Nam in tenebris.

      Дыхание Джорджи тяжелое и прерывистое; несмотря на то, что он одет слишком легко для середины осени, ему ужасно жарко. Вивьен, сидящая рядом, молчит, прижав колени к груди и чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно маятник. Лежащий перед ней пистолет едва заметно поблескивает в темноте. Вивьен кажется, что, если у вещей есть душа, то этот пистолет - черт, стоящий за спиной и нашептывающий на ухо, и без того очевидное, решение.       Вивьен раздраженно ерошит свои короткие светлые волосы. Потом поворачивает голову, кидая на Джорджи умоляющий, полный надежды, взгляд. Он же настолько слаб, что не может посмотреть в ответ, не в состоянии издать какие-либо звуки, кроме болезненных стонов, которые режут Вивьен сильнее ножа. Рана на животе пульсирует, и Джорджи становится все хуже и хуже. Мир перед глазами растягивается, плывет и постепенно меркнет. Все, что может сделать Джорджи для Вивьен - с трудом поднять руку и накрыть своей ладонью ее, старательно избегая зрительного контакта.       И не менее старательно игнорируя след от укуса на ее предплечье. Рана в виде полумесяца, немного красноватая и почти незаметная. И такая смертоносная.       По сути, они оба знали, с самого начала, что шансы на выживание ничтожно малы. Сдаться им не позволило упрямство и инстинкт самосохранения: три месяца они старательно избегали толп нежити и людей - последних особенно, ибо они куда более непредсказуемые. Три месяца бесцельных скитаний и заброшенных зданий, ночевок на старых матрацах и обеда в виде жареных крыс. В такие моменты, Вивьен благодарила Бога, или Дьявола, за свою неприхотливость.       Вивьен сразу поняла, что от тех мародеров не надо ждать ничего хорошего. Их было четверо, и они с легкостью оставили Джорджи и Вивьен без скудных запасов продовольствия, оружия и медикаментов. А взбешенный Джорджи получил нож в живот. Ходячая падаль подкралась незаметно: мародеры были слишком увлечены издевательством, чтобы хоть что-то заметить. Они с трудом помнили и понимали, как вообще выбрались из того месива живыми - или хотя бы не совсем мертвыми.       Они сидели вот так, взявшись за руки, слишком долго. Начало светать; комната окрасилась в оранжевые и розоватые тона, а ночные тучи постепенно исчезали. Все это походило на сцену в дешевой романтической мелодраме, конец которых известен всем наперед: Принцы спасают своих любимых Принцесс от злых старух, а потом они живут вместе долго и счастливо, стареют и умирают в один день, пребывая в окружении детей, внуков и правнуков.       Измазанная в крови и грязи Вивьен с потускневшим взором не похожа на изящную принцессу, а Джорджи вряд ли способен даже на то, чтобы встать, не говоря уже о ее (бессмысленном) спасении. Они выросли вместе, в захолустном американском городишке: Джорджи был старшим сыном и братом, вынужденный заботится о малышах вместо умершей матери, а Вивьен, подгоняемая родителями и их страстью к алкоголю, работала с десяти лет, и ее работу с трудом можно было назвать законной. Их история совсем не походила на сказку; как минимум, на ту, после которой детям не снятся кошмары. Страницы в их книге прогнили и доверху наполнены болью, а буквы выведены кровью. Но есть и сходства, точнее, одно - они умрут вместе, в один день. Рядом друг с другом, как было всегда.       Веки Джорджи словно свинцовые; он с трудом держит глаза открытыми, хотя в этом нет необходимости. Он чувствует себя паршиво, и не только из-за раны на животе. Джорджи не надо смотреть на нее, чтобы понять, что ей больно; рука девушки дрожит. Вивьен не плачет; она глотает свои слезы, поджав губы и зажмурившись. Она привыкла заталкивать свои чувства глубоко вовнутрь, стискивать зубы и утрамбовывать эмоции, не давая им ни единой возможности вырваться наружу. Даже сейчас, когда прятаться не от кого.       Пистолет на удивление тяжелый; а может, это Вивьен слишком слаба и устала. Сняв предохранитель, она приставляет дуло к виску парня. Даже сейчас, они молчат, вбирая в себя внезапно кислый воздух. Это своеобразные проводы, и от слов станет лишь хуже. Их персональные похороны.       Первый выстрел смешивается с рыданиями - девушка сдалась. Соленые слезы текут по щекам, ее всю колотит, а пистолет почти выпадает из рук. Тело Джорджи наклоняется набок, больше не удерживая вертикальную позицию. Вивьен извиняется, бесконечно просит прощения у мертвого тела.       Они никогда не говорили, что любят друг друга, да и вообще редко разговаривали - оба презирали "пустословов". Действия всегда говорят громче и откровеннее. Они были вместе с рождения; пережили многое и смогли остаться верными друг другу. И даже сейчас, после его смерти, их руки были соединены - Вивьен хотелось верить, что навсегда.       Второй выстрел, нарушивший тишину, стал последней точкой в их сказке.