Лекарство от лжи

Прошло несколько лет со дня Дэминиона. Лето сменяла Осень, Осень терялась в белом плене Зимы, а Зима таяла при первых лучах Весеннего солнца. С тех пор, как погиб Дэйв, многое изменилось. Я не видела Грейс с похорон, говорят, она переехала в Канаду в какой-то маленький городок, занимается благотворительностью. Я не знаю, можно ли сравнить наши потери, но я думаю, что мы чувствовали там, на кладбище нечто схожее.

***

Было пасмурно. Солнце потерялось за плотной пеленой серых туч, которые, казалось, вот-вот подарят нам облегчение в виде дождя, скрывающего наше горе. Людей было так много, я была совершенно уверена, что не знаю и половины из них, хотя и не рассматривала никого. У меня просто не было сил. Самые близкие стояли в первом ряду. Родители и Грейс по центру, слева я заметила Лэйн, Кайла и Оливера. Они не смотрели ни друг на друга, ни на меня. Их пустой взгляд был направлен по центру. Закрытый гроб, обрамлённый по периметру цветочной вставкой и портрет, ещё улыбающегося Дэйва. Слезы снова полились по моим щекам. Но вдруг меня передернуло от дребезжащего звука телефона. Стоящий рядом со мной Тёрнер кашлянул и ответил в трубку "Позже". Я медленно повернулась и смирила его полным ненависти взглядом. Я ненавидела его. Единственным моим желанием было то, чтобы сейчас в этом закрытом гробу лежал он. А на надгробии было его имя. И никто бы не сожалел, не горевал и даже не печалился. Он думал, что он победил, сорвал куш, опустил меня. Но ему никогда меня не сломить. Я отомщу, а тем, что теперь мы официально женаты, он сделает мою месть ещё более сладкой и.. Простой. Столько вариантов, что на рассматривание каждого уйдут годы. Но нет. Все они слишком просты. Я хотела чего-то изощрённого. Увидеть в последние минуты его проклятой жизни страх в его глазах, осознание его ничтожности и того, что после всего, что он сделал, он все равно проиграл. Он слишком самоуверен. И это погубит его. Я знала это. Посмотрев на родителей, я заметила Грейс, которая, не отводя взгляд, смотрела в нашу сторону. В её глазах читалась смесь горечи, сожаления и той же ненависти, что и у меня. Но если в моей жизни появилась цель, в её - она угасла. Не было слов, которыми бы я могла описать даже часть тех чувств, что она испытывала. Я просто знала, что в тот момент, ей нужна была любая поддержка. Любая, кроме моей. Никто точно не знал, почему я вышла за Тёрнера. В душе, я уверена, каждый винил меня в смерти Дейва, ведь это я, ослеплённая жаждой победы и самоутверждения, подвергла его такой опасности. Возможно, тогда я не осознавала этого. Но теперь мне придётся жить с этим всю оставшуюся жизнь. А Тёрнер... Я не стала никому ничего говорить. И возможно, сейчас Грейс ненавидела и меня. И её можно понять. Но все гораздо сложнее, чем кто-то мог представить. Я попросила маму не давать мне прощального слова, потому что не могла говорить о Дейве, слишком тяжела была горечь от утраты. Но на деле все было по-другому, я просто не заслужила. Поэтому я стояла на своём месте и слушала, как кто-то другой рассказывает людям о нем. По началу все говорили однотипные фразы, о том, каким замечательным другом и человеком был Дейв. Но, когда вышла Грейс, моё сердце сдавило от боли. В конце своей речи, она сказала лишь одну фразу: "Моё сердце навсегда останется в той пылающей машине", - и я снова слышала крик Грейс, последние слова Дейва крутились в моей голове. Я будто опять оказалась в том дне. Голова закружилась, слезы полились с новой силой, мои ноги подкосились, и я рухнула на Алекса. В последний момент, мне показалось, что среди толпы, в противоположном конце, я увидела Джеймса. Но как я решила для себя потом - это была лишь игра воображения.

***

И больше я не видела Грейс. И Оливера. Лэйн и Кайл тоже редко появлялись в моей жизни. Я жила в огромном особняке Тёрнера, словно затворница в золотой клетке. В первые месяцы я казалась лишь бледной тенью былой Мелинды. Ничто не радовало меня. Как тряпичная кукла, я подчинялась указаниям Алекса. В доме часто проводились приемы, было так много людей. Я заучивала фразы приветствия и сухо обменивалась ими с гостями. А после этого удалялась в спальню и часами лежала, смотря в окно. В какой-то момент Тёрнер не выдержал и решил, что самое время отправить меня к мозгоправу. Наверное, надеялся, что из эмоционального овоща можно сделать любящую жену и примерную мать. Возможно, это была его первая ошибка. Ещё несколько месяцев - и я вспомнила, что мне есть ради чего жить. И более того - решила играть этот образ примерной жены для Алекса, чтобы тот ничего не подозревал. И ведь он действительно думал, что все идеально! Я стала выходить из дома, у меня появилось занятие: я научилась играть в гольф! Кто бы мог подумать! Отличная игра для того, чтобы развить в себе расчётливость и самообладание. Я даже посещала тот же центр, где когда-то мы встретились с Джеймсом. Поначалу меня не оставляли воспоминания, вспышками врывающиеся ко мне в голову. Но позже стало легче. Хотя где-то глубоко в душе я понимала, что я буду мстить Тернеру не только за Дейва, за Грейс, за родителей, за себя, но также и за Джеймса, за ту жизнь, которая могла бы у нас быть. Да, возможно, и я виновата в том, что произошло, вовремя не поняла, не разобралась в своих чувствах, но я все равно любила его, даже после всего, что произошло. Я не хотела думать о том, почему он так легко поверил в слова Алекса, потому что в таком случае последний оплот надежды и веры в то, что когда-нибудь мы снова будем вместе - рухнет и исчезнет. Я сидела на кухне и попивала утренний кофе, приготовленный миссис Рози - нашей домработницей. Это была милая пухленькая женщина с рыжеватыми волосами, которая, пожалуй, единственная вызывала у меня только положительные эмоции и могла меня развеселить. - Вы сегодня снова в гольф-клуб? - поинтересовалась Рози. - Нет, давно хотела навестить одно место в центре Лондона, булочная, а после пробежаться по магазинам, - ответила я. Домработница улыбнулась и взяла у меня грязную чашку, чтобы поставить её в раковину. - Мисс Лэйн сегодня не придет? В прошлый раз она попросила у меня рецепт того мясного рагу, я как-раз записала его на отдельном листочке, - продолжала щебетать Рози. - Возможно, но она ничего не говорила. Хотя вы же знаете Лэйн, свалится, как снег на голову. Так что - всякое может быть. Я услышала шаги за спиной и в тот же момент, кто-то быстро поцеловал меня в щеку. Меня передернуло, но все же я нарочито мило улыбнулась. - Доброе утро, Мелз, - сказал Тёрнер, судя по всему, утро у него не задалось, потому как выглядел он потрепанным. - Доброе, что-то не так? - осведомилась я. Алекс выдохнул, попросил Рози принести ему чашку кофе и ответил: - Мне придётся уехать на какое-то время, проблемы в филиале компании в Нью-Йорке. - Мне нужно ехать с тобой? - хотя я и знала ответ, но все равно решила поинтересоваться. - Нет, там довольно большие проблемы, у меня не будет времени даже зайти в гостиницу. Лучше оставайся здесь, тебе не за чем волноваться и изматывать себя перелетами. Это может сказаться на наших планах завести ребёнка. Врач сказал, что для полного восстановления тебе нужен покой. Нет. Я не собиралась заводить детей. Это собирался делать Алекс. Наивный. Он думал, что у меня проблемы по женской части, но я просто в тайне от него принимала противозачаточные. И заплатила кругленькую сумму моему врачу, чтобы тот придумал чудо-болезнь и приписал её мне. Я так правдоподобно играла своё расстройство по этому поводу, что Тёрнер даже не удосужился сводить меня к другому врачу. - Конечно, все, как ты захочешь, дорогой, - я встала со своего места, подошла к Алексу и поцеловала его в лоб. Я думаю, не стоит вечно упоминать, сколько сил мне приходилось приложить, чтобы все это выглядело как можно идеально и правдиво. - Буду ждать тебя, напишешь, как прилетишь в Нью-Йорк, - с этими словами я вышла из кухни и направилась в комнату собираться. Открою маленькую тайну: виной всем проблемам в компании Алекса - я. И случай в Нью-Йорке уже не первый. Я наняла человека, который сливает информацию конкурентам Тёрнера. Из-за больших неудач компании, падения её акций, отказа международных партнеров в сотрудничестве, совет директоров уже не так лояльно относится к их лидеру. А ведь все знают, что бывает, когда народу не нравится их правитель. Эшафот. Так или иначе - у Тёрнера были большие проблемы: он редко появлялся дома, а значит, жилось мне относительно легче, что не могло не радовать. Я быстро собралась, взяла сумочку, откинула волосы с лица перед зеркалом, оглядела себя и вдруг поняла, что мало что осталось от прежней Мелинды. На меня смотрел совершенно другой человек. Но дело не во внешности. Больше не было улыбки. Я попыталась изобразить радость, но сквозь неё проступала язвительная холодность, расчётливость и жалость к самой себе. "И как на это ведутся люди", - подумала я. Вздохнув, я направилась на улицу, где стоял мой джип - Cadillac. От гоночных машин я отказалась. В первое время я даже не могла представить себя за рулём, но для того, чтобы мои передвижения и встречи не отслеживала лишняя пара глаз водителя, мне пришлось справится со своей проблемой. Поэтому я захотела большую машину. Менее маневренную, но с прежней мощностью двигателя. Алекс исполнял все мои маленькие капризы. Ещё одна его ошибка. Прибыв в центр Лондона и поставив машину на стоянку, я решила, что пока что не хочу есть, и отправилась по магазинам. Карта Gold открывала мне безграничные возможности, чем я и воспользовалась. Пора было обновить гардероб. Prada, Gucci, LV - я просто покупала, даже не смотря на цену. На самом деле, всегда хотела так сделать, но теперь это имело ещё один смысл - загнать Тёрнера в экономическую долговую яму. Неплохой бонус, знаете ли. Вскоре я устала, проголодалась и решила, что самое время отнести покупки в машину и заглянуть в булочную. Раньше мы часто бывали здесь с Джеймсом, но я не решалась зайти туда снова. Слишком много воспоминаний. Даже взглянуть на наш столик, казалось, было невыносимо больно. Но мой психотерапевт посоветовал мне перебороть все свои страхи, чтобы иметь возможность идти дальше. Так я и сделала. Сквозь толпу я увидела деревянный фасад среди бетонных и стеклянных джунглей высоток. Булочная располагалась на 1-2 этаже 6-этажного офисного здания. За большими стеклянными окнами виднелись люди, сидящие за столиками и попивающие кофе. Я подошла и, открыв дверь, направилась к барной стойке. - Шоколадный круассан и карамельный Латте, пожалуйста, - обратилась я к девушке у кассы. - Конечно, наличный расчёт? - спросила она. - Нет, картой. - Вводите пинкод, ваш заказ принесут вам. Вы будете на первом этаже или на втором? - На втором, - улыбнулась я и забрала карту. Я поднялась по крутой лестнице и оказалась на втором этаже. Я медленно шла сквозь ряды столиков, доставая телефон и прекрасно зная, где хочу сесть. Посмотрев, сколько времени, я положила телефон в сумочку и застыла на месте, когда поняла, что дошла до нужного мне столика. Он был занят. Меня будто прибили к полу, я не могла сдвинуться с места. Но я прекрасно знала, что если сейчас не сяду за свободный столик, то привлеку к себе внимание. Я тихо отодвинула стул и села спиной к человеку, сидящему за моим любимым столиком. Он даже не обратил внимание, возможно, потому что был занят чтением какого-то текста, пропечатанного на кипе листов формата А4. Когда он отпил кофе и громко поставил чашку на стол, меня будто громом поразило. Я сидела не двигаясь и боясь, что он повернётся и заметит меня. Также я прекрасно понимала, что если сейчас попытаюсь уйти, то мой стул отодвинется слишком громко, и это тоже может помешать мне остаться незамеченной. Я застыла. Сердце сжалось, то ли от страха, то ли от того, что я хотела, чтобы он повернулся. Ведь какова вероятность, что именно сейчас, в этом месте Джеймс Фелпс будет сидеть за нашим любимым столиком и попивать свой Американо, закусывая таким же шоколадным круассаном. Я находилась в полуметре от него и буквально чувствовала его тепло и такой знакомый запах одеколона. Казалось, что я перестала дышать. Эта невыносимая боль: он так близко и так далеко, и даже не подозревает, что я здесь, также близко, как и он. И мне плевать, сколько прошло времени, и что произошло, прямо сейчас я готова была бросится к нему в объятия и забыть все. И чтобы он забыл все. И чтобы не было этих лет, не было Алекса. И чтобы мы снова сидели в этом кафе и снова смеялись над шутками друг друга, и обсуждали наши планы на дальнейшую жизнь. Из мыслей меня вырвал голос официантки, но она обращалась не ко мне. - Может, вам повторить ваш Американо, мистер Фелпс? - Да, конечно, спасибо. Снова боль, сжимающая все нутро. - Ваш заказ скоро будет готов, Мелинда, рада, что вы снова к нам зашли. Я опешила. Не сказав в ответ ни слова, я застыла на месте. Было понятно, что Джеймс тоже застыл. Дыхание участилось. Ком подошёл к горлу. Но Джеймс тоже не поворачивался. Вдруг моя импульсивность взяла верх и я, схватив сумочку, выскочила из-за столика и побежала. Вдалеке я услышала грохот и крик: - Мелз, стой! Но было слишком поздно: я уже миновала лестницу и пронеслась мимо официантки с подносом, чуть было не задев её. Выбежав на улицу, я скрылась в толпе и, забежав за угол в подворотню, скатилась по стене на землю. Я так часто дышала и моё сердце так бешено билось, что мне казалось - я умру прямо здесь. Слезы катились по щекам, совершенно не желая останавливаться. Снова все воспоминания навалились на меня, и я не могла справиться с потоком той боли, которая сопровождала их. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я смогла успокоиться и встать. Шатаясь, я побрела к стоянке. В голове была каша из мыслей. И я решила, что не могу возвращаться в особняк. Никто не должен видеть меня в таком состоянии. Поэтому открыв бардачок в машине, я достала связку ключей и направилась к своей старой квартире. Иногда я заезжала туда после гольф-клуба, чтобы побыть там одной. Туда же мой доверенный человек присылал отчёты о проделанной работе. Там все осталось так, как было. Я ничего не меняла, там даже остались все мои старые вещи. Я не знаю, почему я решила поехать именно туда, ведь там мне могло стать ещё хуже. Но машина неотвратимо ехала в сторону моей улицы. По пути я заехала в магазин за бутылкой Мартини и шоколадкой, решив, что это мне понадобится. Меня до сих пор трясло, когда я подъехала к молочного цвета зданию и остановила машину. Взяв мартини и сумочку с плиткой шоколада, я вышла из Cadillac'a и медленно побрела к двери. Я остановилась перед лестницей. - Почему ты убежала? - услышала я голос слева от себя. - А что бы ты сделал на моем месте? - спокойно ответила я, дрожь куда-то улетучилась, я продолжала смотреть на дом. Молчание. - Мы ведь не чужие друг другу, что бы не произошло... - в тон мне сказал Джеймс. Я повернулась к нему и взглянула в его тёплые карие глаза, не смотря на его спокойное выражение лица, я видела, что его глаза улыбаются мне. - Думаешь? - спросила я, чувствуя как подступают слезы. - Я это знаю, - ответил Джеймс. И в этот момент все утратило свой смысл, он сжал мою талию и впился своими губами в мои. Я буквально обмякла в его объятиях и не хотела, чтобы это прекращалось. Время остановилось. Я совершенно забылась в этом поцелуе, казалось, я ждала этого всю жизнь. Я не помнила, как мы оказались дома, не помнила, как оказались в спальне, но это и не было важно. Ночью я проснулась от звука смс. " Я в Нью-Йорке, люблю. От Алекса Тёрнера " И сразу же пришло следующее: "Объект прибыл. Жду дальнейших указаний От Джека" Я выключила телефон и ощутила, как Джеймс касается моих плеч. - Что-то случилось? - Нет, совсем ничего, - улыбнулась я и уткнулась ему в плечо. - Спокойной ночи. Он поцеловал меня в лоб и мы уснули.