже сможет биться дальше, - Андерс стоял ко мне спиной и ворчал, собирая какие-то бутыльки. - Это все, что волнует тебя?! Он чуть не умер, а ты, су… - Он бы не умер. Отвали от меня, Фенрис, мне надоела твоя истерика. - Заткнитесь оба! Как вы меня достали, честное слово, нужно было оставить вас троих умирать, Хоук и компания, мать мою, - ругаясь, бросил Варрик в их сторону. Фенрис, в силу того, что стоял лицом ко мне, первым заметил мои потуги дойти до сцены лучшего спектакля в моей жизни. В долю секунды он оказался рядом со мной и я почувствовал, как его сильные руки сжимают меня в объятиях: - Fasta vass, Хоук! Ar tu na'din, честное слово, я убью тебя, - его горячее дыхание обжигало мою щеку. Это было лучшее, что я чувствовал. Эльф отпустил меня и, заглянув в глаза, улыбнулся. Он еще никогда не улыбался так. Он вообще достаточно мрачный (Варрик никогда не ошибается с прозвищами), и улыбочек от него не дождешься. Не успел я очухаться, как оказался в объятиях Андерса. Он путешествовал губами по моему лицу и сбивчиво шептал: - Никогда, слышишь, никогда не смей больше делать так, - он прижимался ко мне все сильней, у меня перехватило дыхание от его запаха. На меня обрушилось его ожидание и нежность, вина и жалость. Обнимая Андерса, я прохрипел: - Простите меня. Что-то на меня нашло… Сколько меня не было? - Где-то сутки, - тихо сказал Фенрис. На меня смотрело три пары переживающих (две особенно) глаз, я был на грани. Нет ничего приятнее, чем чувствовать себя нужным. Варрик, подойдя ближе, сказал: - Ты в Киркволле не выспался, что ли? Собирайся, нам еще нужно откапать этот драный выход, - он улыбнулся мне. Гном никогда не признает, что переживает. Но мне не нужно слов, чтобы знать это. Я кивнул и рассмеялся, услышав единогласные протесты Фенриса и Андерса. Они похоже гораздо сильнее, чем думают. Я поцеловал Андерса и прижал к себе сильнее: - Я скучал, - он шепнул так тихо, что я едва расслышал это. - Я тоже.

***

Сегодня была особенно душная ночь. Я смотрел в потолок, поглаживая Андерса по голове. Он приютился на моем плече, как и всегда. Мы всегда спали так. Я чувствовал его ровное дыхание, и мне становилось спокойно. - Ты не спишь? – Андерс повернулся ко мне, прожигая своим ореховым взглядом насквозь. - Нет. Почему ты проснулся? - Все еще скучаю, - он взял мою руку в свою и, переплетя пальцы, сказал. - Ты все еще любишь меня? Я, честно, чуть не поперхнулся от такого поворота событий. Посмотрев на Андерса с укоризной, я прошептал: - Андерс, я люблю тебя. Не ищи в этом подвоха. Что не так? – я заглянул ему в глаза и, наткнувшись на холод и злобу, устало протянул. – Опять Фенрис? - Успокой свою собачонку, - прошипел он в ответ и отодвинулся от меня. – Я не могу видеть, как он смотрит на тебя, как он касается тебя, как он говорит с тобой. Я хочу его убить, и, Святая Андрасте, я бы сделал это, если бы не ты. Создатель, я действительно не узнаю его, когда он говорит о Фенрисе. Мне кажется, на него он вынес всю злобу, которая копилась в нем с первых дней его жизни. Я, притянув его к себе, нежно поцеловал в лоб и зашептал: - А ты у меня ревнивый. Прекрати, я люблю тебя. Мы друзья, и связывает нас только это. Лжецлжецлжец, какой же ты наглый лжец. - Если это правда, мне все равно не понять, как тебя могут с ним связывать даже эти узы, милый, - тихо сказал Андерс, всматриваясь мне в глаза. Ты не имеешь права молчать! - Это не если, это правда, Андерс, - я сказал это излишне грубо, но больше всего я ненавижу неоправданные подозрения. – Ты веришь мне? - Нет, Хоук, конечно, я… - Ты веришь мне? – я схватил его за подбородок и притянул к себе, не давая возможности отвести взгляд. – Да или нет. - Да, - Андерс виновато освободился от моих касаний и сказал. – Прости. Мне просто немного сносит крышу. Здесь несколько неуютно, и я веду себя, как идиот. Ответь ты нет, ты был бы прав. - Забудь. Мы все устали, я понимаю. Иди ко мне, - я заключил Андерса в свои объятия. Андерс улыбнулся мне и, положив голову мне на грудь, моментально заснул. Только мне всю ночь не спалось. Надо мной нависал потолок, а еще тысяча и одна вещь.

***

- Хоук, лучше бы ты был в отключке, когда я постоянно слышу щебетание за спиной, я не могу настроить себя на убийство, я буду порхать между генлоками и дарить им ромашки. - Варрик, не ворчи, - я тепло улыбнулся другу, который всеми силами пытался привлечь внимание к себе любимому. Гном лишь что-то забухтел в ответ, но я уже не слушал его. Мы с Андерсом хихикали, словно маленькие девочки, держась за руки. Когда я чувствовал его руку, мне становилось спокойнее. Казалось, что мы идем не по потенциально смертельному участку Тедаса, а гуляем по поляне. В окружении белок. Куда без них. Вдруг Варрик резко остановился. Андерс тут же напрягся, пытаясь понять, почему он не почувствовал порождений тьмы. Гном, заметив это, махнул рукой и сказал: - Не переживай, Блондинчик. Твоя система охраны не подвела. Просто это, похоже, и есть выход, парни. Любопытство схватило меня за нос и потянуло в сторону, куда указывал Варрик. Узкий проход скрывал за собой широкую дорогу, которая являлась продолжением нашего пути. Я с улыбкой повернулся к спутникам и сказал: - Мне нужен флаг. - Зачем? – устало протянул Фенрис. - Я торжественно вернусь к Бартранду с обновленной картой, а вы будете развевать его за моей спиной и петь гимн. Я уставился на непонимающие взгляды друзей. - Ох, неучи, гимн «Хоук - герой», конечно же, - я гордо встал посреди прохода, вонзив посох (новый) в землю. Улыбка пробежала по лицу всех моих спутников – всегда приятно чувствовать себя победителем, пусть и в самой маленькой войне. Я был еще на один шаг ближе к своей цели. Это было торжество, и пусть для этого стоило потерять голову, упасть в обморок и сутки проваляться без признаков активности – я бы повторил все это еще раз, если бы потребовалось. Пожалуй, я понял, что для ясности мысли мне достаточно просто знать, куда я иду и зачем, а еще иногда находить подтверждения, что это правильно. Сегодня я нашел его, и немедля вся моя паника и тоска ушла, хлопнув дверью от обиды. Мне достаточно просто понимать, что я делаю, чтобы жить. Такая простая арифметика меня. Но ты все еще отрицаешь, что Фенрис поселился в твоем сердце.

***

— Не было весточки от моего брата, но всем сердцем верю, что он не предал меня, ибо у него нет причин.

— Кому нужны причины для предательств?

к/с «Викинги»

Мы шли по дорогам Глубинных Троп. Честно, здесь сложно посчитать дни, но Андерс говорит, что прошло две недели. Судя по моей щетине, на которую страшно смотреть, он не далек от правды. А судя по моему общему внешнему виду и запаху, мы здесь лет сорок, не меньше. Честно, я был готов отдать весь свой доход от экспедиции первому человеку, кто предложит мне купалище, ну, или источник какой, на худой конец. Шляться по Создателем забытым тропам, которые отличаются заброшенностью, пылью и грязью, само по себе так себе развлечение, а делать это на протяжении двух с половиной месяцев вообще за гранью понимания. Я пинал камешки перед собой, лениво переводя взгляд на Фенриса. Он устало передвигал ноги одну за другой, постоянно отвлекаясь на все трещинки и выступы, что были на дороге. Я поднял глаза и увидел бегущего гнома, которого отправили идти чуть дальше и разглядывать опасность. Он был взволнован и не переставал указывать в сторону заметно расширявшегося прохода. Я нахмурился и двинулся вперед, но был незамедлительно остановлен Фенрисом, который, обходя мою оцепеневшую от наглости тушу, сказал: - Стой здесь, твой второй обморок точно приведет к смерти твоего дружка. Бартранд удивленно посмотрел на меня. Я, вздохнув и потерев виски, сказал: - Тебе показалось. Он сказал не «обморок». Фенрис плавно обошел всех идущих впереди и, оторвавшись от нас, скрылся за поворотом. Я заметно занервничал. Я маялся от ожидания и любопытства, теребя в руках кусок рубашки. Секунда лениво сменялась другой, и, казалось, что минута длится часы. Фенрис все не показывался. Мы дошли до поворота, и я, бесцеремонно оттолкнув какого-то гнома, бросился в него. Я подошел к Фенрису, стоящему на краю обрыва с тысячами лестниц, и залюбовался этой грандиозной, абсолютной красотой, которая открылась мне. - Что это? – от неожиданности увиденного и проникновенности момента мой голос был несколько сдавлен, я ошарашенно глядел перед собой, не в силах понять, как это можно сотворить руками. - Это тейг, Хоук. Первозданный тейг, - ошеломленно прошептал Фенрис. – Я не верю своим глазам, Миам. - Что это? – моя бровь дернулось вверх. По-моему, это его излюбленная тактика – закидывать меня неизвестными терминами. - Одно из первых поселений гномов. Невероятно, - он спустился вниз по лестнице, открывая себе все больший обзор. – Андерс подтвердит тебе, здесь нет ни одного порождения тьмы. О, Создатель, он назвал его по имени. Это, воистину, волшебное место. Я услышал за спиной неуверенные шаги и обернулся. За спиной стоял ошарашенный Варрик: - Этого не может быть… - он перевел на меня взгляд. – Я просто не верю в эту удачу. - Значит, я не ошибся в своем предположении, - эльф усмехнулся и поднялся обратно к нам. По мере того, как участники экспедиции оказывались у входа в тейг, количество удивленных глаз и вздохов росло. Это было немыслимо. И все вокруг отказывались верить в такой поворот событий. Бартранд, с алчным блеском в глазах, отдал распоряжение поставить лагерь и осмотреться. Кинув вещи в какой-то первый попавшийся угол, я незамедлительно отправился в путешествие по лестницам и переходам, которые манили меня, я не мог контролировать свое любопытство. Тейг был настоящим раем для искателей – везде были невскрытые сундуки, полные гномьего оружия, золота и прочего барахла, за который можно было выручить огромные деньги. Каждый, кто видел тейг, в эту же секунду становился богатым и успешным. Это кружило голову. Я опустился рядом с сундуком, стараясь открыть его, когда почувствовал удивительно знакомое чувство. Нахмурившись, я повернулся к стене и начал усиленно оттирать пыль. Моих глаз коснулось красное свечение. Да быть такого не может. - В Первозданном тейге только красный лириум, - теплый голос Андерса за спиной заставил обернуться. – Нам рассказывали об этом в Круге. - С ума сойти. Это и правда какое-то удивительное место, - я поднялся и взял любимого за руку. – Я отказываюсь в это верить. - Я тоже, - честно признался Андерс. Мы стояли, обнимаясь, пытаясь скрыться от обрушившейся удачи в прикосновениях друг друга. Андерс нежно перебирал мои волосы, касался губами моего лица. Прижав его к стене, я накрыл его губы своими. Внизу живота стянулся узел, развязать который мог только Андерс. Я начал покрывать его шею поцелуями, когда наткнулся на его замечание: - Хоук, здесь есть люди. Они приближаются к нам. - Плевать, - руки опустились ниже и Андерс издал сдавленный стон. - Я тоже хочу тебя, но, пожалуй, давай оставим постель для двоих, - он ласково мне улыбнулся и выскользнул из объятий. Я вздохнул – горе тому, кто мне помешал. Варрик вовсю ухмылялся, всем своим видом пытаясь показать, что он все давно заметил, и если он еще пока ничего не сказал, то все из-за великого уважения ко мне. Я вздохнул и, махнув в его сторону рукой, сказал: - Я не хочу ничего слышать, Тетрас. Его смех слышали в Тевинтере, я полагаю. Иногда, в воспоминаниях, я возвращаюсь ко всем конфузным ситуациям, в которые этот гномий выродок вовлек меня, и, честно, не могу понять, отчего же он до сих пор такой живой. Везучий, не иначе. - На самом деле, Хоук, мне побоку на ваши… трения. Мы с Фенрисом нашли любопытную дверцу, я думаю, тебя заинтересует, - он указал в сторону лестницы, которая уводила взгляд куда-то вниз. Разглядеть отсюда, что они нашли и насколько это может быть важнее изнасилования Андерса, мне было не узнать. Я вздохнул и расстроенно побрел за Варриком. Андерс, сочувствующе смотря на меня, шел следом. Лестница виляла по тейгу, словно змея, то поднимаясь, то опускаясь вновь. Я, честно, уже давно перестал понимать, куда именно мы забрели. Наконец, она вывела нас к монолитной двери, которая была чуть приоткрыта. Все, что было видно – неестественное красное лириумное свечение. Я подошел ближе и, отодвинув дверь сильнее (древние гномы были несколько непродуманны – огромные двери из цельного камня – это не самое удобное изобретение их народа), зашел внутрь. Это была комната наполненная идолами, она сверкала золотом и камнями. Посреди нее лежала огромная каменная плита. На ней что-то лежало, и от этого чего-то пульсировало энергией. Нахмурившись, я подошел ближе и рассмотрел на плите статуэтку. Девушка с крыльями, с двумя огромными топазами вместо глаз. Она была выполнена искусно, но не это привлекало внимание. Статуэтка была сделана из цельного лириума. Андерс позади меня ахнул. Невероятно, просто, мать ее, невероятно. - Это вообще… - я задумался на секунду. – Реально? - Как видишь, да, - Варрик не сводил взгляда с девушки, подсчитывая возможную прибыль. – Я за Бартрандом. Гном вылетел из комнаты, оставив нас втроем. Мы, как идиоты, всматривались в нее, пока Андерс тихо не сказал: - Хоук, с ней что-то не так, - он взял ее из моих рук и положил обратно на плиту. – Она мне не нравится. Она будто ядовитая, - Андерс поежился. Я поднял бровь, пытаясь намекнуть, что информация получилась очень скупой, и не особо понятно, что же он имел в виду. Андерс вздохнул и пожал плечами: - Я не могу объяснить этого, Хоук. Просто я почувствовал это, и все. - Какой полезный дар, - проворчал Фенрис. - Не начинай, - произнес я раньше, чем Андерс успел придумать очередную колкость. – Не сегодня. Не сейчас. Нависла тишина, которая разбавлялась только лязгом доспехов Фенриса и стукающихся между собой бусинок с цепочки Андерса. Они оба нервничали, но каждый пытался продемонстрировать, что находить особо опасные штуки в местах, которые доселе считались не существовавшими, - обыденные, в принципе, для них вещи. Послышались голоса. В комнату, споря, вошли братья Тетрасы, активно размахивая руками и обсуждая какие-то проценты. Варрик жестом заставил Бартранда заткнуться и, схватив лириумный идол, всучил его брату: - Назови мне хоть одного человека, кто видел такое ранее, и я съем свою куртку, - Варрик радовался, как ребенок, только что не приплясывал. Бартранд внимательно изучал идол, его глаза горели удивительным огнем, он не мог отвлечься от этой удивительной статуэтки. Он был воплощением алчности и жадности. Гном вертел ее в руках, пытаясь найти еще мелочи, которые не разглядел сразу, лишь бы не отпускать из рук эту лириумную девушку. Помедлив еще, он задумчиво протянул: - Здесь ее оставлять нельзя. Я отнесу идол в лагерь, - Бартранд повернулся к нам спиной и побрел в сторону монолитной двери. Примерно на этом моменте все покатилось архидемону под хвост. Я услышал царапающий ушные перепонки скрежет закрывающейся двери. Мы не успели подлеть к ней, как она оказалась захлопнута. Снаружи. - Бартранд, там задвижка, дерни ее, - крикнул Варрик, хватаясь за выступ. В ответ мы услышали смех. Удаляющийся к демонам смех. Меня прошиб пот. - Бартранд? - Варрик ошарашенно глядел на дверь. - Бартранд, сукин ты сын, открой гребанную дверь! Смех стих. Мы остались одни за дверью, открыть которую невозможно. - Демонов гномий выблядок, - Варрик колотил по двери, не в силах сделать что-то еще. - Я убью тебя! Мерзкий урод, я обязательно убью тебя! Варрик обессиленно уставился на дверь, которая разделила его с единственным членом семьи навсегда. Я подошел к другу и, положив руку на его плечо, доверительно сказал: - Мы найдем его, Варрик, - я сжал его плечо, не знаю, почему-то мне показалось, что это заставит мои слова обязательно исполниться. Гном кивнул мне в ответ. Потерев глаза, Тетрас заговорил: - Давайте попробуем выяснить, есть ли у этой махины черный ход, - он секунду помолчал, но потом тихо добавил. - Как он мог, я не могу понять, Святая Андрасте...

***

Мы нашли какую-то Создателем забытую дверь позади алтаря. Она была в паутине и в ржавчине. Знаете, очень мало она смахивала на спасительный выход, но, увы, альтернативы у нас не было совсем. Стоит ли говорить, что только Варрику с его гномьим ростом было удобно передвигаться по открывшемуся проходу? Буквально ползком мы двинулись вперед. Это очень поганое чувство, когда у тебя нет другого выбора. Это предопределенность убивает изнутри, а ты будто стоишь и смотришь на это, не в силах ничего предпринять. Это обидно до одури, безвыходность сжигает и единственное решение, которое ты можешь принять, - подбросить поленья или все же потомиться с дымком. И, честно, я никогда не думал, что узнаю, каково это. Я никогда не был человеком, склонным к панике, и никогда не позволял в делах жизненно важных эмоциям взять вверх надо мной. Но и ранее я никогда не оказывался в таких ситуациях. Я в прямом смысле этого слова мог умереть. Погибнуть от голода, обезвоживания или аллергии на пыль. Всяко, смерть мучительная. Я старался ползти по этому невнятно построенному коридору так, будто это - моя прихоть. Посмотрите, да это же просто мое хобби, никакой паники! Но думал я о том, что очень хочу попросить Андерса убить меня быстро. У меня затекли все конечности, когда коридорчик начал расширяться. Еще час, и мы смогли встать в полный рост. Уперевшись в дверь и следом открыв ее, мы вышли в гигантскую залу, наполненную статуями божеств, инкрустированными мрамором, перламутром, керамикой. Эта помпезность восхищала до глубины души, но, пожалуй, мысль о спасении занимала меня больше, чем о гномах-архитекторах. Отряхнувшись, мы разошлись по зале в поисках хотя бы какой-нибудь трубы, да чего угодно, лишь бы выбраться отсюда. Меня остановило пронизывающее чувство, такое знакомое и одновременно неподходящее: - Тень, - мы выпалили это с Андерсом одновременно. - Только, пожалуйста, свали куда-нибудь в Орлей, второго обморока мои нервы не переживут, - проворчал Варрик. Перед нами один за другим появлялись демоны. В силу моих анатомических особенностей, я слышал их шепот и зазывания, но упорно не реагировал на эти дешевые обещания. Я продолжал ожесточенно биться, сражаясь сразу на два фронта. И самая главная битва была в моей голове. Каждый раз одно и то же. Мимо меня летали болты и заклинания, вихрем проносился Фенрис, окутанный лириумным свечением. Пахло Тенью. Пытаясь перевести дух, я перенес свой вес на посох, опираясь на него. Я жадно глотал воздух, стараясь сконцентрироваться на битве. У меня не получалось (хорошенько же ты приложился, Хоук). Я почувствовал, как вокруг меня разрастается силовое поле, не позволяющее врагам даже коснуться меня. Конечно, Андерс заметил. Я благодарно посмотрел в его сторону, но в ответ получил только жест, означающий что-то вроде "сиди-тихо-не-дай-создатель-тебе-выйти-за-пределы-поля-я-скормлю-тебя-белочкам". Я собирался возмутиться, но не успел открыть рот, как увидел НЕЧТО. Это неведомое что-то представляло собой... Ну если совсем примитивно, то коллекцию камней, которые притягивал в сердцевину ЭТОГО какой-то сгусток энергии. Сказать, что я даже представить себя не мог, что это, - ничего не сказать. Оно двигалось в нашу сторону, и что-то мне подсказывало, что он хотел не эля с печенюшками. - Что это, блядь, такое? - ошарашено вглядываясь, протянул гном. - Серьезно? Гном не знает про каменных духов? – услышал я вопрос Фенриса. Он старался целиться в это… ну, пусть будет сердце духа. Мы последовали его примеру. Эта каменная махина активно отбивалась и чем-то была похожа на гномьих големов – ей было абсолютно все равно, какие заклинания я применю, эта тварь была просто невосприимчива. В силу эластичности (да она как конструктор как хотела, так и собиралась, сука!) попасть по ней было несколько затруднительно. Мне под ноги в очередной раз отлетел Фенрис. Я быстро набросил на него лечебную сеть – он был ранен. Я помог ему подняться. Брови эльфа были сведены на переносице, он был абсолютно спокоен, и все, чего он хотел, – прикончить эту дрянь как можно скорее. Наши старания оказались не пустыми – каменная-штучка-с-ножками отбивалась все неохотнее и, в конце концов, аккуратной горкой упала перед нами. Мы обессиленно вздохнули. Андерс глубоко дышал, пялясь перед собой, и, спустя секунды, выдавил: - Мы попали в сборник гномьих мифов? Что это за неведомое создание? - Это был Дикарь, - Фенрис откупорил зубами флягу с вином и сделал большой глоток. – И это действительно создания из гномьих мифов. Говорят, они питаются лириумом и остались только там, где веками не ступала нога человека. Ну, или гнома. Варрик осторожно подошел к каменной горке и, с любопытством осмотрев ее, сказал: - Задница Андрасте, да я прославлюсь на этой истории!

***

Мы развели костер, желая передохнуть пару часов. Конечно, я не могу сказать, что мы умирали от голода, но не есть сутки – это в нашей ситуации звучало на редкость удручающе. К сожалению, Глубинные Тропы не были полны дичью, здесь вообще нихрена не было. Ну, кроме каких-то восставших из легенд каменных духов, но они оказались несъедобными. Мы с Андерсом пытались поддерживать чувство сытости, но долго этот морок не продержится. Необходимо было как можно быстрее искать выход. Мы передавали единственную фляжку с вином, в которой осталось меньше половины. Я растянулся на полу, облокачиваясь на Андерса. Пару часов, и снова бесконечный путь в никуда. Я был несколько взволнован и из последних сил старался не срываться на друзьях. Иначе началось бы полнейшее сумасшествие. Подразумевалось, что один будет дежурить на случай возвращения этих каменных переростков, но никому не спалось. Мы старались говорить на отвлеченные темы и не думать о том, что мы потенциально можем погибнуть, сгинуть в этих подземельях. Погибнуть, понимаете? Я – нет. Это что-то вроде никогда не вернуться. Откуда? Что значит «погибнуть»? Когда я был маленьким, я никогда не задавал отцу эти вопросы, боясь показаться глупым. Оказалось, все вокруг глупые. Я не боялся смерти. Я боялся того, что случится, когда она придет. Загробный мир, плата за грехи, я, честно, сильно сомневался в этой чуши. Я был практически уверен, что наступает темнота. А это страшнее вечной платы за грехи, как по мне. Я поежился. Варрик красочно рассказывал Фенрису о том, как мы спасли наместникова сына. Да. Казалось, что это было так давно. Наверное, в какой-то прошлой жизни Миама Хоука. Я тряхнул головой и уверенно сказал: - Варрик, помнишь, ты говорил, что не бывает абсолютов? Я готов поспорить с тобой, - мне нужно было говорить. Только не Темнота. Гном удивленно поднял бровь, но кивнул, показывая, что внимательно слушает. - Абсолютное непостоянство и отчаяние – состояние, в которое впал Ферелден во время Мора. Нельзя описать по-другому то, что стало с нашей родиной, - Варрик отогнул палец. Один. Я продолжил: - Абсолютные истины – то, что Андерс получил, объединяясь со Справедливостью. Для них – это высшее, столпы. Абсолюты, одним словом. Два. - Абсолютная головоломка – это ты, Андерс, - я почувствовал, как он сжал мое плечо. – Мне никогда не понять, почему ты именно такой. Но я люблю тебя, и насколько ты непонятен – не имеет значения. Три. - Абсолютное дрожание – состояние, до которого Фенрис доводит меня своими выходками, - я улыбнулся эльфу. – Иногда я просто не в силах терпеть тебя. Четыре. - Абсолютное понимание – это то, что между нами, - я повернулся к Андерсу и, заглянув в глаза, наткнулся на нежность. Как и всегда. Пять. - Абсолютно хорошо – это когда сидишь на кушетке, пьешь вино и смотришь на любимого человека, который балует свое чудовище. Тогда я, пожалуй, впервые убедился, что ты был не прав. Шесть. - Помните, когда первый раз проявилась Справедливость? Вот тогда был абсолютно ненормальный день. И никто не вздумает спорить со мной. Семь. - Абсолютно стертые границы – это Изабела. Ни больше, ни меньше. Восемь. - Абсолютно неправильные наемники – это мы. Даже сейчас мы занимаемся каким-то намазыванием соплей на палку, в частности, я, а вы потакаете мне. А еще подлость под покровом ночи – это не наше, парни. Девять. - А еще я абсолютно не хочу умирать, - тихо закончил я и замолк. Десять. Над нами нависла тишина. Каждый вспоминал свои абсолюты, неизменно находя в своем списке мой десятый. ***

Нам больше незачем бежать. Всё равно ничего не изменится. Нам не спрятаться от этого неба.

к/с «Гильгамеш»

Сколько мы идем? День, два, восемь? Честно, я давно сбился. Сложно держать в уме какие-то даже элементарные цифры, когда твои мысли постоянно возвращаются к неизбежной гибели. Создатель, ты, правда, уморительный парень. На двадцать пять ты подарил мне Мор, а на двадцать шесть – смерть. Не могу сказать, что я смирился. Просто мне уже было все равно. Никто не делал вид, что нам повезет. Мы просто шли. Зачем? Да демоны знают. Не идти мы не могли. Сначала нас тянуло шутить о смерти. Сложно поверить что ты, весь такой прекрасный и блистательный, с определенным опытом и планами можешь просто взять и исчезнуть. В Темноту, на вечное покаяние, неважно. А потом неизбежность придавила нас намертво (какое точное сравнение). И шутить как-то расхотелось. Я был в отчаянии. Мы были в отчаянии. Буквально пару месяцев назад мы были центром Вселенной, а теперь мы никто. Совсем никто. От слова абсолютно. Знаете, как идеально можно описать наше отчаяние? МЫ ПРОШЛИ ГРЕБАННЫЙ ВЫХОД. Да-да, мы просто проигнорировали его, потому что совсем не надеялись. Честное слово, после этой дурацкой экспедиции мне стало понятно, что такое настоящее отчаяние. - Стойте, - Варрик окликнул нас и остановился сам. – Там лестница! Он побежал в ее сторону и, толкнув дверь, расхохотался: - Создатель, ты мерзкий ублюдок! Я обожаю тебя! Мы подошли ближе – лестница уводила вверх, и не было сомнений, что это был долгожданный выход наружу. Я не верил своим глазам. Мы не погибнем. Это мысль стучала у меня в голове. Я очутился в объятиях счастливого Андерса – он смеялся как ребенок. Это была настоящая истерия, но мы ничего не могли с собой поделать – мы смеялись, переполненные счастьем. - Я брошу пить, - пораженно сказал я, пытаясь выразить степень моего шока и благодарности Создателю. Варрик посмотрел на меня как на идиота: - Хоук, мы всего лишь не умрем. Это не повод давать таких громких обещаний. Наша сдвинутая нормальность потоком ворвалась в мою отчаянную душу, окутав уютом. Все будет хорошо. Мы не умрем. - Ну раз пошла такая пьянка, - Фенрис кивнул в сторону сундуков, которыми был наводнен весь тейг. – Я думаю, стоит взять что-то на память. Мне казалось, я лопну от свалившейся удачи. Мы не умрем. Не умрем. *** Я упал на траву и отказывался вставать с нее. Поверхность. Воздух. Свобода. Жизнь. Я хохотал, не в силах остановиться. Мы не умрем. Совсем. От слова абсолютно. Варрик опустился рядом со мной и, улыбаясь, сказал: - Надо пометить в принципах Варрика – на Глубинные Тропы больше ни ногой. Я кивнул. Мы молча лежали на траве, вдыхая счастье и жизнь. - Знаешь, я ведь даже назло ему выжил, - гном ухмыльнулся. – Вечно я делаю все не так. - Варрик, мне жаль. Он махнул в мою сторону рукой: - Вот эти фокусы с сочувствием оставь для оболтусов. Ну, предал родной брат, с кем не бывает, - он пожал плечами. – Только пообещай мне, что у меня в «Висельнике» обязательно появится картина «Варрик и Хоук наматывают кишки Бартранда на забор наместника». - Я обещаю. Мы вернулись в Киркволл. Как и ожидалось, даже те крохи, что мы успели прихватить с собой, стоили целое состояние. Пока меня не было, Лиандру восстановили в правах на поместье, и мы переехали в Верхний Город. Карвер ни разу не зашел к нам, а о Бартранде не было ни единого слуха. Мне даже показалось, что моя жизнь становится нормальной, ну, хотя бы частично. Я добился того, чего хотел от этой экспедиции и был счастлив. Но, вы же не забыли, что у меня все никак у людей? Пожить нормально не получилось.