Мой друг - дракон

ㅤ— Она меня напрягает, — бурчит Инга, не без труда вытягивая сети на берег. ㅤ— Что она в этот раз учудила? ㅤ— В том то и дело, что ничего! ㅤ— Так и чего ты жалуешься? — вскидывает Астор бровь. ㅤРыба отчаянно извивается, выскальзывает из рук и норовит упрыгать обратно в океан, а не оказаться обедом для двух весьма определённых драконов, так что приходится повозиться с тем, чтобы наполнить ею свои корзины. ㅤ— На неё совсем не похоже. Не нравится мне это. А что, если она опять что-то задумала? Ты знал, что она за мной следила? ㅤ— Кажется, она что-то такое говорила, — без заминки кивает Хофферсон. — Когда пыталась меня убедить, что у тебя какая-то страшная тайна и нам непременно надо тебя разоблачить? ㅤИнга замирает, пораженная неожиданным осознанием, что Сморкала и правда слишком уж сильно верит в свои шансы на сближением с Астором, что заранее ведёт себя так, словно они - лучшие друзья. Хэддок даже какое-то время была твёрдо уверена, что так оно и есть. Действительно, Сморкала просто не могла не рассказывать ему о каждой своей гениальной идее, что посещала её не менее гениальную голову, не могла не посвящать в свои переживания и вряд ли могла отказать себе в удовольствии даже позвать Астора присоединиться к её попыткам в меру своих сил и возможностей испортить жизнь дочурке вождя. ㅤ— Так ты знал? ㅤРыба в руках Инги пользуется её внезапным замешательством, резко дергает хвостом и вылетает на свободу, едва не хлопая на прощание ей хвостом по носу. Хэддок пытается схватить её обратно, но, почувствовав, что надежды не безосновательны, рыбёшка сражается из последних сил, снова и снова позволяя Инге разве что мимолётно коснуться себя, и тут же выгибаясь всем телом, делая очередной склизкий отскок. Поймать её удаётся едва ли не на последнем подлёте до воды. ㅤ— Знал - слишком сильное слово, — наконец продолжает Астор, вдоволь насладившись этим шоу и теперь провожая Ингу взглядом обратно к её только начавшей заполняться корзине. — Чтобы знать, надо хоть каплю внимания её словам уделять. Так, слышал, мелькало среди общего фонового шума, что она любит создавать. ㅤ— Небось и с собой звала, следить за мной. ㅤ— Может быть. ㅤ— И даже не предупредил! ㅤ— Вообще-то я говорил. ㅤ— О чём ты? ㅤ— Говорил тебе, быть осторожней. Но разве ты слушаешься? ㅤ— В любом случае, — Инга спешит вернуться в нужное русло, не желая выслушивать от Астора очередную лекцию о своей невозможности грамотно оценивать риски перед принятием решений. — Она как будто снова что-то задумала. И в этот раз наверняка серьёзное. Не к добру она меня в покое оставила. ㅤ— Боишься, раздумывает всё же, как использовать, что знает, против тебя? ㅤ— Я уже вообще не представляю, чего можно от неё ждать. ㅤНад берегом повисает молчание. Какое-то время ещё Инга даже не сразу понимает, что что-то не так, снова натыкаясь на особо пронырливую рыбешку, с которой за её обязательство находиться в корзине будущего ужина ещё приходится посражаться. Хотелось бы, конечно, чтобы Астор хотя бы продолжил диалог, хоть что-то сказал, может, поворчал бы с ней на несносность и вездесущность Сморкалы, охнул бы хотя бы, хоть какой звук в поддержку издал. Дельного совета и помощи ждать она уже и не надеется. Но всё же молчание Инга до последнего воспринимает как признак достигшей пика усталости Хофферсона от неё и её вечных проблем. "Катастрофа всего острова" - звучит в её голове стройным хором односельчан. Она уже даже не удивляется, только расстраивается немного, да и то скорее порядка ради, чем всерьез. Решает, что ей в целом стоит быть благодарной уже за то, как долго Астор с ней провозился, пока всё, что она ему давала с момента начала их общения - вечные проблемы на голову и переживания, что и его зацепит вместе с ней, когда все её секреты раскроются. ㅤИ всё же совсем удивления избежать не удаётся, когда, в конечном счёте, она отвлекается от своих сражений насмерть с водным позвоночным и цепляется взглядом за Астора. Удивляется, когда в его напряжённой позе, в его задумчивом взгляде, сведённых бровях и чуть прикушенной губе не обнаруживает такого привычного ей осуждения и сожаления, что она - часть его племени. Недовольство, рассерженность, налёт раздражения - присутствуют. А вот затаённых мыслей "почему её не может просто не существовать" - как будто нет. Как будто вместо них искреннее желание... помочь? ㅤИнга и сама замирает подобно Астору, теряется в попытках вспомнить, впервые ли такое, либо она раньше просто не обращала внимания. Что-то изменилось, или он всегда хмурился именно так? Раньше он тоже её не переносил, или Инга сама, другого и не ожидая, заранее воспринимала его реакцию именно такой? ㅤ— Ладно, так и быть, я с ней поговорю. ㅤ— Что? Так и быть? Но я молчала! ㅤ— Ты слишком громко думала. ㅤХэддок открывает было рот, но тут же его захлопывает. Во-первых, не хочется говорить, что должно быть это пустоту в её голове Астор слышал так громко. А во-вторых, разумно ли настаивать на том, что помощь ей и не нужна вовсе? ㅤ— И что ты ей скажешь? ㅤАстор снова прикусывает губу, отводит взгляд, и вдруг вспоминает, как же важно напихать ещё пару рыбёшек в его и так почти переполненную корзину. Ответа Инга не дожидается. И на всякий случай решает не настаивать, вдруг вообще передумает из-за её наводящих вопросов. ㅤИногда реальность имеет весьма ироничные и немного жестокие способы напоминать о себе, вырывая из мира радужных фантазий и заоблачных мечтаний, и возвращая обратно на шаткую, непонятную, запутанную землю. Вот так из воздушных замков безмятежной жизни бок о бок с Беззубиком, из её будущего умопомрачительных полётов, и заодно из на удивление довольно спокойного размеренного сна Ингу вырывает грохот, крики и рёв за стенами дома. Ещё пару секунд она, распахнув глаза и усевшись на кровати, пребывает в почти что блаженном полусонном замешательстве, а потом сердце сжимается от леденящего холода осознания. ㅤВедь несмотря на исключительные события её собственной жизни, в рамках более масштабной реальности она всё ещё живёт на том же самом, ничуть не изменившемся Олухе, где можно удивляться разве что тому, что это не случилось намного раньше. ㅤВторые штаны и жилетку поверх ночной одежды Инга натягивает на себя едва ли не в трансе, не до конца даже уверенная, что сапоги она надела каждый на правильную ногу. Шум нарастающего сражения хоть и справился с её пробуждением, но его эпицентр всё ещё не подобрался к дому вождя, позволяя ей хоть немного постараться привести мысли в порядок. Не то, чтобы ей это удаётся, но среди всего этого хаоса внутри сознания Инга цепляется за единственную определённую и спасительную соломинку - Беззубик всё ещё в безопасности, он далеко, и если кто-то не повторит её собственный подвиг с подбитым драконом, и если дракон этот не свалится в том же лесу, скорее всего её собственному дракону всё так же ничего не будет угрожать. Одной проблемой меньше. Осталось разобраться, что же с остальными драконами. ㅤИ на чьей же она стороне. ㅤПо взбаламутившейся деревне Инга пробирается скорее по привычке, чем по собственному желанию, что уж говорить о былом энтузиазме и запале, с которыми она парой месяцев раньше старалась бы сбежать от своих прямых обязанностей, лишь бы доказать всем, и тем более себе с отцом, что она самый настоящий викинг, способный самостоятельно расправиться с терроризирующим их существом. Вокруг привычно носятся соплеменники, над головой, громко взмахивая крыльями и пуская в воздух струи пламени, проносятся драконы. Кажется, кто-то кричит ей куда-нибудь спрятаться и не показываться на улице, где опасно. Инга даже не оборачивается, пробегая дальше по заученному маршруту. И на задворках сознания даже мелькает слабое осознание, что легковоспламеняющиеся деревянные клетки едва ли безопасней просторной свободной для манёвров улицы, но Инга тут же об этом забывает, не успевая даже удивиться, почему не задумывалась об этом раньше. ㅤ— О, доброе утро. А ты ещё что тут делаешь? ㅤИногда реальность имеет весьма тёплые и успокаивающие способы напомнить о себе, хотя и менее запутанной она сама от этого не становится. Но от голоса Плеваки, стука его молотка-протеза о наковальню, от его удивлённого выражения лица, в котором всё так же считывается переживание и участие (несмотря на то, что мягких слов он никогда не подбирает) становится сразу легче, и с момента пробуждения Инга впервые по настоящему себя осознаёт, с удивлением обнаруживая себя не в собственной тёплой кровати, видящей девятый сон, а в кузнице посреди драконьего налёта. На столе под окном уже скопилась гора требующего экстренного ремонта оружия, в то время как стойки с запасным снаряжением опустошаются на глазах. ㅤ— Как что? — удивляется Инга не меньше Плеваки, хватая один меч из свалки. — Работу свою делаю. Кто-то же должен его заточить. ㅤ— Это ты не переживай, за отлынивание я уж ей устрою, а пока и сам справлюсь. А ты иди, делом займись. ㅤ— А? ㅤЭто всё, на что хватает ментальных сил Инги в данный момент. Да на то, чтобы скорчить мину самого ничего не понимающего человека на свете. Плевака отвечает ей не менее удивлённым, но куда более озабоченным взглядом, в котором почти явственно читается такой привычный Инге вопрос, всё ли у нее с головой в порядке, да так живо и искренне, что и она уже сама начинает сомневаться. Но в то же мгновение лицо Плеваки озаряется какой-то извинительной насмешкой, и шум битвы за кузницей вперемешку с треском углей в самой кузнице разбавляется ещё и раскатистым смехом. ㅤ— Вот башка пустая, — Плевака бодает лбом своё предплечье. — Прости, забыл сказать, но у меня теперь новая подмастерье, ты же теперь в группе реагирования, с остальными. Они как раз где-то недалеко были. Ну, чего замерла? Иди давай уже! ㅤПлевака выталкивает её из кузницы, словно куклу, то ли не слыша, то ли игнорируя все попытки задать уточняющие вопросы, так что Инге ничего больше не остаётся, кроме как безропотно принять свою новую судьбу и действовать, исходя уже из этой неожиданно обновлённой реальности. ㅤ— Астор! Как ты вовремя. Подойти сюда, — гремит у неё над ухом Плевака, и, как и подобает вечно готовому помочь герою, Астор тут же оказывается рядом. ㅤВ руках у него наполненное водой ведро, по покрасневшим щекам стекают капли пота, а грудь тяжело вздымается от постоянной беготни. Странно, что когда она наблюдала за ним из окна своей неизменной кузни, никогда ничего такого не замечала, и всегда видела только беспредельную крутость и недостижимый идеал непоколебимости, одной левой разбирающийся с любой неприятностью, едва ли приложив хоть каплю усилий. А он вон, оказывается, потеет в три ручья. ㅤ— У вас тут одна от группы отбилась, — передаёт ему Ингу Плевака, даром что не из рук в руки. — Работать, видимо, не хочет. ㅤ— Ничего, разберёмся, — кивает ему Астор, и только проведённое с ним время помогает Инге понять, что вся эта суровость в его голосе абсолютно напускная. ㅤПлевака, что-то бормоча себе под нос, то ли про Ингу, то ли про свою новую помощницу, скрывается в кузнице, а Инга спешит за Астором, который, лавируя между носящимися вокруг викингами, лаконично, но очень информативно, вводит Ингу в курс дела о том, какие у неё новые обязанности. ㅤ— В драки не лезем, самовольно ночных фурий не сбиваем, — послушно повторяет она, когда Астор просит доказать, что она всё поняла. ㅤНа самом деле так даже намного лучше, ловит себя на мысли Инга. И не потому, что её мечта действительно наконец сбылась, не потому что она вдруг стала на шаг ближе к тому, чтобы быть "настоящим викингом", не потому, что неожиданно обнаружила себя в том самом недостижимом и идеальном мире "крутых" ребят, на который раньше только и могла, что смотреть издалека. Больше всего потому, что по крайней мере так ей удалось на время налёта перестать тонуть в собственных противоречиях и переживаниях, не волноваться о том, что она должна либо причинять вред драконам, либо предать свою деревню, не переживать, что с её помощью, заточенным ею оружием, будут убивать существ, с которыми в последнее время ей хочется только дружить. Вместо этого можно с почти полностью спокойной душой сконцентрироваться только на том, чтобы спасти как можно больше домов, ну или что от них осталось. Первый налёт, в котором её выпустили за пределы кузницы, что она всю жизнь считала клеткой, оказался по совместительству первым налётом, за который Инга ни разу не отправилась в самоволку. ㅤ— Ну, рассказывай, кого ты на этот раз поймала, — даже спрашивает насмешливо отец, разглядев её среди толпы после успешно отбитой атаки. ㅤА она только плечами пожимает и бубнит что-то про то, что времени совсем не было, ведь столько дел, столько дел... Почему-то сейчас разговаривать с ним совсем не хочется, мало ли ещё вопросы задавать начнёт, или снова заведёт речь о том, как гордится ею и её продвижением по карьерной лестнице настоящей охотницы на драконов. Конечно, слышать от него слова гордости было более чем приятно, но каждый раз они отравлялись осознанием, что гордится отец вовсе не ею, а собственными фантазиями о ней, которые сам же продолжает и кормить. ㅤ— Я... там ещё помощь нужна... я пойду... ㅤПочти не врёт, ведь помощь и правда нужна, и везде. Где-то дотушить пожар, где-то - вытащить коллегу-неудачника из-под обвалившегося сарая, овцы, вон, недокраденные удравшими драконами, снова по всей тлеющей деревне разбрелись. ㅤ— А может Инга и правда ночную фурию подстрелила? ㅤДоносится до Хэддок голос Задираки, но её тут же перебивает почти что обидный гогот Сморкалы: ㅤ— Эта-то зубочистка! Ерунду не неси. ㅤ— Ну а что, фурия даже не объявилась. Совпадение? Ай! Ты чего? ㅤ— Я же сказала, не неси ерунду. ㅤИнга видит их двоих через дорогу в компании пары старших викингов. Сморкала с каким-то надрывным остервенением помогает им покрепче затянуть сети на пойманном драконе, а Задирака с болезненной гримасой потирает плечо. Её они, кажется, не видели. ㅤ— Ты как?— Астор, словно её вторая верная тень, уже не спрашивая и без капли стеснения следует по пятам. ㅤ— Я уже привыкла. ㅤ— Я не про неё, — закатывает глаза Хофферсон. — Я про... ㅤОн не находится, что сказать, только обводит взглядом ночную деревню, освещённую словно днём, но не солнцем, а языками догорающих всплесков пламени. Задерживается взглядом на хромающих и постанывающих соплеменниках, а потом и на поваленных на землю, едва сопротивляющихся драконах. И снова переводит взгляд на Ингу. Она почти пытается, но так и не может понять, что именно в его глазах в этот момент читается: переживание или интерес. ㅤ— Не знаю, — наконец отвечает Инга. ㅤ— Потому что, ну, знаешь, не мы... — Астор и начинает неуверенно, и язык прикусывает раньше, чем договаривает. ㅤИнга ему почти благодарна, но всё равно немного злится. Нашел, когда снова затевать спор о том, кто больше виноват, а кто большая жертва. Не может не признать, что время и впрямь идеальное, лучшего аргумента просто не найти, и пользоваться им надо, пока ещё горяченький, во всех смыслах, но всё равно злится, оборачивается, чтобы на него раздражённый взгляд кинуть и грубое "не ходи за мной!" обронить. Она, конечно, добавляет ещё "сама знаю", но когда уже ускорила шаг и убедилась, что Астор, по загадочной причине, эту её просьбу-приказ мимо ушей не пропускает. ㅤ— У них невероятно мощные крылья. Коротенькие, а такой вес выдерживают, да ещё и добавочный тоже. Возможно, они до пяти викингов могут унести. Но сложно сказать точно, ведь пять викингов - более чем достаточно, чтобы одолеть одного громмеля. Но если исходить только из веса... ㅤБолтовня Рыбьеноги не просто отвлекает, но и каким-то волшебным образом успокаивает, так что Инга даже не жалеет, что вызвалась помочь девушке с тем первым завалом, из под которого они вытаскивали Йонаса. Ингерман почти не замолкает, и умудряется вообще ни разу не повториться за всё это время. Ходячая энциклопедия, не иначе. Она явно не привыкла к тому, чтобы её слушали, и старается получить от этой неожиданной ситуации весь возможный максимум. ㅤ— Что насчёт злобных змеевиков? ㅤ— Скорость - шесть, огневая мощь - восемь. Лёгкие и быстрые. В ближнем бою не самые сильные, но на расстоянии - очень опасные. Залпы не страшны, а вот хвостовые шипы... ㅤИнформация Рыбьеноги явно исключительно из драконьей книги. Инга её тоже читала, но не перестаёт удивляться, до каких мельчайших подробностей она отпечаталась в голове одногруппницы. А ещё не может не удивиться, что кто-то из викингов настолько сильно драконами увлечён. То есть, конечно, все они драконами увлечены, можно сказать, не на жизнь, а насмерть, но не зря каждая страница драконьей книги заканчивается словами "убить на месте" - на этом всё изучение всех драконов у викингов начинается и заканчивается. Но не для Рыбьеноги, у которой глаза загораются от одного только упоминания названия любого дракона, в голове которой тут же всплывает "сто и один интересный факт" о каждом из них, где остаётся только гадать, что из этого - факт, что - народный фольклор, а что - плод собственных гипотез и предположений девушки, основанных, разумеется, исключительно на доступных данных и оставшихся упоминаний предыдущих налётов. ㅤНо Инга всё равно сдерживается. Продолжает задавать вопросы, слушает с интересом, но так ни разу и не спрашивает, что именно эта заинтересованность Рыбьеноги значит, и что она сама думает о драконах и их с ними отношениях. Не время, не место, да и хватит ей поучений от реалистичного, но от того не менее нудного, Астора. Не удерживается только от того, чтобы сказать: ㅤ— А разве драконы ещё не ненавидят угрей?