Нам с тобою было супер! (часть 2)

Мари была одной из самых симпатичных девушек своего факультета – миниатюрная, плавная, женственная - такая, что так и хотелось защитить её от всего на свете. Волосы её были длинные, светлые, цвета пшеницы, чуть вьющиеся. Губы маленькие, но пухлые. Глаза большие и карие. Носик крохотный, чуть вздёрнутый. Определённого стиля в одежде у неё не имелось – она могла носить как строгую форму, так и нежные платья или же что-то спортивное. Мари предстояло сдавать самый трудный за семестр экзамен – философию. Он стоял самым последним в списке экзаменов, чтобы студенты могли как следует подготовиться к сдаче. В городе Х на период сессии снова воцарилось безумие: каждый пытался выучить, что может, в то время, как за окном светило летнее солнышко, а школьники, которые на каникулах, во всю отдыхали, разъезжая по дачам, пляжам, курортам, лесам. Несмотря на сессию, родители утащили Мари на дачу. Теоретически, она должна была учить билеты по вечерам, на свежем воздухе. Но, знаете же, как оно бывает обычно? Комната, где жила Мари на даче, располагалась на чердаке. Чего мудрить? Проще сказать, что это была мансарда, все поймут. Низкие своды и скошенные стены, мало пространства – неудобно для полноценной мебели, но романтично и вдохновенно для творческих идей. В общем, рисовать Мари любила и с успехом делала это прямо в своей односпальной кровати - никакого стола у неё не было. Был лишь, помимо кровати, комод с одеждой, зеркало над ним, торшер и стул. И было в комнатке маленькое слуховое окно, на которое Мари повесила бардовые шторки. Кровать стояла у окна, комод и зеркало были напротив, торшер и стул располагались рядом с кроватью. Ладно, ещё был полосатый коврик, больше напоминающий покрывало. Родители жили внизу. Там было тоже не так и много пространства, но явно больше, чем в комнате, что наверху. В общем, понятно, что Мари должна была готовиться к экзамену по вечерам, но, так получилось, что всё время надо было помогать родителям на огороде. Естественно, она уставала, а в свободное время, то есть, по вечерам, рисовала. А в один день, когда помощь была не нужна, подружка позвала её на речку. Ну, конечно же, Мари пошла с ней. Пожалуй, с этого момента и начинается всё самое интересное. Подружку Мари звали Ребеккой. И была это не подруга, а именно подружка. Они общались каждое лето, гуляли вместе, проводили вечера вдвоём, но на то время, как начинался учебный год, забывали о существовании друг друга и, бывало, созванивались раз в месяц. Ребекка была высокой девчонкой спортивного телосложения с весьма мужественными повадками. Она носила короткую стрижку, серьгу в левом ухе (у неё был проколот хрящ), обычно, майку или футболку и штаны. На ногах всегда были кеды. Никогда не носила она юбок и каблуков. У Ребекки были тонкие губы, прямой нос, большие зелёные глаза, подбородок был слегка квадратным, скулы чуть выступали. Выглядела она мило и весьма модельно, даже несмотря на то, что была чем-то отдалённо похожа на парня. Даже, не побоюсь сказать, что была она красивой, и притом, очень - просто избрала себе для подачи в обществе то, что было ближе ей по духу. И вот, в тот день, о котором я упомянула раньше, где-то в пять вечера, пошли они на речку. Народу было не так и много, ведь это был день не выходной, а значит, большинство людей было в городе. Разложив вещи на траве, недалеко от речки, девушки начали раздеваться. Мари, что была одета в голубой сарафан, начала развязывать верёвочки сверху: они были завязаны на шее, как у большинства летних сарафанов. И в эту минуту она словила на себе пристальный взгляд Ребекки, где-то в районе своей тоненькой шеи. Не придав этому никакого особого значения в первую минуту, Мари продолжила развязывать верёвочки, но очень скоро поняла – там узел. - Тебе помочь? – спросила Ребекка, ухмыльнувшись как-то особенно. - Если тебе не сложно, - ответила Мари. Ребекка подошла к Мари со спины и начала аккуратно развязывать узел, не касаясь её кожи. Однако дыхание обожгло кошу Мари в районе шеи и плеч, и она ощутила, что, несмотря на жару, по её телу побежали мурашки. Внизу живота словно стая мотыльков запорхала, а ноги стали чуть неустойчивее, чем обычно, но, в целом, ничего не изменилось. Разве что грудь испытала какое-то странное чувство, когда соски упёрлись в купальник. «Что за хрень?» - подумала Мари и забила на это, потому что сарафан был, наконец, побеждён. Она сняла его и осталась в красном раздельном купальнике, обнажив свой плоский идеальный животик, ровную загорелую спинку, прямые красивые ножки и вообще всё то, что скрывал до этого сарафан, за исключением того, что продолжал скрывать сейчас купальник. - Ого, а ты ничего, - отметила Ребекка, улыбнувшись как-то дьявольски, но при этом, мило, как ангел. - Не говори глупости, - ответила Мари, смутившись. Далее начала раздеваться Ребекка. Она стянула с себя шорты, затем сняла майку. На ней был фиолетовый раздельный купальник, так идеально сидевший. Мари увидела спортивное тело подружки, улыбнулась и сказала: - Ты абсолютно можешь мне не завидовать! Мы не виделись всего год, а ты так похорошела: твоё тело стало таким идеальным. - Вот стерва! Твоё-то всегда было совершенным, - посмеялась Ребекка. Она-то помнила, как Мари боролась с лишним, как ей самой казалось часто, весом. Ребекке казалось, что подружке вообще не надо худеть, она и так тощая. Потом они купались долго-долго, а после, когда вылезли из воды, лежали рядом. И Ребекка рукой касалась бедра Мари, а та не понимала, это случайность или нет. Единственное, что она отмечала: ей это не противно, скорее даже, наоборот, приятно. - Мари, ты не пугайся, я хочу тебе рассказать кое-что, - шепнула вдруг Ребекка. - Что такое? - Знаешь, я однажды целовала девушку. Это было так… непередаваемо. Ты никогда не пробовала? - Нет, никогда. И даже не думала об этом. - Ну и правильно, это ведь такая глупость, на самом деле. Вообще, девушка эта потом хотела отношений со мной. А я не люблю отношения. Не люблю, когда надо парить мозг, когда люди растворяются друг в друге, когда принадлежат друг другу. Это мерзко. И я ей отказала. Боюсь, что разбила ей сердце, но это было честнее, чем если бы я согласилась. Ведь так? - Я не знаю. Серьёзно. Да и пофиг как-то, - Мари ощутила, что врёт. Нет, ей не пофиг. Её уколола ревность. Больше в тот день они не возвращались к этой теме. Она, как неожиданно началась, так и закончилась, словно была исчерпана. После, когда они уже расходились по домам, случилось следующее: Ребекка на прощание долго обнимала Мари, а после, чмокнула в губы. Просто чмокнула – не более. И ещё посмотрела на неё каким-то особым пронзительным взглядом. Сейчас вечер, и Мари почему-то вспомнила этот странный день. Она лежит в кровати и слушает музыку, вместо того, чтобы учить билеты. И зачем-то всё время прокручивает произошедшее у себя в голове. Если бы её спросили: «Мари, зачем же?», она бы ответила чётко: «Я не знаю!» Просто оно само как-то выходило: руки, дыхание, взгляды – всё далёкое и не постижимое, всё чужое, но такое манящее, сносящее крышу. Мари думала об этом всём и возбуждалась. Она даже не задумывалась в эту секунду, что всё это значило для Ребекки. Совпадения – плевать. Игра – и славненько, поиграем! Просто ей хотелось, чтобы всё было реальностью. И Мари представляет… *** «Я пытаюсь развязать сарафан, но тщетно. Ловлю на себе взгляд Ребекки, он какой-то иной, не такой, как раньше. Во мне безумием что-то закипает. Ребекка предлагает мне развязать сарафан. Я соглашаюсь. Ощущаю её дыхание. С моих губ срывается стон – верёвочки касаются кожи, это невыносимо. Мои мысли лишь о том, что я хочу ощутить Ребекку всем своим нутром, как какая-то грязная шлюшка. Прижимаюсь к ней задницей и выгибаю спину. Ощущаю, что её руки уже касаются моего живота. Ахх, её пальцы гладят меня..! Ладони скользят прямо к груди. Сарафан падает с моих плеч, обнажая спину. Ребекка такая мужественная… Эти взгляды и Эта энергетика в ней. Я принадлежу своему внутреннему пороку. Мои бёдра сами начинают двигаться, колено Ребекки упирается мне туда… Ощущаю её руки на груди. Нет, невыносимо! Не надо! Мари, не думай об этом!» Но слишком поздно. Рука Мари уже в трусиках. Она и сама не заметила, как начала мастурбировать от этих фантазий. «- Ребекка, остановись, прошу, не здесь! Не сейчас! - Ну уж нет, сучка. Я намерена тебя хорошенько выдрать, - отвечает Ребекка. - Ах, пожалуйста, не надо! - Что ж, как скажешь, - шепчет в ухо своим обжигающим дыханием Ребекка и отпускает. Что же я наделала? Зачем? Я хочу. Хочу её. До конца. В себе. Я снимаю сарафан, затем свои мокрые трусики и встаю раком. - Вставь мне до упора……….» - Тук-тук-тук, Мари, милая, ты уже спишь??! – слышит девушка голос матери за дверью. - Да, уже засыпаю, мам, - отвечает Мари, вытащив руку из трусиков. - Ты поучила сегодня билеты? – мама явный любитель разговаривать через дверь. - Ну конечно же, мам. *** Последний вечер перед экзаменом. Мари уже дома, не на даче, а в квартире. Родители привезли её и оставили здесь, а сами уехали обратно. Нужно хоть что-то почитать: хоть один билет, но знать «на отлично». Но мысли рассеиваются. Ребекка… наверно, она уже и не думает о ней. И даже не знает, что она уехала. От этих мыслей что-то закипает внутри и так напоминает ревность. Как же так? Несправедливо! В голове – каша. Всё сменяется боязнью экзамена. «Я никогда не выучу всё это!!! Какая идиотка, почему не могла начать учить всё это раньше?!!!» Мари принимает решение – пойти на кухню и сделать кофе, а потом сидеть всю ночь и зубрить. Она идёт и ставит чайник. Пока тот еще только начинает нагреваться, девушка от скуки выглядывает в окно. Вспоминает разные истории людей, как они сдавали экзамены. «Однажды я сделала шпоры, а они выпали… » - такую историю ей как-то поведала девочка со старшего курса. Нет, шпоры отпадают. «Ой, да сдавать так легко. Уже вечером ты подумаешь: и чего меня это парило?» - нет, это тоже не про неё, она ведь ничего не учила. «Все студенты кричат перед экзаменом: халява, приди! Это забавно и, почему-то, помогает… » - однажды рассказывал ей двоюродный брат. Чайник начинает закипать. Мари смотрит в окно. И просто от скуки вдруг выкрикивает: «Халява, приди!!!» Потом делает кофе и садится читать конспекты лекций.