Личная яойщица для Глеба.

В небо уносятся горькие жалобы Траурных колоколов Плачут монахи рыдают монахи Они потеряли любовь (Агата Кристи - Вечная любовь)

Телефонные звонки Глеб игнорировал, приходил в себя, чтобы напиться и забыться. После очередного возлияния, Самойлов отключился и приснился ему сон. Будто бы сидит он на кухне, в своем любимом кресле и входит Илья Кормильцев. Глеб сразу оживился, усадил его в другое кресло, предложил кофе. Но Илья сказал, что он поговорить пришел. И они говорили, обо всем: о политике, искусстве, жизни Глеба. Потом Кормильцев встал и сказал, что ему пора и он хочет Самойлова с собой забрать. Глеб отказался, но Илья с неожиданной силой вцепился в его руку. Неожиданно появилась та самая девушка, схватив Глеба Рудольфовича за руку, потянула на себя. Запястье, выскользнуло из руки Кормильцева, и он растворился, а Самойлов в холодном поту проснулся. Часы показывали 5:00, рано подумалось ему. Окно с ночи забыл закрыть, поэтому было прохладно. Чтобы согреться пошел на кухню, выпив кофе и анальгин, решил поехать на репетицию. Выйдя на улицу, Самойлов чертыхнулся, на улице моросил мелкий дождь, а зонт был дома. Решив, что так доедет, Глеб отправился в студию. Зайдя в здание, он увидел сидящего в недоуменни Бекрева. Костя посмотрел на замерзшего Самойлова и предложил ему 150 грамм, но получил категоричный отказ. –Тебе змей передать вчера велел, что его сегодня не будет – вовремя вспомнил Бекрев. - А где его черти носят? – спросил Глеб. – Так у него же еще проекты – изумился Костя. - Ясно – желая закончить разговор, сказал Самойлов. Голова не проходила, и он решил ее полечить дедовским методом. Сунул голову под кран с холодной водой, ненадолго отпустило. Пошатавшись еще с полчаса, Глеб поехал домой. Дома стало хуже, когда сидеть стало совсем невыносимо, он вышел на крышу. Там, заняв свое место на табурете, стал смотреть на город и сам не заметил, как заснул и упал на серую, совсем не дружелюбную крышу. Сколько Глеб там пролежал, неизвестно. Очнулся он от того, что кто-то пытался его поднять. Этим неожиданным спасителем оказалась, та самая девушка, которая не дала упасть и та, что сидела обычно на крыше. Она, хрупкая и маленькая взвалила тушку Самойлова на себя. - Ты где живешь? - в квартире № … - сказал Глеб. Девушка кивнула и потащила его на три этажа ниже к квартире. Ноги слушались плохо, Самойлову казалось, будто он две бутылки паленой водки выпил. Жутко хотелось спать. Кое-как дойдя до нужной двери, он минут десять, которые казались вечностью, искал ключи. Когда же, наконец, открыл дверь и они прошли на кухню. Глеб сгрузился на диван, а девушка, поставив чайник, спросила, - В доме есть аптечка?- горло у Самойлова жгло нещадно, поэтому он лишь ткнул в шкафчик. Она стала капаться в лекарствах, а он рассматривать ее. Крашенная блондинка, неопределенного возраста от 16 до25 лет. Миниатюрная, как раз во вкусе Глеба. - Короче, лекарств нет.- Констатировала она. - Да, две проблемы понос и головная боль. - Попытался пошутить он. Девушка его юмора не разделяла, сунула Самойлову градусник, а сама куда-то ушла. Вернулась с какими-то пачками и баночкой с вареньем. Заставила его выпить таблетки, сообщила, что температура у него повышенная, затем сделала чаю, но Глеб неожиданно для нее отказался. - Почему не будешь пить? – удивилась она. - Без тебя не буду. – Улыбаясь и явно глумясь, сказал он. - Тебя, как зовут? - поинтересовался Глеб. - Юля, а ты на Глеба Самойлова похож.- Ответила она, разливая чай по чашкам. - Я и есть Глеб.- Улыбнулся Самойлов, Юля едва чаем не подавилась. А он, молча достал паспорт и продемонстрировал его ошарашенной девушке. Она разглядывала его несколько минут, а потом вернула владельцу. - Поразительно… - протянула Юля. - Почему?- сделал удивленное лицо Глеб. - Я фанатка ваша со школы.- Самойлов улыбался. Весь оставшийся вечер они говорили о творчестве Глеба. Оказалось она знает многие его стихи наизусть. - Как мне тебя отблагодарить?- Спросил он, когда она собиралась уходить. -Никак.- Ответила она. -Я так не могу.- Парировал Глеб -Тогда автограф – улыбнулась Юля. Самойлов написал на салфетке несколько строчек из стихотворения.

Седина на их погонах, Благодарная слеза Когда крестятся, иконы Кровью им плюют в глаза. Перед камерой целуют В пасху жертвенных детей И уводят их под утро В темный темный мавзолей.

Поцеловал Юлию в щеку, девушка зарделась и ушла. Самолов закрыл дверь, прошел на кухню, лег там на диван и заснул, в эту ночь ему ничего не снилось.