Здесь начинается граница

Они шли быстро, настолько быстро, насколько это представлялось возможным. Переходить на бег Ривай не решался — в таком случае есть большая вероятность не заметить того, что их окружало, а в тёмном лесу невнимательность может стоить жизни. Ружьё болталось за спиной; оно было заряжено. Ножны пришлось переместить ближе к локтю, чтобы в любую секунду выхватить нож и пустить в ход. В лесу было подозрительно тихо. Складывалось ощущение, что все звуки сконцентрировались в Тросте, а Трост — не близко, около часа пути быстрым шагом. Шиганшина осталась за спиной точно так же, как и Эрен, неотступно следующий за Риваем. Выбирать не пришлось: если они потеряют Трост, всё кончено. Трост — это люди, а люди — это будущее. Потеря города означала смерть для всех жителей, ведь спастись от волков вне города, не будучи подготовленным солдатом, практически невозможно. — Петра и Ауруо, — шёпотом сказал Ривай, когда они остановились около поросшей травой дороги. — Ты их чуешь? Эрен поспешно облизнул сухие губы. — Да, но… В тот момент Ривай услышал крик. Громкий, наполненный ужасом и отчаянием. Вслед за ним раздался волчий вой. Кричала Петра — высокий женский голос словно забрался в голову Ривая и не отпускал, эхом продолжая повторяться даже после затишья. Он двинулся вперёд. — Нет! — тут же выкрикнул Эрен, хватая его за руку. — Поздно. — А ты бы остался стоять на месте, если бы там была твоя мать или близкий друг? — спросил Ривай чересчур резко и быстро вырвал руку из хватки. Тенью он заскользил между деревьев, стараясь не терять ориентир, оставшийся после крика. Дорога уводила в сторону от Троста, но краем глаза Ривай всё ещё видел облако дыма и рыжие отсветы языков пламени. Как бы в данной ситуации поступил Эрвин? Расчётливый Эрвин, дальновидный Эрвин, предусмотрительный… В тот момент, когда он остановился около старого полузасохшего кустарника, сзади послышались торопливые шаги. Эрен, сразу понял Ривай, и резко обернулся, обуреваемый волной сомнений. Не стоило поворачиваться к нему спиной, ох не стоило!.. В последний миг Ривай успел заметить золотые глаза, блеснувшие в темноте, а после его толкнули в грудь, и оба повалились на землю. Колючие ветки кустарника оцарапали щёку; рука потянулась к поясу, где был спрятан серебряный нож. — Тише, — дыхание Эрена обдало его лицо горячей волной, а шершавая ладонь крепко прижалась ко рту, не позволяя говорить. — Подойдёте ближе — и вас почуют. Эрен оказался сильным. Он всем телом прижал Ривая к земле, удивительным образом обездвижив его так ловко, что тот растерял всякую концентрацию и осознание местонахождения. Эрен, склонив голову к его плечу, дышал часто и коротко и смотрел куда-то в сторону, сквозь острые ветви кустарника с редкими сухими листьями. Под спиной мешался камень, который при падении не причинил особой боли, но лежать под весом тяжёлого тела было неудобно. Ривай с трудом опустил плечо — рукоять ружья тоже причиняла неудобства. Эрен не замечал, что его командир испытывает неудобства. Он полностью был сосредоточен на том, что происходило на ближайшей территории, хотя Ривай не слышал ни единого звука. — Они из чужой стаи. Незнакомый запах. Быть может, из той же стаи, что и Анни… — продолжал вслух рассуждать Эрен. Изловчившись, Ривай освободился от руки Эрена и заговорил так тихо, чтобы услышать его мог только он. — Дай мне встать. Они ведь идут по направлению к Тросту, так? Эрен посмотрел на него округлившимися глазами. — Вы хоть и солдат, но в одиночку не ровня десятку, а то и больше, взрослых волков! — Я не новичок, чтобы прятаться в кустах! — Прекратите! — излишне уверенно и с убеждением зашипел Эрен, забыв, кто кому подчиняется в данном положении. — Вы, люди, специально обучаетесь, чтобы стать такими. У волков это в крови. Я не позволю вам стать жертвой сегодняшней ночи. Больше Ривай не слышал ни криков, ни волчьего воя. Он остался лежать, умудрившись даже расслабиться, и закрыл глаза, мысленно проклиная Эрвина. Ауруо и Петра, скорее всего, уже мертвы, если им повезло. Эрен говорил, что волки — не люди, поэтому убивают быстро, чтобы жертва не мучилась. Однако теперь ситуация совершенно иная. Сейчас люди — не их добыча, а противоположная сторона в разгоревшейся войне. Зачем жалеть противника, ублажая его лёгкой смертью? Он только что едва не потерял самоконтроль. Он был готов выскочить прямо на путь волков. Если бы не Эрен, он был бы уже мёртв, и не помогли бы ни припрятанный за поясом нож, ни заряженное ружьё. Ривай только что чуть не проиграл эмоциям. Странно, а он считал, что служба в армии убивает всякую человечность. Эрвин, сукин сын, думалось Риваю. Ты ведь и это предвидел, не так ли? Знал, что наступит момент, когда придётся остаться один на один с Эреном, который непременно поступит так, как велят его чувства, а не инстинкты. Сблизься с ним, поиграй, войди в доверие. Всё это совершенно не походило на игру, особенно сейчас, когда Ривай был готов вонзить нож Эрену в живот и вспороть его, даже несмотря на то, что минутой ранее он действительно доверял ему. Хорошо, что руки порой не исполняют приказы измученного ужасами мозга. Эрен упорно не собирался отпускать Ривая до того момента, пока его взгляд не перестал быть напряжённым. Если бы сейчас он находился в обличье волка, то непременно бы поднял прижатые к голове уши, перестал бы скалиться и чуть ли не лежать на земле на пружинистых лапах. После он без лишних слов перестал давить на него, позволив Риваю сесть. — Ушли. Ривай поправил на плече ремень ружья и поморщился, коснувшись пальцами оцарапанной щеки. — Можно мне? — и прежде чем он успел возразить или оттолкнуть его от себя, Эрен провёл кончиком тёплого языка по царапинам. Ощущения были странными — Ривая ещё никогда не облизывал волк, пусть и в человеческом обличье. Однако он делал это с такой осторожностью и с таким трепетом, что Ривай, окончательно оторопев, позволил довести начатое до конца. Эрен смущённо посмотрел на него, после чего совершенно по-собачьи облизнулся. — Что, вкусно? — устало сказал Ривай без вопросительной интонации, поднимаясь на ноги. — Хватит сидеть. Пока мы здесь прохлаждаемся, в городе идёт бойня. — Хотите вернуться? Очередной шаг к самоубийству. — И что прикажешь делать? Лизаться с тобой под деревцем? — чересчур зло оскалился Ривай, и Эрен смешался. — Я думал, нам нужно отыскать детей. Разве не для этого мы проделали весь путь по тоннелю? — Если они живы, то им безопаснее оставаться там, где они есть. Даже представлять не хочу, какая резня сейчас творится в городе. — И вы хотите туда вернуться, — не унимался Эрен. — Знаете, что я услышал от Анни? Она выросла там, в этом вашем Тросте, — на этих словах Ривай вцепился в мальчишку глазами. — А вдруг половина тех, кого вы считали людьми, на самом деле волки? Это длилось не один день, а долгие года. Они хорошо подготовились. В мгновение ока всё, что делала армия, показалось бессмысленным. Быть может, Эрен и не думал своей речью ломать чётко прописанную систему в сознании Ривая, но ему это удалось. Ривай видел Трост, охваченный огнём, и лениво думал, что много лет назад какой-нибудь зевака наблюдал подобную картину и с Шиганшиной. Шиганшина — город, который нельзя было спасти. Трост — город, который обречён стать его двойником. — История повторяется, — устало произнёс Ривай. — Никто так и не смог понять, почему Шиганшина пала так быстро. С момента, когда люди и волки разошлись по разные стороны, прошло около пятидесяти лет. Достаточно долгий срок, чтобы среди людей оказалось нужное количество врагов, о которых они даже и не подозревали. Город гнил изнутри задолго до падения. — Если это так, — нарушил Эрен тишину спустя какое-то время. — Если это так, то Шиганшина была пробным шагом. И я думаю, Трост — не единственная цель. Гермина, Стохес и Трост. Три города, располагающиеся относительно близко друг от друга. На каждый были попытки нападения, или по крайней мере случалось приближение волков к Стенам. Они готовились, связывались со своими, изучая города изнутри чужими глазами. Преимущество было не на стороне людей. Внезапная догадка заставила дрогнуть руки. — Эрвин… знал. Его нет в городе. Он снаружи. Почему-то вспомнились слова Пиксиса о том, что усиливать охрану сейчас (уже?) бессмысленно. Все важные персоны армии имели секреты. Письма доставлялись в закрытых конвертах, а если бы их и не запечатывали, у Ривая не возникло бы и мысли лезть туда, куда его не просили. Насколько же долго они готовились к сегодняшнему дню? Петре досталось сильнее. Она всегда выглядела маленькой хрупкой девочкой с красивой улыбкой, и Ривай, когда увидел её в первый раз, сомневался, что такой, как она, есть место в армии. Чёрт возьми, из неё получилась бы прекрасная жена для олуха-мужа, которому постоянно нужно давать крепкого пинка под зад, чтобы жить и не лениться. Из неё получилась бы прекрасная мать для детей, умеющая и посочувствовать, и поругаться, и помочь советом. Ривай далеко не сразу стал воспринимать её всерьёз. Ну, подумаешь — девочке захотелось бунтовать, доказать родителям, что и она может скакать на лошади с ружьём наперевес. Но прошло не так много времени, и девочка превратилась в настоящего солдата, умеющего чётко следовать приказам. И тогда Ривай понял: да, её место действительно здесь. Вот только он не думал, что однажды увидит её лежащей на красной от крови сухой листве с потускневшими широко распахнутыми глазами. Рыжие волосы в беспорядке сбились, частично закрывая глубокую рытвину на скуле от когтей. Рукав куртки на правой руке был разорван, а виднеющиеся раны едва ли не доходили до кости. Присев рядом с ней на корточки, Ривай чуть приподнял её подбородок. Горло, естественно, перегрызено. Петра сопротивлялась. Раны, оставленные на теле, были нанесены до смерти. Она мучилась, чувствовала боль, пыталась спастись. Возможно. Впрочем, она же солдат. Конечно, она боролась до последнего. Она умерла, как только оказалась поваленной на землю. Если ты на земле, а под рукой нет ни ножа с серебряным лезвием, ни огнестрельного оружия, ты уже живой мертвец. Рука Ривая не дрогнула, когда он быстрым движением закрыл глаза отважной девочке-солдату. Она была сильной. Ему будет её не хватать. Тело Ауруо нашлось в нескольких метрах от Петры. Видимо, он пытался отбежать на достаточное расстояние, чтобы застрелить волков из ружья — оно валялось на расстоянии вытянутой руки. Нога, застрявшая в обнажившихся корнях дерева, послужила смертью. Он упал, и волк в два прыжка оказался рядом. Ривай оглянулся на тихий всхлип. Эрен стоял около высокого толстого дуба с мокрыми от слёз глазами. Он не плакал, но от этого только становилось страшнее. Реакция, с которой он смотрел на искалеченные трупы людей, никак нельзя было назвать нормальной для волка, убивающего себе подобных. — Прекрати. Ты меня нервируешь, — одёрнул его Ривай. Эрен послушно утёр себе нос рукавом. — Так не должно было получиться. — Да, не должно было, — Ривай быстро подошёл к нему, тыча пальцем неуёмному волчонку в грудь. — Ты не должен был меня останавливать. Смена эмоций на бледном лице произошла в мгновение ока. — Я вам жизнь спас! Иначе вы бы лежали здесь, рядом с ними. Думаете, на такой исход рассчитывал этот Эрвин, так удачно отправляя вас за пределы города? — Что ты знаешь? — тихо и медленно процедил Ривай, внезапно чувствуя, как внутри всё оборвалось, опустошая его. — Эрвин разговаривал с тобой? Врать Эрен не умел. Он напрягался — каждым мускулом на лице, плотно сжатыми челюстями, а глаза словно говорили: «Простите». В этот раз он не кричал, возражая, а молча смотрел на Ривая, и от этого становилось ещё страшнее. Эрвин сказал пробиться к волку в доверие. Наверное, это подразумевало обоюдную веру, и в какой-то степени так и случилось. — Можешь не отвечать на вопрос. Он разговаривал с тобой, — избавил его от метаний Ривай. — Я задам другой вопрос: что именно он тебе сказал? Всё-таки волчьи глаза — умные. Ривай видел в глазах Эрена то же выражение, что и в обличье волка. Странно, но он никогда бы не подумал, что даже волки отличаются друг от друга не только окраской меха. Если присмотреться, можно различать их — по глазам. По эмоциям, что так легко читаются в них. Страх, ненависть, злость… преданность. Любовь. Интересно, а волки умеют любить, или же это просто дань инстинкту?.. — Он сказал, я должен защитить вас... Ривай вздрогнул, осознав, что смотрел уже не на Эрена, а в темноту позади него. — …потому что ему потребуется помощь. Но разве это правильно? — продолжал Эрен, злясь. — Разве нормально выбрасывать кого-то наружу лишь для того, чтобы он потом мог умереть? — Принеся пользу, — возразил Ривай, но Эрен мотнул головой, стиснув зубы и оскалившись, как будто был в волчьем обличье. — Вы, люди!.. — И ты сам на нашей стороне, — перебил Ривай. — «Вы, люди»? Говорил, что люди хорошие, поэтому кидался на волков другой стаи. Говорил, что веришь в это благодаря Эрвину. Теперь смотри. Эрвин именно такой. Он пойдёт по головам, если нужно. И ты ему нужен именно как запасной план. Страховка. Он воспользовался тем, что ты предан ему как своему спасителю и виляешь хвостом подобно домашней шавке. Думаешь, к тебе у него какое-то особое отношение? Не заблуждайся. Он всадит тебе серебряную пулю в голову сразу же, как только дашь повод или станешь бесполезным. Эрен выглядел немного растерянным, но только из-за того, что не ожидал услышать всё это от Ривая. Закончив, Ривай повернулся к нему спиной, обошёл небольшой круг, рукой зарывшись в волосы, но быстро её отдёрнул, вспомнив, что на ней осталась земля и пыль. — Я не дам повода, — сказал Эрен спустя долгое, как показалось Риваю, время. — Не дашь повода? В таком случае тебе нужно было ластиться к Эрвину, а не ко мне. Тогда, может быть, он бы посадил тебя на поводок и время от времени подкармливал свежим мясом, — он замолчал, остановившись, когда взгляд скользнул туда, где лежало тело Петры. — Я не смогу тебя спасти, глупая ты шавка. — И не нужно. Я сам… — Знаешь, где твоё слабое место? В желании помогать людям. Убивая своих, ты не становишься героем. Ты становишься аномалией. Не у всех есть шанс ознакомиться с тобой ближе, чтобы найти объяснение твоим мотивам. На этот раз Эрен ничего не ответил, посмотрев на Ривая долгим тяжёлым взглядом.