Иллюзии

      Печать вновь сковала обессилевшее бледное тело. Вампир был не в силах сопротивляться ей во второй раз. Едва отрегенерировав переломы и вывихи, он обмяк, потеряв сознание. Заклинание, произнесенное старым господарем нанесло большой урон его телу и душе. Интегра с силой прижалась к обмякшему телу. Сзади послышались тяжелые шаги и сбитое дыхание - Мое дитя стало чудовищем. - с досадой произнес старый господарь, испытывая крайнюю степень омерзения, но, в то же время, ужасную внутреннюю боль.       Он потянулся уцелевшей рукой к сыну. - Я не причиню вреда. - успокаивал он Интегру.       Леди приподнялась, открывая слугу, изо всех сил держась за бледную руку. Господарь, присев рядом, коснулся ладонью груди сына, нежно огладил ее и живот. На лице мужчины медленно появилась счастливая улыбка, вишневые глаза заблестели, он испытал настоящее счастье. Алукард, борясь со своим слабым состоянием, приоткрыл глаза. Господарь нежно коснулся губами бледного лба, и, поцеловав, приподнял сына, придерживая раненной рукой за спину, а здоровой за затылок, крепко обнял, прижимая теснее к своему теплому телу, зарылся лицом в душистые угольные волосы, и, наслаждаясь их ароматом, заплакал от счастья быть рядом с тем, кого давно потерял. Алукард слабо улыбнулся. - Возьми мой плащ... - прошептал он и опять провалился в сон.       Господарь осторожно снял с вампира плащ, надел на себя и застегнул, затем поднял на руки сына и повернулся к Интегре. - Простите меня за пулю. - искренне прошептала она, разглядывая больную руку мужчины.       Запястье господаря было сплошь покрыто алыми чешуйками. Раны, как и пули уже не было видно. Кожа таинственным образом регенерировала. - Тебе следовало остановить меня. Ты остановила. - мягко произнес он. - Где вы живете?       Интегра, запомнив дорогу домой, повела старого, хромого на левую ногу господаря за собой. Они молчали, не спеша ступая по влажной траве. Интегра думала, насколько близок ей вампир, любит ли она его? Настоящая ли ее любовь или всего лишь благодарность за спасенную жизнь. Одна только мысль о ее чувствах ввергало ее в ужас. И одна только мысль о нем заставляла ее душу трепетать, а сердце нервно съеживаться от невозможности прилюдно дотронуться до его нежной холодной кожи или особенно посмотреть в глаза. Девушка еще не до конца понимала, каково это, любить чудовище.       Вот пред ними показались массивные двери замка. Где-то вдали, за их спинами выли волки, дожидаясь смерти ночи и пробуждения солнца. - Смертью пахнет это место. - подметил старый господарь и вошел в холл, пропуская перед собой Интегру. - Настоящее логово нежити. - остановившись посреди зала, он огляделся. - Когда-то тут кипела жизнь: дети целыми днями играли в комнатах и на улице, служанки бегали по коридорам, только и успевая убирать за всей царской семьей, у каждой двери стояли стражники, тронный зал всегда был полон то тех, то других совещающихся лживых чиновников... - рассказывал он с наслаждением и ностальгией, и полуулыбкой на лице. - А сейчас призраки, да упыри, да души его жертв, вынужденные вечно обитать в этих старых стенах, вечно видеть одну и ту же картину, вечно ощущать мертвую жизнь этого места. - он прислушался. - Если прислушаться, можно еще услышать чей-то детский смех. Возможно, даже его смех или мой голос. - господарь с досадой ухмыльнулся.       Мужчина хорошо помнил это место. Он не спеша понес сына наверх, ориентируясь по следам на пыли пола, и занес в его покое, там же, не теряя ни минуты, положил в гроб и плотно закрыл черной крышкой. - К следующей ночи он будет полон сил для новых свершений. - обнадежив Интегру, он тут же вышел вон.       Интегра обессиленно прилегла на крышку гроба. Интегру тут же стало клонить в сон. В полудреме она видела, как комната наполнилась странной белой дымкой. Вдруг резко, но не издав никаких звуков распахнулась дверь и в нее мягкой бесшумной поступью, опираясь на черную лакированную трость, в старинном темном одеянии с широким поясом, разделявшим крепкий облегающий верх и полукругом свисающий низ, с серьезным выражением лица вошел старый господарь. Его шелковые волосы волнами струились по стройной спине и широким плечам, облаченным в дорогие ткани. Он подошел ближе к Интегре, и, остановившись пред ней, оперся обеими руками о трость. На среднем пальце правой руки сверкнул золотой перстень. - Ты когда-нибудь любила? - мрачно спросил он, глядя на нее исподлобья.       Интегра медленно кивнула, не задумываясь, что ответить. - Тебе осталось не так много жить. Ты - человек. Когда ты умрешь, мой сын вновь останется один. - продолжил он, будучи уверенным, что между Алукардом и Интегрой есть чувства. - Его Ад - вечное одиночество. Ты знаешь, на что идешь?       Интегра вновь кивнула. - Ты готова отречься от Бога ради него? - господарь повысил тон.       Девушка испугалась ответить. - Я понял, - продолжил он медленно, - ты настоящий человек. - на его губах появилась полуулыбка. - Он жив, пока жива твоя любовь. - прошептав последнюю фразу, господарь скрылся из виду.       Сильные руки подняли Интегру и, сняв с нее обувь, положили в постель и укрыли. Леди сладко заснула.       Алукард встал первым перед самым закатом солнца. Вампир поднялся на ноги, опираясь о кровать и стену гроба. Его привлек сильный запах крови из коридора. Опираясь о стены, ослабший от голода, он вышел на запах и увидел отца. Господарь стоял у стены, опираясь спиной о каменную кладку, держал в правой руке хрустальный бокал собственной крови. Вампир потерял голову: зрачки расширились, а бледные губы оскалили острые зубы, дыхание сбилось и стало тяжелым. Голод прожигал грудь, болью отдавался в клыках. Не успел Алукард и шагу сделать в его направлении, как тут же столкнулся грудью с наконечником черной лакированной трости и остановился. - Значит, не кормит. - подметил старый господарь, ухмыльнувшись. - Как бы ты не стал для нее зверушкой. - Не стану. - огрызнулся вампир. - На что ты готов ради нее? - мрачно спросил он, хитро смотря в глаза сыну. - Отправиться за нее в Ад. - холодно ответил Алукард. - Мучить себя всю жизнь... - господарь медленно опустил трость и подал сыну бокал. - Пей. Кровь не человека, моя кровь.       Вампир протянул дрожащие руки к бокалу, притронулся бледными губами, стал жадно пить. Он почувствовал, как тело его перестает быть вялым, руки наполняются силой, разум яснеет. Каждая капля была на вес золота. - Сегодня мы уезжаем домой. - сказал он, смотря отцу в глаза. - У тебя еще есть вечер, чтобы обрадовать ее. Ведь есть, чем? - хитро спросил господарь, забирая бокал. - Есть. - вампир счастливо улыбнулся.       Вдруг Алукард услышал шаги за своей спиной. Он медленно обернулся и увидел хозяйку. Он решил не медлить и склонился пред ней на одно колено. - Интегра, - ласково начал он, - в знак моей любви, прими это. - он вытащил из внутреннего кармана шкатулку.       Крышка приподнялась, на алой шелковой подкладке лежал серебряный крестик на цепочке с булавками. Леди взяла изделие в руки и застегнула на своем галстуке. - Это самый желанный подарок от тебя. Спасибо. - благодарно прошептала она, одарив его нежным взглядом.       Теперь она всегда будет носить на шее этот крест, как жена носит кольцо своего возлюбленного. Их путешествие закончено. Они отправятся обратно в поместье. Теперь их встречи будут не так часты, минуты уединения будут коротки. И лишь глубокой ночью, опасаясь чужих глаз, они шепнут друг другу на ухо слова любви, подарят друг другу поцелуй, сядут рядом, став единым целым. Для него - крохотный оазис в море вечных мучений, для нее - вся ее жизнь.       

Разве не это ли счастье?