Чёрное и Белое

Я тебя ненавижу! Слышишь, Себастьян?! Ненавижу! Перевожу взгляд на своё отражение в зеркале. Чёрт, лучше бы я этого не делал. — Господин, вы отлично выглядите, — Мейлин, ты даже себе не представляешь, насколько мне сейчас хочется свернуть твою тонкую шейку и переломать тебе все позвонки. — Будьте там аккуратнее, всё же работа под прикрытием... — продолжает горничная, с каждым словом увеличивая свои шансы стать трупом. Мало того, что из-за тебя я напялил это, так ещё и выкручиваться перед слугами пришлось! Если бы не моя обязанность Цепного Пса, при которой всё можно свалить на выполнение задания от королевы и работу под прикрытием, то род Фантомхайв был бы опозорен на несколько столетий вперёд. — Ну же, посмотрите на себя. Уверяю, вас никто не узнает, к тому же, вы так мило в этом смотритесь, — ох, Мейлин, ты точно выроешь себе могилу. Но одна вещь всё же радует — Мейлин затягивает корсет слабее, чем ты. Хотя бы дышать можно. — Господин, ну же, поднимите взгляд, — не унимается служанка, продолжая выводить меня из себя. Я делаю это только для того, чтобы она от меня отвязалась. Собираюсь с духом и смотрю на своё отражение. Длинное, пышное, украшенное чёрным гипюром красное платье с широкими кружевными лямками чёрного цвета, и такого же чёрного цвета высокими перчатками. Ладно бы, если это было всё, но нет же! Себастьян ведь у нас такой выдумщик, любящий доводить меня до белого каления! Взял и в комплекте с платьем прислал ещё и кружевные чёрные чулки в сеточку, подкрепив весь этот балаган чёрными туфлями на высоком каблуке и с красными маленькими бантиками спереди! Обещаю, я проткну тебе шею этими же чёртовыми каблуками! Но это ещё полбеды. Из меня решили сделать «леди» по полной программе, нацепив на голову шиньоны в виде хвостов с длинными волосами и надев маленькую чёрную шляпку с миниатюрной красной розой и небольшой сетчатой вуалью, падающей на глаз с пентаграммой и полностью закрывая его. Но и на этом мои мучения не закончились, мне почти час пришлось учиться ходить на этих адских каблуках, опираясь то на швабру, то на Мейлин, то просто стоя, намертво вцепившись в стул и боясь сделать хоть один шаг. А знаете, что самое противное? Ты — предусмотрительный гад. Вместе с платьем положил в коробку записочку с немудрёным текстом: «Надеюсь, вы умеете играть честно и отвечать за свои слова, граф Фантомхайв? Иначе ваша фамилия вам просто не подходит.» Знал же, что это заденет мою гордость и самолюбие, не оставив мне другого выбора. Ничего, Себастьян, вечер только начинается. У меня ещё будет время задушить тебя собственными руками. — Господин, экипаж прибыл, — сообщает Танака, тактично опустив глаза в пол. Опираясь на Мейлин, я кое-как спустился вниз, проклиная все ступеньки, разделяющие первый и второй этажи. — Будьте осторожны, господин... госпожа! — кричат эти трое балбесов, махая руками. Убью их к чертям. — Позвольте вам помочь, миледи, — оборачиваюсь на голос, стараясь не делать резких движений и не свалиться с этих чёртовых каблуков, переломав себе все ноги. Стоишь и улыбаешься одной из тех обольстительных улыбок, от которой девушки готовы отдать тебе свою душу даже без контракта. Ха, на меня-то это не действует. Смотрю на тебя в упор, стараясь убить взглядом. — Такой милой девушке не стоит хмуриться, — говоришь с усмешкой в голосе, галантно помогая мне забраться в салон кареты. Садишься напротив меня, не переставая улыбаться. Бесишь, чёрт тебя дери. Бесишь! Экипаж трогается с места, а я отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть этой твоей довольной физиономии.

***

Сидишь и смотришь в окно, демонстративно от меня отвернувшись. Из тебя получалась отличная леди, малыш, не зря же я объездил все самые лучшие магазины Лондона в поисках подходящего наряда. Всё-таки у меня превосходный вкус. Улыбаюсь своим мыслям, ловя твой гневный взгляд. — Хватит лыбиться, — пытаешься убить меня взглядом? Хорошая попытка, малыш. — Такой милой леди не идёт раздражение. Куда больше вам подойдёт улыбка, — говорю спокойно, но усмешку скрыть не получается. — Иди к чёрту, — опять хмуришься, отворачиваясь к окну. — Из вас получилась отличная леди, — улыбаюсь, а ты гневно сжимаешь кулаки. Обожаю тебя злить. — Заткнись и молчи всю дорогу, — раздражённо бросаешь мне, кладя ногу на ногу, от чего платье немного приподнимается, показывая часть стройных ног, обтянутых чёрными чулками, и туфли, которые мне так понравились в магазине. Внутри тут же зарождается дьявольский огонь и желание наброситься на тебя прямо здесь. Ох, кажется, я переборщил с аксессуарами к платью. И переоценил свою выдержку... Ничего, малыш, вечер только начинается. Обещаю, вы будете в восторге, моя леди.

***

Демон. Сидишь, то ли прожигая, то ли пожирая меня взглядом. Чёрт, что я несу. — Приехали, — сообщаешь мне с неизменной полуулыбкой на губах. Я тебя точно придушу. Открываешь дверь, сначала выходя из кареты сам, а потом галантно подавая мне руку. Как будто я сам спуститься не смогу. Вовремя вспоминаю, что именно у меня сегодня в качестве обуви. Да, спуститься, не переломав себе ноги, я точно не смогу. Принимаю твою помощь, подавая тебе руку. Неожиданно подхватываешь меня на руки, аккуратно ставя на землю. Возмущённо на тебя смотрю, мысленно подмечая, что из-за каблуков я наконец-то достаю тебе до плеча. Ну хоть что-то хорошее за вечер. — Не забывайте улыбаться, если не хотите показать полное отсутствие хороших манер, — мягко улыбаешься, беря меня под руку и ведя ко входу в театр. Огромный светлый зал, со множеством людей, некоторые из них, завидев тебя, сразу спешат поздороваться и приветливо улыбнуться. — Ты знаешь их? — удивлённо смотрю на тебя, а ты лишь загадочно улыбаешься, продолжая вести меня ко входу в зал.

***

Доволен ли я происходящим сейчас? О да, безусловно доволен. Ты отлично себя ведёшь, придерживаясь нашей маленькой игры. Сегодня ты великолепен, что замечает и присутствующая тут публика. Женщины провожают тебя завистливыми взглядами, а вот мужчины пожирают глазами, за что мне хочется выколоть им эти самые глаза и скормить собакам в подворотне. Знаешь, это всё очень распаляет мой врождённый собственнический инстинкт. Все могут на тебя лишь смотреть, пожирая глазами, но только я могу прикасаться к тебе, а от понимания того, что такой желанный всеми приз достался именно мне, я просто схожу с ума. Это великолепно. Сидишь, полностью увлечённый происходящим на сцене, а я не могу перестать наблюдать за тобой, впитывая каждую твою эмоцию. Зачем мне это представление, когда рядом сидишь ты? Ты гораздо интереснее, нежели хорошо отрепетированные действия на сцене. У этой пьесы всегда будет один и тот же финал, ничего нового. А вот ты способен преподносить сюрпризы ежеминутно, удивляя меня, поражая и, конечно же, восхищая. Ты прекрасен, малыш. — Хватит на меня пялиться, — даришь мне свой недовольный взгляд, вновь возвращая его к происходящему на сцене. — Но вы так очаровательно смущаетесь, — усмехаюсь, наблюдая, как твои щёки краснеют ещё больше, становясь под цвет платья. Думаешь, я не вижу, как ты тут же заливаешься краской, стоит мне только невзначай коснуться твоей руки своей или посмотреть на тебя? Ошибаешься, демоны отлично видят в темноте. Перевожу всё же взгляд на сцену, где декорации сменились на более мрачные, изображая разрушенный дом, чьи руины озаряются только светом полной луны. И вот, посреди всей этой печальной картины стоит девушка, одетая в простое белое платье. Её героиня уже на последнем издыхании. Весь зал окутывает проникновенный голос, полный отчаяния и грусти. Si deus me relinquit, Если Бог оставил меня, Ego deum relinquo. Тогда я тоже оставлю его. Solus oppressus nigram clavem habere potest, Только угнетаемый может обладать чёрными ключом, Omnias ianuas praecludo Я закрою все двери, Sic omnias precationes obsigno. Так я навеки запечатаю все свои молитвы. Sed Но qui me defendet? Кто тогда защитит меня от самого ужасного? Ab me terribilissimo ipse. От себя. На последних словах героиня пронзает себя мечом, оседая на пол по декоративной каменной колонне. Как символично. Чувствую, как ты напрягаешься рядом. Ну, конечно же, ты понимаешь, о чём эта песня. Поверь, я не знал, что здесь будет песня с таким содержанием. Ирония судьбы. Занавес опускается, а зал взрывается аплодисментами. Вот и конец истории.

***

Ты специально повёл меня именно на эту пьесу? Ты ведь знал, о чём она, верно? Знал, что главный герой, гонимый жаждой мести, в итоге сам сведёт себя в могилу? Наверняка знал. Проклятый демон. — Вы идёте? — внимательно смотришь на меня, ожидая, когда я вернусь из своих размышлений в реальность. — Да, — встаю с места, принимая твою протянутую руку и направляюсь вслед за тобой к выходу из зала. В главном холле шумно и многолюдно, везде слышится смех, обсуждения только что увиденной пьесы и просто пустая болтовня. — Я отлучусь буквально на три минуты. Подождёте меня тут? — смотришь на меня в ожидании ответа. — Да, подожду, — отвечаю, наблюдая, как ты тут же скрываешься где-то в толпе. И куда это ты? Прислоняюсь спиной к холодной мраморной колонне, устало закрывая глаза. — И что такая прекрасная девушка делает одна в столь многолюдном и шумном месте? Открываю глаза, рассматривая неожиданного собеседника. Мужчина средних лет, одетый в богатый костюм и протягивающий мне красную розу. Типичный бабник. — Я жду кое-кого, — отвечаю без энтузиазма, беря ради приличия из его рук розу. — Такой милой девушке не стоит стоять одной. Вы не против, если я составлю вам компанию? Ваш спутник, похоже, не очень пунктуален, раз заставил такой прекрасный цветок коротать время в ожидании совершенно одной, — подношу к носу подаренную мне розу, вдыхая её аромат, чтобы не скривиться от неприятного запаха, доносящегося изо рта этого типа. Себастьян, если этот индюк станет до меня домогаться, я тебя убью своими руками, обещаю. — Прошу прощения, что заставил ждать, — появляешься как всегда неожиданно, кладя руку мне на талию и прижимая к себе. — Могу я вам помочь? — тут же обращаешься к немного ошарашенному твоим резким появлением мужчине, не давая мне даже шанса возмутиться. — Так это вы спутник этой прелестной особы? — выдавливает из себя мужчина, тут же натягивая на лицо фальшивую улыбку. — Как видите, — прижимаешь меня к себе ещё ближе, не давая шанса отстраниться. Пф, да я и не собираюсь. Выбор у меня не особо большой: либо напыщенный индюк, возомнивший себя мачо, либо ты. — В таком случае, прошу прощения, — желчь в словах и полный взгляд ненависти, направленный на тебя. — Я просто хотел убедиться, что эта милая особа не попадёт в неприятности, сумев дождаться вас в целости и сохранности. Идиот. — Благодарю вас, — отвечаешь спокойно и вежливо, смотря на мужчину, который заметно поёжился, поймав твой взгляд. Ах-хах, истинный демон. — Что ж, разрешите откланяться, нам уже пора, — продолжаешь говорить бархатным голосом, улыбаясь при этом своей дьявольской улыбкой. Ох, ты так этого индюка точно до сердечного приступа доведёшь. — Д-да, конечно, — дрожащим и заикающимся голосом произносит незадачливый ухажёр, немного отступая назад и пропуская нас к выходу из здания. Правильно, тебя следует бояться. Всем, кроме меня. Довольно улыбаюсь от этой мысли, повинуясь какому-то непонятному чувству и сам прижимаясь ближе к тебе. С тобой я чувствую себя в безопасности. — Куда мы теперь? — с интересом спрашиваю тебя, получая в ответ лишь лукавую улыбку. — Увидите, — мягкий голос, который действует на меня не хуже дурмана. С удивлением понимаю, что мы идём совершенно в другую сторону от здания театра, минуя экипажи, стоявшие около него. — Себастьян? — выжидающе на тебя смотрю, требуя ответа. — Вы сегодня превосходно выглядите, и я хочу, чтобы Лондон увидел, какие жемчужины обитают в этой стране. Неверяще смотрю на тебя. Это ты мне... комплимент сделал? Я точно скоро лишусь рассудка. — Посмотрите по сторонам. Вечерний Лондон великолепен, не правда ли? — следую твоему совету и обвожу взглядом окружающую обстановку. В опускающихся на город сумерках начинают зажигаться уличные фонари, даруя своё свечение всем вокруг. Кто-то спешит домой, кто-то не спеша прогуливается, наслаждаясь вечерним воздухом и заглядывая в освещённые окна домов. Да, вечерний Лондон совершенно другой. С наступлением темноты всё меняется, в том числе и люди. Они становятся свободнее, как будто сумерки опускаются не только на землю, но и на них самих, скрывая под своим тёмным крылом их личность. Да, с наступлением темноты люди становятся свободнее, словно освобождаясь от всех дневных забот и, наконец, распуская крылья, погружаются до первых проблесков рассвета в новую жизнь. — Пришли, — твой голос мягко выводит меня из размышлений, возвращая в реальный мир. Ресторан? Я тебя не узнаю, Себастьян. Ты способен убить самым изощрённым способом, переламывая поочерёдно все кости и разрывая плоть на куски, и этот образ совершенно не вяжется с галантным, вежливым и мягким мужчиной, который сейчас привёл меня в ресторан. Я просто не верю в это! Демоны такими не бывают. Но ты превосходный актёр. Так играешь ли ты сейчас, надев добрую маску настоящего джентельмена? Если да, то зачем? — Прошу, — приводишь меня в отдельную уединённую зону, огороженную со всех сторон живой изгородью из декоративных растений. — Себастьян? — удивлённо смотрю на тебя, а ты в ответ лишь улыбаешься. Да что с тобой такое?

***

Ох, давно же у меня не было такого вечера. Я даже не помню, когда последний раз за кем-то ухаживал. Обычно мои партнёры не любили длительных прелюдий, переходя сразу к делу, да и я как-то не заострял на этом своё внимание. Мне было всё равно на них. Они были просто мясом. Расходным материалом. Моей пищей, в конце концов. А как известно, с едой не принято долго играть. И знаешь, это было гораздо проще, чем сейчас, когда мне необходимо продумывать каждый свой шаг, чтобы, не дай Дьявол, не вспугнуть тебя, не потерять твоё доверие. Ты стал моей слабостью, крепко привязав к себе. Я впервые за несколько веков хочу сделать кому-то приятное, оберегать и ухаживать. Не по контракту, а по собственной воле. Вот и сейчас, ты уснул, прислонившись лбом к холодному стеклу кареты, а у меня возникает неестественное для демона желание укрыть тебя чем-нибудь тёплым, продолжить под голову подушку, обнять, в конце концов. Ох, глупый демон... взял и привязался к мальчишке... Жестокая шутка Матушки-Судьбы. Экипаж останавливается, а я с сожалением понимаю, что мы уже приехали обратно в поместье. Видимо, почувствовав резкую остановку, ты открываешь глаза, потирая затёкшее во время сна плечо. Молча выхожу из кареты, помогая спуститься тебе. Сильно устав за вечер, ты то и дело спотыкаешься, едва не целуя носом землю. Да, высоковатые для тебя каблуки я выбрал. Осторожно беру тебя на руки, входя в поместье и поднимаясь на второй этаж, захожу в твою комнату, сажая на кровать. В поместье непривычно тихо, слуги спят, а яркая луна уже давно пробивается сквозь кроны деревьев, пропуская свой свет и к тебе в комнату. Мы гуляли дольше, чем я планировал, но это получился действительно волшебный вечер. Тянусь к подсвечнику, чтобы зажечь его, но ты меня останавливаешь: — Не надо. Не зажигай, — стягиваешь с себя шляпку, бросая её на кровать. — Как пожелаете, — послушно ставлю подсвечник на место, подходя к тебе и помогая тебе переодеться. — Зачем ты всё это устроил? — внимательно смотришь на меня, ожидая ответа. — Я захотел сделать вам приятное, — отвечаю, снимая с тебя перчатки. — Лжёшь, — прозвучало как пощёчина. — Я вам никогда не лгу, — серьёзно смотрю тебе в глаза. — Я просто не понимаю, зачем тебе это всё, — откалываю шиньоны, пропуская сквозь пальцы пряди мягких волос. — Я же сказал, что захотел сделать вам приятное, — вытягиваешь ногу, чтобы я мог снять с тебя туфли. — Разве демон может хотеть сделать кому-то приятное? — ставлю туфли в сторону. — По всей видимости, я неправильный демон, — грустно усмехаюсь, смотря тебе в глаза. — В смысле? — Я привязался к человеку. Я привязался к тебе.

***

Что? Что ты только что сказал? Не могу поверить своим ушам, смотря на тебя широко распахнутыми от шока глазами и пытаясь найти в твоём лице хоть намёк на шутку. Но ты серьёзно смотришь на меня, продолжая: — Не знаю, как и когда это началось. Может, там, на руинах, когда я так желал поглотить твою душу, а, может, и раньше, но ты стал моей зависимостью, посадил на поводок, словно собаку. Это настолько забытые для меня чувства, что мне самому становится страшно. Я давно забыл, как это — дорожить кем-то. А ты заставил меня вспомнить, заставил в каком-то роде стать человеком. Слушаю тебя, не веря, что это действительно так. Разве такое может быть? — Себастьян... — единственное, что я в состоянии сказать перед тем, как мои губы накрывают твои, мягкие и тёплые. Ты не пытаешься наброситься на меня со всей страстью, подчиняя своей воли, аккуратно скользя по моим губам, словно изучая. А знаешь, что самое невероятное? Я не чувствую от всего этого отвращения, напротив, это вселяет в меня какое-то чувство спокойствия, осознания, что я под самой надёжной защитой, а главное, мне приятно. Как будто так и должно быть. Как будто это в порядке вещей. Углубляешь поцелуй, осторожно проникая в мой рот, почти нежно исследуя его, а у меня мигом вылетают все мысли из головы. Остаются только чувства. Надо же, мой первый поцелуй... И с кем? С мужчиной, который старше меня на несколько сотен лет. С демоном. Несмело отвечаю на поцелуй, слегка обхватывая твой язык губами и проникая своим в глубины твоего рта. Стараюсь повторять все твои манипуляции у меня во рту. Стеснение и напряжение уходят, уступая место наслаждению и новым, ранее не изведанным, ощущениям. Кладёшь свою руку мне на затылок, прижимая ближе к себе и одновременно укладывая на мягкую кровать. Убираешь язык, снова прикасаясь к моим губам в лёгком невинном поцелуе, плавно переходя сначала на внешний контур губ, потом на скулу, наконец, добираясь до шеи. Не могу сдержать тихий стон удовольствия, настолько это всё ново для меня. Повинуясь новому рождающемуся во мне чувству, притягиваю тебя ещё ближе, вдыхая твой запах и сдаваясь захватившим меня с головой чувствам. Слышу, как с характерный звуком застёжка платья сдаёт свои позиции, и оно, поддетое твоей ловкой рукой, падает к моим ногам. Пытаюсь расстегнуть непослушные пуговицы на твоём фраке, что у меня получается только с третьей попытки и с жертвами в виде двух оторванных пуговиц. Возвращаешься к моим губам, целуя уже более настойчиво и слегка покусывая их. Чувствую, как рвётся шнуровка ненавистного корсета, высвобождая моё тело из его стальных объятий. Цепляюсь за твой галстук, пытаясь развязать его, но в итоге мне просто удаётся ослабить узел, снимая эту деталь гардероба с тебя через голову. Прижимаешься губами к моей шее, сначала слегка покусывая кожу на ней, а потом зализывая места укусов. Опять стон. Не могу их контролировать. — Не сдерживай себя, — шепчешь мне на ухо, едва касаясь его и от этого посылая по телу стадо мурашек. Снова атакуешь мои губы, а остатки одежды разлетаются по всей комнате. Естественно, моей одежды. Обнимаю тебя за шею, сам целуя в тёплые губы и стараясь повторить твои движения, одновременно пытаясь расстегнуть жутко мешающую мне рубашку, надетую на тебя. Безуспешно. Отрываешься от моих губ, сам расстёгивая на себе рубашку и демонстрируя своё великолепное тело. Как под гипнозом дотрагиваюсь до твоего живота, чувствуя под ладонью все рельефы подтянутого, практически идеального тела и проводя невидимую линию вдоль твоего торса, останавливаясь на плечах. Спускаю рубашку с твоих плеч, от чего та падает на пол, а я имею возможность в полной мере насладиться открывшимся видом. Не верится, что всё это правда... Усмехаешься, вновь накрывая мои губы, но на этот раз целуя их с большим напором, одновременно прикасаясь к моей плоти. Стон вырывается наружу сам по себе, а я выгибаюсь у тебя в руках. Тебе это нравится, я вижу. Эти новые эмоции настолько поглотили меня, что я даже не сразу начинаю ощущать пальцы у заднего входа. Непроизвольно напрягаюсь, а в голове начинают всплывать не очень приятные фрагменты из той ночи. — Тш-ш-ш... — шипишь мне на ухо, опаляя его своим горячим дыханием. — Это не они, это я, — легко касаешься моих губ, проводя по ним языком. Да, верно, это не они. Они всего лишь тени, не имеющие ни имени, ни пола, ни лица. Это просто тени. Расслабляюсь в твоих руках, полностью отдаваясь тебе во власть. Пока ты рядом, глупые тени мне не страшны. Морщусь, когда ты добавляешь второй палец, получая в качестве извинения долгий поцелуй. Себастьян... Зажмуриваюсь, почувствовав в себе третий палец. Чёрт. — Потерпи, — начинаешь целовать шею, при этом мягко поглаживая мою плоть. — Будет лучше, обещаю, — выдыхаешь в губы, медленно входя в меня. Морщусь от боли, стараясь сконцентрироваться на твоих руках, дарящих непередаваемое наслаждение. Сначала стараешься двигаться аккуратно, причиняя минимум боли, но потом, словно сорвавшись с цепи, начинаешь входить рвано и глубоко, задевая что-то внутри, отчего стоны становятся неконтролируемыми, а наслаждение зашкаливает. — Да-а-а... Ещё несколько глубоких движений, и внутри меня разливается горячая жидкость, в то же время, как я изливаюсь тебе в руку. Ложишься рядом, сгребая меня в охапку, а я пытаюсь прийти в себя и выровнять сбившееся дыхание. Плотнее прижимаюсь к твоей горячей груди, чувствуя, как ты легонько начинаешь перебирать мои волосы, продолжая обнимать второй рукой. Закрываю глаза, наслаждаясь спокойствием и даже, наверное, счастьем. Да, я счастлив. Знаешь, Себастьян, я тоже привязался к тебе. И я рад, что это взаимно. Чувствую, как сон подкрадывается совсем близко, поэтому я просто не препятствую ему, позволяя забрать себя в его владения.

***

Малыш... Мог ли я раньше мечтать, что буду вот так спокойно лежать с тобой в обнимку, перебирая пряди твоих волос и вдыхая ставший уже родным запах Нет, не мог. Раньше всё это казалось запретным и недосягаемым плодом. А сейчас? Что сейчас? Я счастлив. Да, сейчас я просто по-настоящему счастлив. И знаешь, что? Я с тобой теперь не расстанусь. Не отдам ни Раю, ни Аду. Оставлю себе, охраняя и защищая от всего мира. Больше ты не будешь страдать. Обещаю. Целую тебя спящего в лоб, плотнее укутывая в одеяло и прижимая к себе ещё ближе. Ну что, малыш, ты готов к новой жизни?