Nam in tenebris.

      Сноу затаила дыхание, чувствуя, как деревенеет каждый мускул в ее теле. Кто-то неспешно шагал в ее сторону, ступая прямо по битому стеклу и не издавая ни единого звука - то, что нормальный (живой) человек сделать не может. Осколки громко хрустят под его, или ее, ногами, напоминая о перемолотых костях. Сноу зажимает себе рот двумя руками: она дрожит от страха...и кривится от невыносимой вони. Как будто бы в комнате кто-то разлагается.       После того показа новостей, офис стремительно начал пустеть. Поднялась паника и началась давка; мисс Уайт банально не имела достаточно времени, чтобы взять ситуацию под свой контроль. Даже Икабод Крэйн в спешке покинул свой пост, прихватив пару пачек хрустящих банкнот. Сноу чувствует небывалое отвращение, подкатившее к горлу, как рвота - она ненавидела работать под началом этого слизняка, свалившего всю работу на "хрупкую снежную красавицу", как любили выражаться некоторые сотрудники, когда Сноу не было рядом. А может, ее тошнило из-за запаха? Шаги резко стихли; некто остановился прямо возле мисс Уайт - их разделяла лишь тонкая перегородка.       Считая вдохи и выдохи, Сноу начала осторожно пятиться, не сводя с прохода глаз. Она шла медленно, борясь с желанием перейти на бег, и со своим страхом, практически паникой, захлестнувшей Сноу до головы. И, когда до спасительного выхода оставалось совсем немного, а женщина расслабилась, она поскользнулась и, не удержав равновесие, упала.       Стеклянные остатки кулера когтями впились ей в спину, а головой она неслабо приложилась об пол. Перед глазами Сноу вспыхнули искры; Уайт громко вскрикнула. Застонав, она попыталась подняться, когда услышала утробное рычание. Оно услышало ее, и пришло на зов. Сноу не знала, что могло превратить человека в такое, да еще и за столь короткий срок; но в тот момент, она лежала на полу, без возможности говорить или думать - все, что могла делать Сноу, это беспомощно смотреть на свою приближающуюся смерть.       Белые волосы, спутанные, с комками грязи и запекшейся кровью в них. Красное платье, некогда довольно роскошное, теперь висело жалким тряпьем. Холли шла вперед, спотыкаясь о собственные ноги, вытянув руки вперед. Кожа ее приобрела неестественный, бледно-синий, цвет, а глаза затянула белая пелена. Сноу, краем разума, отметила, что левая нога Холли волочилась за ней, как если бы была тряпичной, и, судя по всему, была сломанной. И это зрелище, отвратительное и по своему прекрасное одновременно, возможно, привело Уайт в чувство, вырвав из состояния глубокого шока.       Рывком сев, Сноу начала ползти спиной вперед, невзирая на боль. Ее ноги были покрыты ссадинами, а руки то и дело натыкались на острые куски стекла. Ей повезло - из-за нерабочей ноги, Холли волочилась медленно, лишь изредка агрессивно клацая челюстями. Сноу повернулась...и взглядом наткнулась на висящий на стене топор. Стекло, закрывающее его, было разбито, однако само оружие осталось внутри.       Сноу казалось, что она пребывает в тумане. Уайт делала все машинально, словно робот, не думая и не теряя лишнего времени. Встав - ощущая при этом прилив новой боли - она взяла в руки топор, не удивляясь тому, насколько он стал легок. Вцепившись в него, Сноу настороженно начала приближаться к Холли. Та, будто хищник, почувствовавший добычу, начала идти быстрее; настолько, насколько это вообще было возможно в ее состоянии. Резко вздохнув, Сноу прошептала:       - Прости меня, Холл.       Лезвие топора пробило черепную коробку, входя в мозг. Холли дернулась, и, в конвульсиях, начала оседать на пол. Сноу отпустила топор и зашипела - все ее тело болело и ныло, в особенности - спина, как могла догадаться женщина, покрытая мелкими ранами. Сноу привалилась к стене. По ее лицу скатывались капли горячего пота; черные пряди налипли на лоб, и Уайт дрожавшей рукой заправила их за ухо. Сглотнув, женщина нерешительно приблизилась к бездыханному телу; преодолев отвращение, Сноу уперлась ногой в грудь Холли, а руками схватила рукоять топора. Лезвие его выходило из головы девушки с трудом, с треском и отвратительными хлюпками.       Сжав в руках оружие, Сноу нагнулась и начала разувать Холли. Обирать мертвых было делом неблагородным, и Уайт едва не рыдала от того, что ей приходится этим заниматься, но на своих каблуках она далеко не уйдет - особенно в сложившейся ситуации. "А этой бедняжке сандалии уже не понадобятся", - мысленно утешала себя Сноу, скидывая туфли. Надо сказать, утешения получились откровенно жалкими. Даже больше от того, что она ударила топором по голове свою инфицированную сотрудницу.       Когда дело было окончено, Сноу поднялась и окинула офис взглядом. Весь порядок, который она столько лет старательно наводила, все, что с таким упорством строила, стало лишь напоминанием о старой, скучной, но такой спокойной, жизни. Ее "второй (а на деле первый) дом" сломался, как соломенный домик от дуновения ветра, оставив от себя лишь руины. Закинув топор на плечо, Сноу решительным шагом направилась в сторону выхода. Несмотря на всю боль, ее осанка была достаточно ровной; однако в мыслях такого порядка не было. Уайт пребывала в смятении, понятия не имея, что делать и куда идти.       Наступили новые времена. Времена, неизменными спутниками которых стали Отчаяние, Разруха и Смерть.