Новая жизнь

— Какой же я идиот! Хотел с ним поговорить, чувствовал себя виноватым. Перед кем?! Перед ним. А он! Как вообще можно было подумать, что я ему важен? Что я ему нужен… Что я не просто развлечение для него! Не хочу, не хочу его больше видеть! Как же больно. Врун… — обессиленно кричал Джек, чувствуя, что не может удержать накопившиеся эмоции внутри. — Почему мне так больно?! Он же просто врал мне. Я ведь это подозревал. Его слова были слишком красивы, чтобы быть правдой. Интересно, Радианту он говорил то же самое? Я дурак! Как я вообще мог поверить ему?! Напридумывал себе всякого… Идиот. Радиант прав. Я наивный дурак! Я чувствую себя ненужным. Я ему не нужен! «Вокруг него всегда много дополнительных персонажей». Но почему Радиант? Почему именно он? Мерзко… Мерзко! На душе просто отвратительно. — Какой сильный дождь. Где я? Неважно. Главное, бежать и не останавливаться. Я хочу убежать и никогда не возвращаться. Никогда больше не видеть его взглядов. Никогда не слышать его голоса. Хочу убежать от своих мыслей. Я бегу, бегу, бегу. Сердце колотится, я задыхаюсь, но я не остановлюсь. Я убегу от всего этого! Для меня остается лишь бег, лишь эта дорога, лишь этот дождь. Темнота. Тук-тук, тук-тук (биение сердца). — Ничего не вижу. Я что, плачу? Нет, это все дождь! Я не могу, я не могу плакать из-за него! Это глупо! Сколько машин… Зачем вы мне сигналите? Какой отвратительный звук, от него голова болит еще сильнее. Уйдите с моей дороги! Как же их много, — Джек не заметил, как выбежал на проезжую часть. — Яркий свет?! Фары! Что?! — Не-е-е-ет! — раздался дикий вопль совсем рядом. Питч в ужасе кинулся на застывшего в свете фар приближающегося грузовика мальчика. Резкий толчок, и они оба слетают с проезжей части на газон. Грузовик с ревом промчался в нескольких сантиметрах от них. — Питч! — прошептал Джек, в шоке смотря на мужчину, лежащего на нем и крепко сжимающего его в своих руках. — Что ты делаешь? — продолжал шептать мальчик. — Зачем ты здесь? Ты… Ты мог погибнуть! — в глазах Джека заиграла паника. — В смерти нет ничего страшного, а вот потерять любимого действительно ужасно, — тихо отозвался Кромешник, тяжело дыша. — Что?! — не понимая абсолютно ничего, воскликнул мальчик. — Какой же ты глупенький, Джек. Такой безрассудный. Ты по-прежнему так неаккуратен со своей жизнью. Джек, мой глупыш, не пугай меня так больше. Прошу, никогда не делай так. Пугать — это моя обязанность. Не путай наши роли. — Ты о чем?! — Если с тобой что-то случится, я не смогу жить дальше. — Не ври мне! Я никто для тебя. Я лишь очередная забава. Подпись на контракте, твое выгодное капиталовложение! Ты лжец! Не смей играть моими чувствами! Я не игрушка! Да я лучше умру, чем поверю в твои сказки. — Подпись на контракте, капиталовложение? Да ты что, вообще идиот?! — гневно закричал Кромешник. — Да я все это затеял только ради тебя! Хотел, чтобы все твои мечты осуществились, хотел подарить тебе весь этот никчемный мир на блюдечке, лишь бы только ты был счастлив, и я имел возможность быть с тобой! Да ты понимаешь, что если бы с тобой что-нибудь случилось, все бы потеряло смысл! Ты… Ты! Ты причина, по которой я живу! Да как ты не понимаешь, что для меня этот мир пуст. Люди трусы и глупцы. Да я бы с радостью уничтожил бы все ко всем чертям! Но когда ты рядом со мной, я готов целовать небо, дождь и землю, радуясь, что они создали такое чудо, как ты! Люблю тебя безумно! Джек в шоке смотрел на него. — А как же Радиант? Ты же… Я видел… — непонимающе мямлил мальчик. — Ты такой дурак, Джек. Столько лет живешь, а до сих пор простых вещей не понимаешь. Дальше своего носа ничего не видишь. Я же просто проверял тебя. Просто хотел достучаться до тебя. Вызвать ревность. Прости, я знаю, это был болезненный, жестокий ход с моей стороны. Я гад, мерзавец, что сделал это с тобой. Но я должен был убедиться, что не безразличен тебе! А ты опять захотел исчезнуть? Конечно, прятаться, убегать, это ты умеешь лучше всего. А признать, что любишь, что нужен кому-то, отдать себя кому-то боишься. Ты не убежишь от меня, Джек. Я этого тебе не позволю. Я всегда догоню тебя, спасу, покажу твое истинное лицо. Я как твое плохое зеркало, твои тайные желания. Ты молчишь, но я знаю все, что ты чувствуешь, ведь ты мое сердце, Джек. О, как ты сейчас бьешься, дрожа всем телом. Не бойся меня. Да, я вселяю страх, сею кошмары, но я никогда тебя не обижу. Я твой страх, поэтому наоборот буду заботиться о тебе. Ведь ты моя радость, мое счастье, моя вера в этот мир. Поверь мне, малыш, я не вру! Это не пустые слова. Мне не нужны ни деньги, ни ваша известность. Хочешь, я все брошу, похищу тебя и увезу далеко-далеко? Прошу, будь со мной, мне только ты нужен! — Питч поцелуями осушал мокрое от слез и дождя лицо Джека и затем, коснувшись его губ, стал требовательно рваться языком к нему в рот. Мальчик неуверенно отвечал ему, закрыв глаза и уже не сопротивляясь. — Прошу, не убегай от меня больше. Хватит этой погони. Мы на финише, Джек. Дома… Потому что ты мой дом, моя семья. И я для тебя стану тем же. Всегда буду с тобой. Ведь, согласись, ты же это чувствуешь. Боишься себе признаться, но чувствуешь, — Питч продолжал целовать его несмотря на дождь и на то, что они по-прежнему лежали в мокрой траве, промокшие до нитки. Все эти мелочи были не важны, Джек обнимал его, и это было самое главное. Боль утихала, уносимая каплями дождя из сердца Джека. Он не в состоянии осознавать что-либо стал покрывать лицо и шею Питча поцелуями, прижимая его к себе так сильно, как только мог. Так как, чувствуя его тепло, стремился к нему всем телом. Питч приподнял его, усаживая к себе на колени. Слизывая влагу с его кожи, он чувствовал, что жажда, мучившая его все это время, исчезает. Ему впервые за столь долгое время становилось хорошо и спокойно. Ледяной ливень, казалось, совсем их не беспокоил. Джек нежно обнимал его плечи, возможно, он плакал, но под дождем это было не понятно. — Малыш, ты совсем продрог. Пойдем в отель, — произнес Питч, вставая и поднимая его за собой. Кромешник взял мальчика за руку, и тот послушно последовал за ним через дорогу. Машины гудели и проносились совсем близко к ним, но в то же время их словно не существовало. Джеку казалось, будто они и машины находились в разных измерениях. Будто ничего не было реальным. Только этот дождь и эта теплая рука, сжимающая его запястье. Питч бежал и Джек бежал вместе с ним, в самом центре оживленной трассы. Сердце в его груди колотилось, как бешеное, и мальчик чувствовал себя настоящим безумцем. Он весело смеялся и бежал так быстро, как только мог, ведомый своим темным спутником. Из-за света фар Питч казался лишь черным силуэтом, фантомом этой дороги. Он казался нереальным. Хотя, может, это просто Джек начал его обожествлять, приписывая ему сверхъестественные возможности. Ему вдруг стало казаться, что Питч это король ночи, что это он тьма, окутывающая все вокруг, и что даже эти агрессивные гудящие фары не могут повредить ему. Что он поглощает весь свет и шум проезжающих машин, что ничего, кроме него не существует, что он прекрасен и всесилен. Король дорог, повелитель бурь. Что это он создал этот непрекращающийся дождь и специально поймал его в свою ловушку. Джек ощутил, что он и вправду его пленник, прикованный к его руке и совсем не желающий свободы. — Прошу, Питч, не отпускай меня. Прошу, не останавливайся. Пусть эта ночь и этот дождь не кончаются. Пусть мы будем вечно вот так вместе бежать в центре этой дороги, по границе между жизнью и смертью, навстречу этим безумно слепящим фарам. Ты для меня манящая тьма, страх, не отпускающий мое сердце. Ты обострил все мои чувства! — тихо шептал мальчик, захлебываясь в потоках воды. «Я счастлив, я так счастлив, Питч! Я люблю тебя… Я, наверно, сошел с ума, ибо эта любовь очень болезненна, она разрывает мне сердце, но несмотря на это я все равно принадлежу тебе. Я сам не знаю, как это получилось, но я хочу быть только с тобой!» — Джек уже задыхался, но продолжал стремительный бег. «Безумец!» — думал про себя Питч, сжимая в руке свое счастье. Запястье, хрупкое желанное, прохладное запястье. Все его мысли были сосредоточены в этой точке соприкосновения. Он бежал и не хотел останавливаться, но увидя нужную ему улицу вынужденно свернул, пробегая перед истерично гудящей им машиной. Один из отелей был уже близко. Еще чуть-чуть и Питч запрет Джека в номере и уже никогда не отпустит, не даст ему совершить очередную глупость, спасет его от всех ненужных людишек. «Швейцар. Медлительный. Невозможно ждать! Сам открываю дверь, врываюсь, хватаю ключ с доски. Не собираюсь ждать, когда они мне его сами предложат, ненавижу нерасторопную прислугу. К черту лифт! Вот лестница. Взлетаю по ступенькам. Джек… Какой же он милый. Так доверчиво на меня смотрит. А-а-а-а! Рука дрожит. Неудобно открывать замок одной рукой, но я никогда в жизни больше не выпущу твое запястье, Джек. Тем более из-за какой-то там двери. Все… Мы внутри номера. Темнота закрытой комнаты. Джек, какой же ты мокрый. Бедненький, тебе холодно. Ты весь дрожишь. Быстро тащу тебя в ванную. Горячий душ — вот, что нам нужно. Ты смеешься… Конечно, малыш, это тот же дождь, только теплый. Горячая вода согревает нас, тебе хорошо, ты улыбаешься. Как же я люблю эту твою улыбку… Джек!» — Питч поцеловал мальчика в лоб, крепко обнимая его и прижимая к себе так сильно, как он только мог. Так они стояли, пока озноб Джека не прошел, и мальчик полностью не успокоился. — Джек, — облегченно выдохнул Питч, поглаживая волосы обнимающего его создания. Он бы мог провести так целую вечность, если бы только не проснувшееся и нарастающее в нем желание. Прижатый к его груди мальчик слышал, как участилось его сердцебиение. — Дже-е-ек, — протянул Кромешник, поднимая лицо мальчика за подбородок и с вожделением смотря на его губы. Влажные от воды и припухшие после слез, как же они манили его. Он как под гипнозом, стремясь поглотить их, наклонился к лицу юноши, осторожно прошелся языком по его нижней губе и нежно поцеловал в уголок рта. — Джек, — прошептал он, целуя послушные губы мальчика и замечая, как у того начинает сбиваться дыхание. Кромешник аккуратно проник языком в его рот, наслаждаясь вкусной прохладой и, когда тонкий язычок Джека робко коснулся его, по телу Питча прошелся настоящий огонь, вызвавший не просто мурашки, а почти что судороги. Вроде бы так мало, всего лишь маленькое касание, но его было достаточно, чтобы некогда Король кошмаров окончательно потерял голову. Он рывком прижал мальчика к кафельной стене душевой комнаты и не желая прерывать поцелуй, постанывая ему в рот принялся быстро раздевать его. Его, себя. Он четко не отдавал отчета своим движениям. Слышался треск одежды, разлетались пуговицы. Джек стонал, пытаясь в страхе оттолкнуть его от себя, но что он мог сделать против сильного разгоряченного мужчины, крепко прижимающего его к стене. — Джек! — стонал Питч, пальцами пробегаясь по его торсу. — Постой, что ты делаешь? Питч, прошу… — молил Джек, задыхаясь от пожирающего и все больше и больше углубляющегося поцелуя. — Все хорошо, Джек. Я просто освобождаю нас от мокрой одежды. Она все равно нам уже не понадобится. — Нет, подожди! А-а-а… Ах… — О, как же ты прекрасен, — стонал Питч, скользя по мокрой коже мальчика и расстёгивая ему брюки. Джек, тяжело дыша, смотрел на него. На обнаженного, возбужденного, с горящими глазами, видневшимися из-под прилипших к лицу мокрых черных прядей. — Ты тоже очень красивый, — взволнованно прошептал парень, вжимаясь в стенку и пытаясь хоть немного отдалиться от этого казалось испускающего опасность и готового обжечь своим жаром мужчины. Питч, видя, что Джек испуганно забился в угол, возбудился еще сильнее. Страх в этих огромных голубых глазах действовал на него лучше любого возбуждающего средства. — Малыш, — сладко пропел Кромешник, и его губы растянулись в опасной хищной улыбке. Он стиснул зубы, чтобы удержать звериный рык и, протянув руку к мальчику, медленно спустился указательным пальцем от его яремной ямки к пупку. Тело Джека моментально покрылось мурашками, даже несмотря на льющуюся сверху горячую воду. — Ты всегда так легко возбуждаешься, — тихо произнес мужчина, скользя пальцами по коже возле пупка и наслаждаясь тем, как сокращаются мышцы внизу живота юноши. Джек еле удержал стон и, сильно покраснев, мечтал просто вдавиться в стену, растворяясь в ней. Ему было ужасно неловко. Тем временем руки Питча скользнули ниже, заставляя его сердце биться чаще. Дышать стало сложно, а когда Джек ощутил чужие пальцы, захватившие его яички, он уже не мог удержать стоны. — А-а-а, нет! Прошу, пожалуйста, не надо… Я… — Не бойся, малыш, — коварно пропел Кромешник. — Я же вижу как тебе это нравится, — произнес он с наслаждением смотря на возбужденное достоинство своего пленника. — Я не сделаю тебе плохо, поверь, — он склонился и поцелуями начал спускаться по дрожащему торсу юноши и, достигнув низа живота, языком прошелся еще ниже, скользнув по пенису Джека и нежно целуя его яички. — А-а-а! — раздалось сверху. Питч поднял глаза и увидел, как Джек испуганно зажмурился и сжал кулаки. — Малыш, ты так напряжен, так мужественно меня терпишь, — он улыбнулся и поднялся с пола. Одной рукой продолжая держать мальчика за яйца, а другой, скользя по его шее и приподняв его подбородок, постарался рассмотреть испуганное лицо. Джек раскрыл глаза и выразительно посмотрел на него. — Прости, Питч… — Ну что ты. Ты всегда так очарователен в своей невинности. Боги, как же я тебя хочу! — Кромешник впился в рот мальчика. Джек чувствовал, что теряет голову, полностью подчиняясь желанию мужчины. Ему стало казаться, что его пожирают, но Боже, как это было приятно. Он даже глаза закатил от удовольствия. В ушах зазвенело, дыхание на исходе, а оторваться просто невозможно, ибо так хорошо, хочется, чтобы этот язык постоянно властвовал внутри. У Джека от наслаждения все поплыло перед глазами. Он уже был совсем не прочь ощущать чужие руки, ласкающие его пенис, наоборот это заставляло его сердце биться еще чаще, доводя до исступления. Он уже не мог сдерживать стоны и возбужденно кричал в рот довольному мужчине. Питч же в свою очередь упивался каждым мгновением. Джек наконец-то находился в его руках. Зажатый в угол, стонущий, дрожащий всем телом, такой беззащитный и такой желанный. Кромешник плотно прижался к нему, сходя с ума от ощущения, как его член соприкасается с желанным ему телом. Его руки, освободив машонку Джека, страстно заскользили по его бедрам. — Ммм, мои любимые косточки, всегда так трогательно выпирающие, — простонал Кромешник, лаская пальцами тазовые кости юноши и проходясь по линии талии, плавно спустился по спине вниз, впиваясь в его ягодицы. — А-а-а! — Джек широко раскрыл глаза, будто очнувшись, когда ощутил один из пальцев мужчины у себя внутри. — Тихо, тихо… — прошептал ему Питч, отрываясь от его губ и начиная ласкать уши. — Не-е-ет, — протянул Джек, упираясь ладонями в грудь мужчины и стараясь отодвинуть его от себя. — Прошу… Прошу, не надо… — Ну почему же? — томно спросил Питч, прикусывая мочку покрасневшего от смущения ушка. — Прости меня! Пожалуйста, прости! Но я не могу… — Джек, перестань, не бойся, доверься мне. Поверь, тебе будет очень хорошо. — Я верю, просто, прошу, не сейчас… — Трусишка, какой же ты маленький трусишка, — прорычал Питч, поцелуями обрамляя шею мальчика. — Прости, прости меня… Я знаю, я, наверно, тебя разочаровываю, но умоляю не надо, — говоря это Джек скользнул руками по торсу мужчины и с ужасом замер, видя его возбуждение, ощущая, что тот может просто разрушить его, если захочет. Никогда еще юноша не чувствовал себя столь беззащитно. — Это все так быстро, Питч. Я просто не готов. Я сам себя не ощущаю, ничего не понимаю… — он посмотрел в глаза мужчине и Питч отчетливо рассмотрел дрожащую в них панику. Но вдруг Джек кинулся на Кромешника с объятьями. — Прости, прости меня, Питч. Прошу, не ненавидь меня, но умоляю подожди. Я, наверно, кажусь тебе глупым ребенком. Хотя нет, конечно, для тебя я и есть глупый ребенок. Но просто… Я сам не знаю… Просто не могу сейчас… Все слишком быстро. — Джек… — Питч снисходительно посмотрел на него. — Ну что ты, малыш. Как же можно тебя ненавидеть? — он заключил в свои ладони его лицо, покрывая поцелуями каждый сантиметр. — Я обожаю тебя! Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. Очень, очень хочу тебя, но если ты так меня просишь… Я… — внутри Питча все клокотало. Огромная часть его, сейчас сильно хотела развернуть мальчонку к стене и, вдавив его в кафель, плавно натянуть на член и хорошенько оттрахать. Но если он это сделает, то эти огромные голубые глаза уже вряд ли будут смотреть на него с таким трепетом и таким доверием. — Джек… Что ты со мной делаешь? — взвыл Питч, прислоняя мальчика к стене и пальцами врываясь в его волосы, сжимая и оттягивая их. — Ну почему ты всегда меня отталкиваешь?! Дразнишь, сводишь с ума. Джек, неужели моя судьба быть вечно отвергнутым тобой? — Ну почему же вечно? — улыбнулся юноша. — Просто дай мне время привыкнуть к тебе. Хоть немножко. Я просто до сих пор понять не могу, почему я с ума схожу всякий раз, как ты ко мне прикасаешься или даже просто смотришь на меня. Ведь ты же мужчина… Ты старше меня. У нас с тобой нет ничего общего. И я боюсь, но в то же время очень хочу быть с тобой. Это безумие какое-то. Я действительно хочу хоть немножечко в этом разобраться… Смириться, что ли, — мальчик нервно улыбнулся. — Джек, Джек, Джек. Какой же ты глупенький, — рассмеялся Питч, прижимая его к себе. — Такой хороший, правильный мальчик. Тебе всегда были важны чувства. Твоя беда в том, что ты никогда не можешь слепо отдаться своим желаниям. Ты боишься их. Я твое тайное желание, Джек. Видимо, поэтому меня ты боишься больше всего, — говоря это Питч скользнул руками по мокрой спине юноши, наслаждаясь его хрупким телом в своих руках. Он нежно целовал его лоб, виски. — Ну хорошо, мой маленький, обещаю не съесть тебя сейчас. Хотя, поверь, мне стоит больших усилий сдерживать себя. Но мне так хочется, чтобы ты тоже желал меня, а не только боялся. — Питч! — Джек счастливо посмотрел на него и крепко обнял. — Паршивец! — рассмеялся Кромешник, а затем зло прорычал: — Что ж, хочешь привыкнуть ко мне, так пойдем привыкать! — А-а-а-а! — завизжал Джек, ощущая щекочущие его пальцы. Затем последовал сильный рывок, и вот он уже на плече у мужчины. Питч зловеще улыбнулся, выбегая из душа, буквально несколькими прыжками долетая до кровати и скидывая на нее свою добычу. Джек звонко рассмеялся, когда тот свалился на него и снова, щекоча, крепко обнял. — Все, Джек, теперь ты мой, — победно произнес Питч, облизывая его щеку и прикусывая нос. — Теперь я тебя никуда не отпущу, пока ты ко мне не привыкнешь. Понял?! — прорычал он, целуя его подбородок и снова щекоча, выпирающие ребра мальчика. — Понял, понял! — хохоча взмолился его пленник, выразительно смотря на него. Сердце у Питча сжалось при виде этих голубых, блестящих счастьем и озорством глаз. — Джек! — простонал он, сильно прижимаясь к нему, буквально вдавливая в матрас и наслаждаясь тем, как их члены соприкасаются между телами. — Люблю тебя, — прошептал Кромешник, целуя его губы, и затем перевернулся вместе с ним так, что сам оказался на спине, а мальчик у него на груди. Как же было приятно, ощущать его так близко. — Спасибо, — прошептал Джек, нежно обнимая его и утыкаясь холодным носом в горячую грудь мужчины. Питч нежно потормошил его волосы, медленно перебирая пальцами мягкие пряди. — Спи, мой малыш, завтра новый день. «Наш» первый день. Джек ничего не ответил ему, он лишь крепче прижался к его торсу. Мальчик и вправду был безумно уставшим, поэтому спустя несколько минут уже мирно посапывал, продолжая нежно обнимать Питча. Тот лишь с удивлением ощущал, как по его сердцу растекается необычное для него тепло. Такого нежного чувства он еще никогда не испытывал. Было подозрительно хорошо и даже спокойно. Он умиленно смотрел на мирно спящего Джека, доверчиво прижимающегося к его телу. И вдруг осознал, что счастлив. — Так странно… — улыбнулся Питч. — И как хорошо. Так тихо, что я слышу, как стучит твое сердце. Что ж, спи, малыш, пусть твои сны будут прекрасны, а я теперь всегда буду рядом, чтобы охранять их, — Кромешник улыбнувшись, поцеловал мальчика в лоб и покрепче прижал к себе, радуясь тому, какой Джек все же маленький и холодный по сравнению с ним.