Новая жизнь

— Свет, яркий слепящий свет. Он затягивает меня. Я не хочу к нему, — Джек парил в космическом пространстве. — Нет! Я не хочу прощаться с тобой! Но у меня нет выбора… — печально произнес он, обращаясь в темноту. — Жди меня, я обещаю, что вернусь. Я не знаю как, но я это сделаю! Я что-нибудь придумаю. Вот увидишь. Я только достигну солнца и обратно вернусь к тебе. Свет все больше и больше поглощает его. — Солнце…

***

— Что?! — Джек просыпается в объятиях Кромешника. Была еще совсем глубокая ночь. В комнате темно и тихо. Парень с волнением ощущал, как бешено колотится его сердце. Перед глазами возникали яркие картины из его прошлого. — Не может быть… Я сделал это… Мне удалось. Я вернулся! УРА! — взвизгнул он, переворачиваясь и буквально накидываясь на Питча От такого резкого наскока Кромешник болезненно застонал и сонно приоткрыл глаза. — Джек? — удивленно прошептал он, всматриваясь в счастливое лицо лежащего на нем юноши. — Я так рад тебя видеть, Питч! Я так тебе рад. Нет, я даже просто счастлив! — прокричал Джека, накинувшись на Кромешника и звонко быстро целуя его везде, где ему только удавалось. Питч был в шоке от такой внезапной активности мальчика, особенно учитывая его недавнее поведение. — Джек, с тобой все в порядке? — Более чем! Все просто супер! Питч, ты мой герой! — задорно рассмеялся юноша. — Даже так? — удивился Кромешник. — Я выиграл! Выиграл пари! — счастливо завопил Джек, подпрыгивая на Питче и затем крепко прижимаясь к нему. — Какое еще пари?! — озадаченно произнес мужчина, и его брови нахмурились. — Я же говорил Лучезарному, что ты меня любишь, а он мне не верил. Он был уверен, что тебе от меня нужна лишь моя сила и мое тело. Что, если я стану человеком, то ты забудешь про меня, ну, а если и не забудешь, то только из-за похоти. Поэтому я с ним поспорил, что это не так! В доказательстве моих слов ты должен был не оставить меня, когда я лишусь силы, и не переспать со мной, если я того тебе сам не позволю. И ты сделал! Ты сделал это! Ты доказал свою любовь! Обломись, Лучезарный, я тебя перехитрил! — смеялся парень, прыгая, усевшись верхом на животе Кромешника и грозя кулаками воображаемому богу солнца. Он так увлекся своей радостью, что не заметил того, как глаза мужчины налились кровью от злости. — Что?! — воскликнул Питч, с силой вцепляясь в предплечья юноши и отодвигая его от себя. — Да как ты посмел?! Как ты посмел на меня спорить?! Джек тут же затих и серьезно посмотрел на него. — Прости, Питч, но у меня не было другого выхода. Лучезарный бы меня не отпустил. Мне очень повезло, что я смог заинтересовать его этой сделкой. — Сделкой? — помрачнел Кромешник. — И что было бы, если бы ты проиграл? — Ну, я был бы обязан признать, что ты недостойный и сам по доброй воле остаться с Лучезарным навсегда, — на последнем слове голос мальчика дрогнул, ибо он ощутил, как пальцы мужчины очень болезненно впиваются в его предплечья. — Питч! Не нервничай! Ну что ты?! Я же был абсолютно уверен в тебе. Я знал, что ты меня любишь и никогда не сделаешь плохо. «Наивный», — подумал Кромешник, вспоминая то, как он был очень близок к тому, чтобы изнасиловать мальчика, когда во время пижамной вечеринки у Радианта напоил его коктейлем с «волшебной» таблеткой и затащил в номер явно только с одним желанием. «Если бы тогда не Джейми…» — Питч с ужасом и горечью посмотрел на Джека. — Малыш, — прошептал он, присаживаясь на кровати и крепко прижимаясь к мальчику, — ты заключил воистину ужасное пари. Проказник, нельзя было так поступать. — У меня не было другого выхода! А я же обещал вернуться. Прости, что заставил пройти через все это… Но ты такой молодец, Питч! Ты справился! — Джек крепко обнял его. — Мы победили! — Победили, значит… — прорычал Кромешник. — Поставил на меня… Паршивец, — он больно вдавил пальцы в талию юноши, крепко прижимая к себе. — Ай! — болезненно воскликнул мальчик. — Что ты делаешь? Пии… — остаток имени утонул в жадном поцелуе. Кромешник одной рукой жестко схватил его за горло, властно упираясь пальцами в челюсть юноши, тем самым не давая ему выскользнуть из глубокого пожирающего поцелуя. Другой рукой он продолжал болезненно удерживать его за талию. — Мой! — прорычал Питч, кусая до крови нижнюю губу мальчика. — Что ты делаешь? Успокойся. Я никуда от тебя не денусь, — пытался успокоить его Джек. — Я слишком долго контролировал себя, Джек. Ты даже не представляешь, чего мне это стоило. Так что сейчас я себя больше сдерживать не собираюсь. Ты наконец-то мой! — А-а-а! — закричал мальчик, чувствуя, как рука Кромешника, соскользнув с его талии вниз, сжала его яички. — Мне больно! — Да что ты знаешь о боли, малыш? Ты так долго надо мной издевался. Теперь моя очередь. — Ну я же не специально, Питч. Я же ничего не помнил. Прости меня. — Какой хороший мальчик. Просишь прощения… Но вот так просто прощения ты не получишь, его нужно заслужить! — рыкнул Кромешник, резко хватая Джека за волосы на затылке. Мальчик вынужденно запрокинул голову, что позволило Питчу впиться в его шею. — Ммм, какая нежная. — Питч, хватит кусаться! Тебе что, крови моей захотелось? — рассмеялся мальчик. — Я всего тебя хочу, глупый. У меня каннибальские желания возникают от одного твоего вида. Съел бы тебя живьем, да вот только жить потом не смогу. Вот и приходится хоть понемножку откусывать удовольствие. Ммм, какие хрустящие ушки. — Питч, Питч, Питч! — Славный маленький носик, твои безупречные пальчики и мои любимые запястья. Даже не верится, что все это сокровище снова мое! Ни с кем не хочу делиться, — воскликнул он, переворачивая мальчика и буквально кидая его животом на постель. Кромешник, снова схватив Джека за волосы, рукою вдавил его лицом в подушку и, с удовольствием слушая возмущенное мычание, начал языком медленно спускаться по его позвоночнику, с наслаждением рассматривая, нервно дергающуюся в жалких попытках вырваться аппетитную попку своего пленника. — О как же я голоден! — проревел Питч и, не сдерживая себя больше, впился зубами в одну из столь заманчиво дрыгающихся окружностей, с наслаждением прокусывая до крови нежную кожу. Джек взвыл от боли, но подушка почти полностью поглотила его крик. — Попался! — торжественно заключил Питч. — Наконец-то ты весь принадлежишь только мне. Мальчик заверещал что-то невразумительное. Подушка явно мешала ему членораздельно выражать свои мысли. Хотя Питча все равно не интересовало его мнение на эту тему. И вообще, не желая отвлекаться от своих желаний, он продолжил изучать столь мило трепещущий упругий объект. Его язык скользнул между белоснежных половинок и, нежно задев яички, направился к анальному отверстию. От шока Джек замер, невольно округляя глаза и еще сильнее уже сам зарываясь в подушку, кусая ее и ощущая, что безумно смущается. У него аж дыхание перехватило от новых ощущений. Он чувствовал, что ему безумно стыдно и в то же время это перемешивалось с огромным удовольствием. Джек покраснел больше, чем когда-либо. Такого Кромешник с ним еще никогда не делал, а ощущения оказались действительно очень приятными. Вскоре к языку присоединились пальцы. Они легко и безболезненно проникли в хорошо увлажненную дырочку. — Ты сейчас человек, Джек. Поэтому мне придется подготовить тебя немножечко больше обычного, — пояснил свои действия Питч. Его пальцы достаточно быстро нашли чувствительный участок внутри мальчика и начали ритмично, но нежно массировать его. Реакция не заставила себя долго ждать. Джек жалобно застонал, ощущая, что просто расплывается от удовольствия и не в силах сопротивляться этому становится послушной марионеткой в руках мастера. Питч же наслаждался этой томной картиной и своей абсолютной властью над мальчиком. Чувствуя по громким стонам Джека и по тому как тот, не контролируя себя уже сам насаживается на пальцы, что он уже на грани, Кромешник слегка прошелся пальцами свободной руки по члену своего любовника, нежно массируя его головку. Этого оказалось достаточно, чтобы мальчик взвыл, ощущая, что кончает. — Тебе понравилось, малыш? — немного издеваясь, произнес Питч, наклоняясь к его уху. — Хотя это очевидно, что ж, теперь моя очередь… — его глаза злобно сверкнули и он, медленно вынув пальцы из Джека, осторожно перевернул обмякшего мальчонку на спину. Взяв в ладони нежные половинки и тем самым слегка приподнимая бедра юноши, Питч начал медленно, но настойчиво проникать внутрь. На удивление это оказалось не так просто делать, даже после подготовки. Мышцы мальчика очень плотно сжимали его изнутри, мешая двигаться и одновременно даря блаженство. Кромешник аж закатил глаза от удовольствия и, немного приостановившись, тяжело задышал. — Какой же ты невыносимо маленький, такой тугой… Впервые так сложно, даже почти больно… И при этом невыносимо приятно! Хм, ты там сейчас очень горячий, это так необычно. Но ты меня так сжимаешь, малыш, что я могу и не выдержать, — простонал Питч, ощущая, что очень близок к экстазу. — Прошу, постарайся расслабиться, мне бы не хотелось кончать так быстро, хочется продлить удовольствие и наслаждаться тобой всю ночь. Джек еле дышал, ему было очень больно, но он старался терпеть, не говоря об этом и удивляясь тому, почему раньше это казалось проще. Ему очень хотелось Питча, но боль казалась невыносимой. Мальчик глубоко вдохнул, на теле выступал пот. Он покорно посмотрел на Кромешника. — Да, вот так. Какой хороший мальчик, — Питч стиснул зубы, проходя поглубже в более послушное тело. — Мой милый, чувствую, что это наш настоящий первый раз. Это просто изумительно! — улыбнулся он. — Боль пройдет, ты же знаешь, — он колыхнул бедрами, начиная медленно двигаться. — А-а-а… Какое блаженство! — вздохнул Кромешник, неожиданно для себя подмечая, что эти ощущения оказались даже ярче, чем прежде. Стараясь хоть как-то переключить свое внимание от мужчины, что так безжалостно проникал в него, Джек вжался руками в простыни, пытаясь не кричать от боли. Ему очень хотелось сделать Питчу приятно, поэтому он старался не показывать своего ужаса от происходящего. Становилось невероятно жарко. И поцелуи Питча, скользящие по его телу, такие горячие, влажные только способствовали этому. Вроде бы все как прежде, но все иначе. И это начинало сводить его с ума. Боль наконец-то стала ощущаться слабее, а вот удовольствие током разбегалось по его телу с каждым новым движением Кромешника. Когда темп ускорился, мальчик почувствовал, что окончательно теряет рассудок. Мысли просто растворялись в приближающихся и слегка отдаляющихся глазах мужчины. Он всеми силами попытался прижаться к нему, наслаждаясь ощущением влаги и скольжения его тела. Питч ласкал его шею, слегка скользнул языком по подбородку и начал порывисто, дразня целовать его распухшие и раскрасневшиеся губы. Но вскоре не устояв, он жадно впился в них, проникая как можно глубже в рот Джека, буквально выпивая его и ловя вздохи, ахи и сдавленные крики мальчика, ускоряя свой темп и наслаждаясь его реакцией. — Люблю, люблю тебя… — шептал Джек, впиваясь пальцами ему в спину. — Пииитч! — хватая его за волосы и с силой оттягивая их, выкрикнул юноша, ощущая блаженное опустошение. Наблюдая оргазм своего любовника, Питч ощутил что и сам уже не может сдерживаться, изливаясь внутрь мальчика. Удовольствие было невероятным, от него потемнело в глазах и он еще долго не мог прийти в себя, поражаясь новым оттенкам ощущений. Человеческое тело явно придавало процессу особую остроту. — Малыш, — сладко простонал Кромешник, вздрагивая и опускаясь на него своим тяжелым обмякшим телом. Мысли Питча растекались в счастливой неге. Он, тяжело дыша, четко понимал лишь одно. Что хочет этого снова. — Я все еще голоден! — прорычал он, снова ощущая возбуждение, и коварно улыбнувшись самому себе, подумал: «Обожаю человеческое тело». Джек лишь слабо улыбнулся. — Ты безжалостен, Питч. — Что правда, то правда. Сегодня пощады от меня не жди. Все же не забывай, я злодей и кошмар столь многих. Так что сегодня я буду издеваться над тобой по полной. Мальчик удивленно посмотрел на него. — Малыш, это была лишь маленькая прелюдия, начало. Поверь, эту ночь ты не забудешь никогда в жизни! — Питч хитро и немного злобно улыбнулся. Ты наконец-то снова мой, и я намерен использовать это по полной. Не бойся, Джек, тебе понравится. Теперь, когда ты абсолютно послушный малыш, я могу делать с тобой все, что захочу, а хочу я многого. — Питч… — жалостливо начал юноша. — Ты теперь моя игрушка, Джек. Так что прости, придется потерпеть. — А-а-а-а… — простонал мальчик, ощущая, как его переворачивают на живот, затем приподнимают в сидящее положение и, прижимаясь к его спине, начинают снова ритмично двигаться внутри. Покорность Джека, его томные несдержанные стоны, всхлипы возбуждали Кромешника еще больше. Он уже абсолютно не сдерживая себя, размашистыми рывками входил в податливое тело, все резче и резче насаживая его на себя. Питч обхватил его рукой под грудь и плотно прижал к себе, с упоением лаская его шею, плечи, уши и тяжело дыша ему в затылок, упиваясь любимым запахом белоснежных волос. Кромешник чувствовал, что звереет. Он крепко обнял мальчика, буквально сжимая его в своих руках. — О, как хрустят твои косточки! Такой хрупкий… Обожаю человеческое тело. — Перестань… Мне больно… — мученически простонал Джек. — Потерпи, ты же не девчонка, к тому же, насколько я помню, легкая боль всегда тебя возбуждала. — Питч, какой же ты все же садист… — Не забывай, что я все же зло, мой милый, — Кромешник нагло оскалился. — И знаешь, мне очень нравится твоя теперешняя хрупкость, и то, как ты плотно сжимаешь меня в себе. Обожаю этот новый запах твоего пота и солоноватый привкус кожи. Это неописуемое блаженство попробовать тебя человеком. Чувствую себя гурманом, — он немного укусил ухо Джека. Питч видел, как его пальцы, вжимаясь в эту фарфоровую кожу оставляют болезненные следы на ней. Он видел, как его ногти царапают мальчика, заставляя его кричать еще больше, но он не мог себя остановить от делания этого. Он хотел оставить свои следы повсюду на этом, казалось, совсем нетронутом теле, таким образом, будто подтверждая свое законное обладание им. — Пииитч! — болезненно кричал Джек, ощущая чужие руки у себя на шее. «Как же я люблю твою шейку, кусаю ее, целую, царапаю зубами. Какая у тебя здесь нежная кожа. Выступает кровь. Слизываю. Ммм, вкусная, теплая, какой же ты горячий, малыш. Это так непривычно. Скольжу ногтями по твоему торсу. Как затвердели твои соски. Очень приятно их трогать. Стонешь, какой же ты чувствительный. Обожаю… Спускаюсь ниже. Ты так вспотел, мой милый. Моя рука легко скользит по твоему влажному телу. Облизываю твое плечо. Очень вкусно. Рука проходит еще ниже. О, как напряжен твой член. Ты невольно кричишь, когда я будто случайно касаюсь его головки. Тебе больно от возбуждения, малыш, хочешь кончить? Да. Пожалуй, сжалюсь над тобой. Делаю несколько ритмичных движений рукой по твоему пенису в такт своим толчкам. О боги, как же громко ты кричишь. Думаю, весь этаж слышал этот твой вопль. Ты кончаешь так бурно. Тяжело дышишь, вздрагиваешь, обмякаешь. Обхватываю тебя за талию и резко вхожу еще глубже. О как же там горячо! Кайф… Но нет, мой милый, я сдерживаюсь. Не позволяю кончить себе так быстро. Не в этот раз. Я хочу потянуть удовольствие. Прости, малыш, но поверь, это того стоит. Облизываю твое ухо. Тяжело дышу. Жду, чтобы немного успокоиться, ибо сердце стучит так, что, кажется, не выдержит. Ты совсем притих. Молодец. Теперь, когда ты расслаблен, мне легче. Так, кажется, дыхание восстановилось… Продолжим.» — «Мой», -шепчу тебе в ухо, ощущая, как по твоему телу пробегаются мурашки от моего голоса в сочетании с этой фразой. Резко отталкиваю тебя на кровать. Ты падаешь на локти. Я же, удерживая твои бедра, начинаю снова двигаться в тебе. До чего же хорошо. Мне хочется делать это вечно. И почему я не дух, а это тело так требует разрядки. Ты снова стонешь, и я снова пьянею от твоего голоса. Мне окончательно сносит крышу. Хочу слышать больше стонов! Хватаю тебя за волосы, приподнимая твою голову. Твоя спина выгибается. Обожаю сжимать твои волосы. Тебе больно, но ты терпишь, сжимаешь зубы. Я знаю, ты хочешь, чтобы мне было приятно. Малыш, поверь, мне сейчас очень, очень хорошо. Я даже не могу сдерживать стоны. Чувствую, что теряю остаток разума. Твое тело такое узкое, горячее, невыносимо приятное. Начинаю трахать тебя грубо, делая движения все быстрее и быстрее. Ты наконец-то не в силах сдерживаться, кричишь, срывая голос. Слышу твое хрипловатое сипение. И почему это меня заводит еще больше? Прости, теперь я уже точно не могу остановиться. Кричу. Я, наверно, сошел с ума. Еще хочу, еще! Невыносимо хорошо. В данное мгновение все перестает существовать, остаюсь лишь я и удовольствие. И я не оставлю твое тело, пока не заполучу все. Всего тебя. С криком вхожу резко и содрогаюсь. » — А-А-А -». Сердце замирает от восторга. Хоть я уже и кончил, все равно продолжаю медленно двигаться в тебе, тяжело дыша и поглаживая твою спину. Удивительно, мой голод все еще остался, но я все же пытаюсь успокоиться, ведь ты еле дышишь. Малыш… Опускаюсь на тебя, вдавливая в матрас. Не хочу покидать твое тело. Наоборот, мог бы, поглотил бы его целиком. Обнимаю, жарко целую, везде, куда могут дотянуться мои губы. Спасибо тебе. Твои пальцы дрожат. Облизываю их, беру в свои руки. Перекатываюсь, переворачивая нас обоих. Прижимаю тебя к себе. Ты почти не реагируешь, не можешь. Как же я тебя замучил! Я ужасное чудовище, потому что совсем не чувствую угрызений совести и, наоборот, хочу тебя еще. Но так и быть, дам тебе отдохнуть, ибо я тоже устал. Но даже эта усталость приносит мне громадное удовольствие. Целую твой лоб. Ты, слегка касаясь, гладишь мою шею. Прижимаю тебя к себе крепко. Спи, малыш. Не важно, что солнечный свет пытается проникнуть сквозь плотные занавески. Утро начнется тогда, когда ты проснешься, а это просто ложное солнце. Нам не должно быть до него дела. Спи… Ласкаю носом твои волосы и шею за ушком. Слышу, как ты начинаешь ровно посапывать. Счастье».