Black Dream: Песнь одинокой бабочки

      Однажды погожим апрельским утром на узкой улочке Харадзюку я повстречался со стопроцентной девушкой.       Не сказать, что она была очень красива, да и одета так себе, ничего особенного. Волосы на затылке топорщились — еще не пришли в себя после сна. Возраст — пожалуй, ближе к тридцати. И все равно уже за пятьдесят метров я понял: это девушка для меня, на сто процентов. В тот же миг, как я ее увидел, сердце заколотилось неровными толчками, а во рту стало сухо, как в пустыне...*       Среди немногих девушек в студии (а их всего было около десяти) в глаза бросалась только одна, которая старалась стать незаметной в этой пёстрой толпе. Певец обратил на неё внимание сразу, как только вошёл. Она стояла возле подоконника и глядела в окно, так что рассмотреть её можно было в профиль. Каштановые волосы, доходившие едва ли не до ягодиц, на затылке были собраны в низкий хвостик, а ближе к шее они укрывали её спину. Сегодня все девушки пришли на каблуках, а она надела чёрные гимнастические чешки. Все девушки натянули на свои жирные или же тощие бедра, облегающие юбки, леггинсы, а эта девушка пришла в юбке «солнышко» в шотландскую клеточку. Все пытались выпятить свои груди, поэтому их кофточки и маечки были на несколько размеров меньше, но незнакомка, казалось, наоборот, скрывает своё тело: она пришла в джинсовой жилетке и в чёрной кофте с длинными узкими рукавами, а шею замотала длинным тёмно-розовым шарфом. Иногда эта девушка поправляла отросшую до самого подбородка чёлку, заправляя за ухо, и тогда открывался вид на её чистенькое личико бронзового оттенка. Её длинные чуть выгоревшие ресницы так красиво смотрелись, когда она стояла в профиль. Иногда её тонкая изящная ручка тянулась к бижутерии на шее под шарфом. Она не привлекала внимания. Секрет красоты таких девушек в их скромности.       К ней подошла другая девушка. Перед ней незнакомка казалась ещё меньше. И когда она обернулась, певец заметил цвет её потрясающих глаз. Не у всех глаза имели цвет расплавленного золотого растопленного мёда. На её губах играла грустная улыбка. Ей было около восемнадцати лет, а, может, меньше. Косметикой она не пользовалась, потому-то оставалась свежей. Ещё она отличалась тем, что все её движения плавные и грациозные. Осанка как у балерины. Она старалась не выделяться, а получилось всё наоборот. Её внешность кричала о характере. Такие, как она, могут сидеть целыми часами на подоконнике в своей спальне, смотреть грустные фильмы, слушать музыку, в основном баллады. Эти девушки ведут дневник. Они меланхолики, ну, или романтики. Но почему среди всех этих ярких личностей его привлекла только эта скромница? А может это только внешний характер, тот, который мы показываем на людях? Нет, в этой есть особое притяжение. Она не то, чтобы красива, просто хороша собой. Вот она небрежно отбрасывает пряди волос рукой. Этого жеста достаточно, чтобы зажечь в мужских сердцах пыл. Девушка не знает, как хорошо она выглядит. Наверно, в этом и есть секрет её очарования.       Она напевала себе под нос мотив какой-то незатейливой песенки, пока набирала сообщение на телефоне. Он был старой модели, но её это мало волновало. Когда пришёл ответ, она тут же встрепенулась и долго бубнила себе под нос что-то вроде: «Уймись, Чеширский Кот!»       Что она хотела этим сказать? По её речи стало понятно, что она не местная, не из Нью-Йорка. Когда она заговорила со своей подругой, то стало ясно, что они – англичанки. Некоторые считали британский акцент сексуальным. Так оно и было. Теперь всё стало понятным. Чётко и грамотно поставленная речь с красивым и полным произношением побеждает в этой среде.       Но как же зовут столь дивный цветок, похожий на бутон нежной розы? Как же её зовут? Кто она, эта стопроцентно идеальная девушка?