Эпилог
23 июня 2015 г., 23:39
— А может, он ещё вернётся. Не?
— Наркотики — штука опасная. Док предупреждал его, он сам скатился.
— Блин, я думал, он просто боится выползать на бар и сидит где–нибудь. Во Ира угораздило…
***
Неловкий стук во входную дверь, затяжное молчание. Бьякуран сидел в кресле директора, нахмурившись, словно голодный зверь, глядя в одну точку. Он толком не знал, что скажет отцу про внука и Мукуро, осуждал за то, что явно поторопился обрадовать его в этом. «И что там с этой внешностью делать? По идее, я вообще сомнительный носитель, это омега должен рожать белокурого первенца, откуда природе знать, что я не подрочил? Запорол семейную особенность. Думаю, отец не простит меня. Хотя и так бы родился забракованный», — думал он, раскачивая кресло, чтобы хоть чуть успокоиться. — Кто? — воскликнул он, подождав немного. Дверь осторожно приоткрылась, в комнату зашёл Иши. — Чего тебе, Ши–кун? Я просил не беспокоить меня сейчас? Омега почтительно поклонился, принося извинения и поправляя съехавший фартук. — Простите, Бьякуран–сама. К вам посетитель. Говорит, что хочет наняться на работу, — Джессо удивлённо приподнял бровь. «Мукуро–кун решил вернуться? — проскочила шальная мысль в его голове. — Нет, Кёя не пустит его. И чёрт с ними. Это мы ещё выясним в суде». — Сколько лет? — Семнадцать. — «Неплохое начало», — решил альфа. — Запускай. Иши пошире открыл дверь, отмахнулся стоявшему рядом омеге, чтобы проходил. Джессо бегло осмотрел новоприбывшего — на фигурку ничего так, личико смазливое, одет неплохо, но бедно, не накрашен, за ногтями ухаживал. — Здравствуйте, — поздоровался омега, проходя в комнату и слыша, как за ним осторожно захлопнули дверь, — я хотел бы… — И как нас зовут? — Бьякуран вальяжно откинулся на спинку кресла, не спуская с парня взгляд. — Михаэль я. Имел практику работы официантом, живу на… — его перебили: — Не нужно. Имеешь опыт общения с бетами и альфами? К нам приходят и бедные, и богатые… Джессо увидел, как Шаня растерялся, и визуально поставил перед рядом плюсиков крест. Омега поднял голову и, поджав губы, ответил: — Был… небольшой. «Может, трахнуть его? И настроение на подъём пойдёт», — решил альфа, гордо поднимаясь и расправляя плечи. Михаэль осмотрел Бьякурана целиком, когда тот вышел из–за стола и прикинул, насколько тот его выше. — И почему мы, такие крошечные и культурные, пришли в такое место? — он подошел вплотную, не объясняясь, начал расстёгивать пуговицы на форменной рубашке Михаэля. Омега терпел. Он знал, куда шёл, и имел представление о сексе. — По личным причинам, — не успел он договорить, как его приобняли и развязали фартук. Он наклонился, снимая его через голову. Взялся за края рубашки, оттягивая их книзу. — Опыт половой жизни имеешь? — альфа провёл указательным пальцем по нагой груди Михаэля, глядя на последующую реакцию, которой, как ни странно, не последовало. Омега терпел. Ему не нравилось. Но разве идти домой было большей перспективой? Разве возвращаться туда имело смысл? Лучше здесь и сейчас. — Я… — он не мог сказать так прямо, считая это неприличным, но потом подумал: «Незнакомый альфа щипает меня за сосок, это хуже». — Я девственник, — выдохнул он, сдерживая желание запахнуть рубашку и увернуться от чужих прикосновений, настойчиво проверяющих его на прочность. Альфа умел делать аккуратно, но сейчас был предельно груб. Ему нравилось, он получал удовольствие. «Девственник? Неплохо. Это хороший знак. Весёлого мне вечера», — Бьякуран улыбнулся хищным оскалом. — Девственник, говоришь? Ну… тогда это другой разговор, — он осторожно прогладил ладонью по талии омеги, опустившись на бедро, — пойдём выпьем, что ли. Там ты всё и подпишешь. М–м–м? — альфа хлопнул Шаню ладонью по ягодице, потом положил на неё руку, осторожно ощупав. Михаэль зажмурился. Ему ещё никогда не доводилось ощущать на себе подобные прикосновения. «Выпить?»***
— Только у меня денег нет, — предупредил омега, уже спускаясь по лестнице на бар. Бьякуран попросил его не застёгивать рубашку. Проститутки встретили новоприбывшего коллегу, присевшего с хозяином за барную стойку, за которой Иши монотонно протирал бокалы, голодными до любопытства взглядами. Он посмотрел на «гостей» и приветливо улыбнулся. — Два бокала Киндзмараули, ручку и бланк. Мы готовы, — заказал альфа, сделав взглядом новому «кассиру» определённый знак, между ними говорящий о том, что гостю нужно что–нибудь покрепче, но из той же оперы. — А можно я буду ночью работать? — А почему только ночью? — спросил Бьякуран с сарказмом и взял оба бокала, протягивая один Шане. — Ну… мне ночевать негде. А что, можно и не только ночью? — Михаэль взял вино, поболтал его из стороны в сторону, как делали это серьёзные беты в фильмах, и сделал один глубокий глоток, опрокинув весь бокал разом. Вино, кислое, немного прогорклое, с непривычки начало вязать рот, отдалось спёртостью в носу, ударило в голову. — Ну… ты можешь работать здесь круглосуточно. Берёшь комнату, трёхразовое питание, зарабатываешь, сколько хочется, — со стороны слишком заманчиво. Перед омегой легли чистый лист, шариковая ручка. — Сначала напиши объяснительную. Так положено. Её вклеят в твою трудовую книжку. — Да чего писать. Я не знаю, — Шаня покрутил в руке ручку, играясь с ней так же, как и бокалом, — можно не писать? — Ну, а сказать–то ты мне сможешь? Это же не такой большой секрет? — альфа сделал глоток, подмигнул Ши, и в бокале омеги оказалось ещё столько же. Михаэль, не задумываясь, заново выпил, несколько секунд подождав, пока сможет говорить, поморщился и посмотрел на Бьякурана. В этот момент его лицо было какое–то очень… доброе и не вызывало страха, наоборот, необъяснимого доверия и желания излить душу. «А почему бы и нет!» — Ну… просто альфа, которого я очень любил, нашёл какую–то беременную проститутку и бросил меня. А я за ним столько бегал. Да он во мне души не чаял, а потом появился какой–то урод, и я больше ему не нужен. И дома я больше не нужен. Я не хочу туда возвращаться, — альфа кивнул, подмигнув, и снова Шаня опрокинул пятьдесят красного полусладкого. — Проститутку… он от другого к твоему пришёл? Сочувствую. — «Сам недавно из этого вылез». — Да я не знаю. Он же мне ничего про него не говорил, я о нём всё узнал, у него никого не было. А потом возникла проститутка, он забеременел и… — омега притих, — и всё. — Почему тогда ты пришёл именно сюда? Родители выгнали из дома? Этот альфа твой не перестаёт влезать? — Нет, — опрокинул ещё одну, внезапно задумавшись, что перебирает и что собеседник, кажется, не выпил ещё и трети налитого, — я просто не хочу его больше видеть. Мы в одном ресторане работали, он сначала поваром был, потом его до грузчика сократили. Он ещё приходил потом на смены, а от него чужим омегой пахло… и так противно, как от помойки. Но всё это время делал комплименты, цветы дарил, водил в рестораны… до последнего момента. Альфа понимающе кивнул, подмигнул, сделал глоток, омега опрокинул ещё одну. — А ещё эта проститутка выгнала меня вчера. Говорит, мол, чтобы больше я не приходил сюда. А альфа меня выгнал. Бьяку… — Михаэль задумался, правильно ли он начал произносить имя, но потом, вспомнив, продолжил: — Бьякуран–сан, я… я не хочу это писать. И вспоминать больше не хочу. — Да что уж там, называй ту проститутку шлюхой, что так мягко, — Иши положил перед Михаэлем чистый бланк, по знаку хозяина убрал лист. — Не могу… Хибари–сан бы не выбрал себе ш… шлюху. Он просто... — «Хибари–сан? Слишком точное совпадение». — Кёя? — перебил его Бьякуран, положив ладонь на бланк, в котором Шаня уже потянулся расписываться. Омега поднял охмелевшие глаза, непонимающе посмотрев на него. — Ну да. А вы знаете его? — «Да ладно! — воскликнул про себя Бьякуран, глянув на почти нетронутое вино и на эмоции сделав крупный глоток. — Неожиданно. Любовничек? Хибари? Не верю. А проститутка… Мукуро–кун, что ли? Ха–хах, земля круглая». Джессо усмехнулся, шумно поставил бокал на барную стойку, дал знак плескануть им обоим ещё по пятьдесят. — Как интересно. Михаэль? Я прав? — омега осторожно кивнул, пока не понимая, к чему клонил альфа. — Ты ведь не Японец — имя не местное. Приехали? — Да, а это имеет значение? — Да нет, мне просто стало интересно. Да, я знаком с Хибари Кёей. И с любовничком его знаком. Мукуро? — Шаня поморщил лоб, вспоминая имя, которое, кажется, сказал тот ему вчера, но упорно не мог вспомнить. — Наверное, я уже и не помню, как его звали. А… а опишите мне того… ну… проститутку, а я сравню, чтобы мы об одном человеке говорили. — Длинные синие волосы, собранные на затылке в колтун, синие глаза, худой… очень худой. И, да, он беременный, но пока этого не видно, — Шаня шокировано опустил ручку обратно, с глубоким недоумением глядя в сиреневые глаза. И правда, он, попал. — А вы откуда его знаете? Он же… он у вас работал? Ещё ребёнка Хибари–сан выкупал? Правда? — Бьякуран улыбнулся, не веря в подобные совпадения. — Ты, значит, был его омегой? Будем знакомы. Да, Хибари–кун выкупал его, до сих пор приходит и вносит деньги. А беременный он от меня. Я даже хотел забрать его из публичного дома и позвать замуж, но они с Хибари зацепились, начали плотно общаться, потом… да не важно, — он выпил ещё раз. Шаня засмеялся: — Хотите сказать, Бьякуран–сан, вы… вы любили… того… — омега улыбнулся. Ему никогда не доводилось встречать такие совпадения. Хибари бросил его и ушёл к тому беременному, а тот беременный бросил Бьякурана. Кто бы мог подумать. — Ну да. А вы с Кёей долго встречались? — Нет, совсем чуть–чуть. Но я очень давно люблю его, только сейчас я смог с ним встречаться, ему и самому нравилось, он за мной ухаживал, а потом резко отказался от меня. Это ваш ребёнок? Он сказал мне, что это его, — после ещё одного бокала язык омеги начал заплетаться, — и что он хочет быть отцом. Бьякуран–сан, я могу сказать, где они живут. Вы можете вернуть своего… ну… этого. — Бьякуран. Просто Бьякуран. И давай перейдём на ты, — альфа махнул тактично отошедшему Иши, сделал жест, означавший «дай любой ключик». «Не думаю, что отец запомнил Мукуро–куна. Если покажу ему нового зятя, он сможет принять его. А ребёнка будем показывать по скайпу, — решил альфа, получив номерок №35 — единственной пока действующей комнаты на этом этаже. — Пусть рожает омегу, чтобы тот ему плодоносил». Он поднялся, подавая заметно охмелевшему Шане руку. — Я рад, что мы познакомились. Мне не нужен адрес. Не думаю, что Мукуро–кун уйдёт от него после всего, что случилось. Давай не будем торопиться устраиваться ко мне на работу, м? Может, поговорим в другом месте?***
Хибари возвращался со смены уставший. На карьере грузчика был поставлен крест, как и вообще на ресторане быстрого питания. Директор, будучи недовольным своим подчинённым, после выхода на вынужденный больничный уволил Кёю. Дело Мукуро не было передано в суды и каким–либо образом не осветилось. Бьякуран подозрительно внезапно выпал из их жизни, впоследствии не объявляясь до последнего момента, где требовалась его письменная расписка о том, что долги фирмы погашены и она дееспособна. Окумо, признанный погибшим, объявился, но отсудить у сына законное место ему не удалось. За отсутствием образования и способностей альфа продал остатки роскоши и на эти деньги они подняли малыша. Хибари положил последние гроши больше трёх лет назад, и с Мукуро они договорились забыть об этом, как о страшном сне. Альфа открыл дверь своим ключом, прошел в зал. Мукуро сидел на полу, на коленях у него долгожданный ребёнок, до жути похожий на отца: белая макушка, лилово–голубые глазки, алебардовая кожа. Нет только лилового пятна в форме короны, как у отца. Омежку уже три года воспитывали в семье Хибари. Они забрасывали подальше от себя кусочки хлеба, наблюдая за тем, с каким азартом припрыгивала к ним жёлтая канарейка, которая стала полноценным другом семьи. — Ну, вот и папа вернулся, — озвучил приход Кёи омега, поднимая сначала ребёнка, потом себя. Маленький заулыбался, смешно топая, подбежал к Хибари, повисая у него на колене. — Как на работе? — Я думал, мы никогда не выпустим этот номер. Главный редактор не принимал формат работы три недели, я только сегодня смог ему угодить. Всё в норме, завтра появится на прилавках, — альфа взял омежку за бока, поднял его на руки, прошёл глубже в комнату. — Завтра вернусь поздно, собрание перенесли на семь, Хикамару, видите ли, завтра ещё в Токио. Мукуро понимающе кивнул, подошёл к Кёе, взял ребёнка с его рук, начавшего активно вырываться и хихикать, посадил его на диван и дал в руки пакет засушенных хлебных кусочков, которые непременно были высыпаны на мягкую обивку, куда сразу же сел Хибёрд. — А чем вы сегодня занимались? — Мы? — Мукуро посмотрел на заигравшееся чадо. — Мы замучили твою канарейку, — альфа улыбнулся. Теперь это его ребёнок, его семья, его счастье. — А чувствуешь себя как? Как и в первый раз? — спросил Кёя почти шёпотом, якобы от кого–то скрывая. — Ну, да. Всё так же. Доктор же сказал, что отклонений нет. Думаю, и сейчас не будет, — Хибари улыбнулся. Док публичного дома сильно ошибся, поставив омеге нежизнеутверждающий диагноз. Всё Мукуро мог, если ему немного помочь. — А ты говорил, что это твой последний ребёнок…
