Шоё Тсунаёши

      Тсунаёши с трепетом выбрала самое лучшее платье – зеленое, под цвет своему украшению. Собрала волосы в косу, в хвост, всё же сдалась и распустила непослушную копну.       Бовино Ламбо и И-Пин, идущая для поддержки и поднятия морального духа, уже готовые стояли внизу. Спустя сутки Ламбо был готов к предстоящему спектаклю. Спустившуюся Тсунаёши приветствовали все.       - Маленькая Принцесса, - охарактеризовал Генкши. – Совсем как Юни-сама.       Фонг просто промолчал и улыбнулся, ероша волосы на головах восхищенных детей.       Тсунаёши с детьми, наконец, вышли. Весело смеясь и играясь по дороге, они направились к дому Савад.       - Фонг-сан, - решил начать разговор Генкши. Его давно беспокоит это. Бьякуран-сан, может и смеётся да отмахивается от него, явно что-то зная, но Генкши слишком волнуется.– Вы смотрите на Тсунаёши-сама так же, как и Гамма на Юни-сама.       - Я знаю, Генкши-сан, - печально вздохнул Аркобалено Урагана. Уж он давно понял свои не отеческие чувства к хрупкому цветку. Еще более нежному и искреннему, чем его чувства. И он принял это – свою несовместимость с ней. Он старше на много лет. Он ещё неизвестно, сколько проживёт, ведь Шахматоголовый вернул им только лишь тела, но не жизни – пустышки продолжают тяготить душу. – И я не питаю надежд. Моё время уже ушло. А её только начинается.       Тсунаёши – маленький лучик света. Наблюдать, как такой хрупкий цветок растёт, развивается. Воспитывать. А затем ужаснуться собственным мыслям. Пожалуй, лишь мудрость даосизма помогла ему не сбежать. Отдать девочку, уже выросшую, на воспитание той же Мармон, но разве мог он отступиться? Он обязан её отпустить в вольное плаванье, он отпустит. Просто будет наблюдать за ней, чтоб ей не сделали больно.       Генкши лишь вздохнул. Гамма сейчас проходит то же. Переживает, мается, ведь Юни маленькая Принцесса. Ей десять лет. Он считает, что девочка лишь слишком сильно напоминает ему женщину, что растила его. Но Генкши видит. И Бьякуран-сан видит, но лишь улыбается, ест мармешлоу и просит Гамму съездить с Юни в магазин – «Юни-чан надо принарядиться». Будто бы не понимает, на что толкает восемнадцатилетнего Гамму.       Мужчина покачал головой, думая, как же все сложно. Девочки – старше своего возраста смотрящие на мир и людей. Мужчины, влюбившиеся в, лишь по возрасту, младших девочек. А эти девочки никогда не выберут своих сверстников. Лишь тех, кто может им позволить быть слабыми. Они ведь сильные, внутри у них стержень, не позволяющий прийти к грани. Их все охраняют, бдят, как зеница ока берегут. Но, ни один не сможет взять на себя ответственность за них и позволить им быть женщинами.       Им дверь открыла милая женщина, с которой они ещё недавно столкнулись в лавке специй. Нана поприветствовала их радушно, с приглашением к столу и чаю. Реборн очень удивился, спускаясь по лестнице и раздумывая как совместить несовместимое. Единственное звено – Савада Нана. Она мать, а у девочек никогда не было матери. А у Наны пропала дочь. Обеим сторонам есть что восполнить.       «Я толкаю жену Савады Емитсу к измене мужу с Шоё Йошидой. Хотя чем не партия – и волки сыты и овцы целы.» - Лениво раздумывал Реборн, раздражённый недавним разговором с Советником. Его сынок нажаловался на злостное отношение Репетитора к нему и его ценной шкурке. Слова о том, что в мафии с мальчонкой церемониться не станут – не убедила сумасшедшего папашу. Реборн до сих пор склоняется к мысли, что это он девчонку слил куда подальше, чтоб жена не отвлекалась с главного ребенка – сына. А когда она стала ездить к девочке чуть ли не каждый день – девочка волшебным образом пропала. Охраняемая девочка пропала из собственной палаты. Шестилетняя, ладно пять с половиной лет тогда ей было, но это не объясняет. Почему же Емитсу весь мир на уши не поставил? Девятого не подключил? Чушь какая-то.       Вот на этом моменте он остановился. Ибо за столом на кухне сидели четверо: маман, Тсунаёши, И-Пин и Бовино Ламбо, который должен был объявиться ещё вчера.       - О, Незнакомец-сан! – Поприветствовала шатенка входящего на кухню. Ламбо весь подобрался и уже хотел броситься на киллера, из-за которого отец и послал его в это место, в призрачной надежде стать приближенным к Десятому Вонголе, и наказал назад не возвращаться ни живым, ни мертвым. С одной стороны – у него появилась сестрёнка Тсунаеши, которой он поверил без капли сомнения и всецело доверился теплому и согревающему Пламени Неба. С другой – Тсунаёши нужно время, чтоб безболезненно подготовить все ходы отступления. И Ламбо готов ждать, лишь бы только скорее. Лишь бы не попасть к чудовищу имени Вонгола.       - Реборн! – То ли рыкнул, то ли фыркнул Бовино. Киллер тонко улыбнулся, ожидая худшего, но Ламбо повёл себя на удивление благоразумно и не стал разворачивать военные действия при гражданских. Поумнел видимо.       - Реборн-кун, садись чай пить с нами, - добродушно улыбнулась Нана, вскакивая и наливая чай в кружку из заварника. – Этот милый мальчик утверждает, что он твой знакомый.       - Да, маман, он поживет у нас некоторое время, сегодня же устрою его в школу Намимори. – Подтвердил киллер, ловя заинтересованные взгляды Тсунаеши и И-Пин.       - Ой, а я представляла Саваду-сана немного другим, - призналась Тсунаёши. Нана аж зарделась, а Реборн хмыкнул от такого предположения, хотя немудрено.       - Нет, нет… Ой, а как вас зовут то? Я за столько времени так и не спросила, - неуверенно и, извиняясь, пролепетала Савада. Девочки, похоже, смутились. По крайней мере, И-Пин вся покраснела. А Тсунаёши лишь улыбнулась и отпила чаю. Реборн мысленно поблагодарил Нану за переведённую тему о Саваде Емитсу, а то он может вызвать подозрения.       - Меня зовут Шоё Тсунаёши, - Реборн обеспокоенно посмотрел на побелевшую Нану, явно вспомнившую свою пропавшую дочь. Сама Шоё будто бы и не заметила перемен в ней, впрочем, со спины было бы трудно это увидеть. – Моя младшая сестра Шоё И-Пин.       - А вы так не похожи, - тихонько отозвалась Нана, оборачиваясь к гостям и ставя вазу с конфетами, к которым тут же потянулся Ламбо. Женщина вгляделась в лицо девушки, и материнское сердце забилось быстрее.       - Да, мы приемные дочери. – Спокойно, ничуть не смущаясь своей семьи, ответила Тсунаёши и в Нане зажглась слепая надежда – а вдруг? – Меня удочерили в Испании, там с этим у отца проблем не возникло – ему помог хороший друг. А И-Пин удочерили в Китае, где немного пришлось пожить, чтоб дали разрешение. Отец довольно таки странный человек – завёл детей из детских домов, нет, чтоб жениться. – Тсунаёши сделала глоток чая, смачивая горло. На кухню расхлябанной походкой зашёл Акихито и тут же распрямил спину и пригладил еж волос, подтверждая теорию Реборна. Нана в восторге от мужчины взявшего двоих детей под свою ответственность прижала руки к груди, уж она тоже давно хочет ещё одного ребёночка. Хоть приёмных взять, только чтоб детские ножки ещё походили по этому холодному дому. - Но мы ему благодарны – он меня вырастил хорошим человеком, сильным и умным. С пониманием что знания – сила. И сестра тоже растёт умной девочкой. Мы бы хотели ещё кого-нибудь, но папа посмеялся и сказал, что лучше пока подождать, а то троих он может и не потянуть.       - А вы хотите братика, да? – Восторженно влилась в беседу Нана, откидывая свою недавнюю надежду – сказки для детей. Но так хочется…       - Ага. – Подтвердила И-Пин. Реборн с удивлением и раздражением отметил, как ладно сдружились дети: Ламбо и И-Пин пинались под столом, частенько попадая по ногам киллера. Он был просто уверен – Тсунаёши не получила и вскользь по ногам.       Беседа продолжилась.       Пока старшая женская часть разговаривала, Ламбо и И-Пин вскоре отвлеклись на свои игры, Реборн пил чай и думал что Ламбо не так уж и бесполезен. Заблудился, зато привёл в дом Савада Тсунаёши. И-Пин и Бовино хорошо сдружились, а значит, девочка будет часто приходить к нему в гости. Будет неплохо, если дети будут в одном классе. Особенно повезло, что они одногодки. Получается, и сама Шоё старшая будет заходить к Савадам, особенно хорошо, что они так сошлись с Наной.       Акихито тихо прошел к стулу, захватив кружку, и сел за стол, наливая чай. В беседу не вмешивался, но внимательно смотрел на свою мать и гостей. О чём-то думал. Реборн был почти уверен, что о Тсунаёши, значит процесс пошёл. Ведь сцена действительно семейная – Мать, сын, невестка и её сестра. Идиллия.       «Интересно, а если бы сестра была сейчас жива, то они выглядели бы так же? Обе?» – В то время думал Акихито. До недавнего времени, ещё два года назад он об этом как-то не задумывался. Ему было двенадцать, а ещё год назад его начали задирать и издеваться, и успеваемость была жуткая. Мальчик никому ничего не делал, а потом начал влезать в драки. Раз за разом. И к двенадцати заработал жуткий авторитет среди сверстников, надо признать. А потом втянулся. И тут появилась эта девочка – Шоё Тсунаёши. Он помнит, как она защитила свою младшую сестру от старших хулиганов, а когда прошёл слушок, что она в одиночку избила старшеклассников, он единственный поверил в это. И почти не удивился, когда Шоё Тсунаёши вошла в класс с красной повязкой Дисциплинарного Комитета и чёрной форме с белой рубашкой – разрешаемой лишь членам Комитета. Он ожидал, что она зазнается, как и многие, что вступают в элиту Намимори, но нет. Она стала только ближе к ученикам. Её уважали, не боялись спросить совета и попросить помощи. Этакая белая сторона во всём темном Комитете правил и законов школы. Все клубы решали с ней вопросы, когда что-то нужно, она и отдавала на подпись Хибари Кёе все заявления и справки о болезнях, подтверждая право отсутствия ученика на занятиях. Она делала всё и сразу и никогда не оставалась дольше положенного времени в школе. Она ни разу не получила четвёрки ни за один тест, её успеваемость всегда была на высших балах. Успевала готовиться и ездить на олимпиады заграницу, получала приглашения в научные эксперименты по технологиям. Была везде и всюду. Акихито не раз казалось, что у неё батарейки встроены. Днём работают солнечные и реактивные, а ночью… вот уж без понятия, что она делает ночью. Но все, за что она не бралась – у неё получалось. В пору завидовать.       А потом он увидел её один раз в библиотеке и посмотрел в книжку посетителя, та была до неприличия пухлая. И тут мальчик понял – ничто не даётся просто так. Все эти знания, все это уважение и доверие, все эти разные друзья появились не из воздуха. Она много работала для этого, она многому учится, на многое направляет свои силы.       Девочка достигала всего сама. Всю свою жизнь – в этом он был уверен. Однажды он услышал, что Тсунаёши и И-Пин приёмные дети для своего отца. Она была в детском доме – это стало объяснением многому. Дети из детских домов или рвутся вверх или скатываются вниз. По-другому не получается. И не многие вырываются из того круга. А Тсунаёши вырвалась. И свою сестру вытянула.       Она наверняка долго тренировалась, чтоб достичь таких результатов в спорте, чтоб уложить старшеклассников.       Наверняка все те книги, прочитанные из библиотеки Намимори дали именно эти результаты. И он ещё удивился – почему же она уже не сдала экзамены экстерном и не перешла в старшую школу досрочно. С такими книжками и знаниями в них, он не сомневался что это возможно. Она наверняка уже и высшую математику с теорией вероятности знает на все сто баллов. Но она не спешит.       Иногда, когда он смотрел на неё, он видел в ней маленькую девочку лет четырёх и лужу крови на полу этой самой кухни. Когда они приехали из больницы, когда он белый как полотно наблюдал за трясущейся как осиновый лист матерью, с безумием в глазах скорее размазывающей кровь по полу, чем вытирающей. С того времени он ни разу не увидел маму искренне улыбающейся или смеющейся. Спустя год он думал, что ещё немного и мама окажется в такой же белой психиатрической палате, как и сестра, хоть ни разу и не видел ту палату. И когда она пропала, то даже обрадовался – мама стала возвращаться, стала одаривать любовью своего оставшегося ребёнка. Но было уже поздно. Он уже был немного не тем ребенком, которые шли в школу. Он был рассеян, неуклюж, плохо усваивал материал, живя в страхе, что мама окажется в том здании, которое больше не хотел видеть и издали. Он радовался каждому приезду отца – ведь тот любил его всегда и никогда не отворачивался, тогда, как мама бросила все свои силы на свою потерянную для общества дочь.       А два года назад начало приходить осознание, что папа никогда не интересовался маленькой улыбчивой Тсуной, так трогательно боящейся чихуа-хуа. Его не было в тот момент, когда на дом напали, и маленькая Тсуна чудом осталась жива, хотя врачи, качая головами и смотря на говорящего с пустотой ребенка, говорили что лучше бы, не выжила. Акихито был маленьким, ничего не понимал, но запомнил. Отца не было дома, когда мама сходила с ума. Его не было, когда у самого Акихито начались проблемы в школе. Его не было, когда он был нужен и важен, не было в критические моменты для семьи. Он вечно пропадал на работе, а потом заявил с радушной улыбкой на лице что он наследник мафии. Великолепно.       Совсем недавно его посетила страшная в своей истине мысль – а что, если отец так своеобразно позаботился о семье – удалил больную опухоль, и все пришло в норму? Просто приплатил и девочку вывезли неизвестно куда. Может, и убили, да закопали в любой яме. А может где-то в Японии, на каком-нибудь кладбище, есть надгробие с именем его сестры?       И этот киллер-репетитор, Реборн. Жуткий тип. Будит бомбами, устанавливает растяжки по дому. Мама все пропускает мимо, она уже давно такая – постстрессовое состояние. Она никогда не станет другой. Теперь она принимает реальность немного иначе, не принимая смерти и серьёзную угрозу жизни.       И как бы ему не хотелось втягивать девочку с хорошим будущим, но Реборн уже подметил Тсунаёши. И это плохо. Ей бы пойти учиться в университет Тодай, на какой-нибудь технический факультет. А там и аспирантуру информатики и технологии. Вступить в пару клубов, а может ко второму-третьему курсу попасть в Студенческий Совет. Жить в общежитии, водить дружбу с разными пластами населения. Завести кучу полезных знакомств, девушка наверняка будет нарасхват со своим коммуникативным и компромиссным подходом. Устроиться на работу в престижную компанию. Влюбиться в какого-нибудь успешного японца, политика к примеру. Выйти замуж, в традиционных одеяниях проведя церемонию. А через пару лет обзавестись детишками. С неё станется. Тсунаёши активная, на всё это у неё хватит и энергии и харизмы.       А потом, через десять лет, на встрече выпускников Намимори встретиться со всеми старыми знакомыми. Ей уж точно все девчонки обзавидуются. И мужу, и детям, и карьере. Хибари наверняка фыркнет в сторону её мужа, но подойдет и поздоровается, если к тому моменту они всё же разойдутся. Но Кёя, со своей манией к закону, наверняка отправится в школу полиции, да будет наравне с Тсунаёши и её мужем, каким-нибудь главой отдела или управления. Ямамото наверняка станет известным игроком в бейсбол, будет выбивать хоум-ран каждую игру. Сасагава старший наверняка станет известным боксёром мирового масштаба. А его сестра выйдет замуж за очень надёжного человека, которому Рёхей сможет доверять своё сокровище. Только сам Савада навряд ли сможет присутствовать, кто знает, может его убьют к тому времени. А может он будет уже не тем человеком, что сейчас сидит и размышляет об этом самом будущем?       «А ведь у меня могла быть сестра, немного пугливая, и я бы защищал её от всех хулиганов. Мама была бы такой же, как и раньше. И отец нам был бы не нужен. Его и так никогда нет, никакие подарки этого не окупят».       Акихито горько улыбается и ставит кружку в раковину, затем выходит из кухни, проходя по тому чёртовому месту – лужа крови иногда мерещится ему. А иногда, кажется, что он наступает на эту вязкую жидкость.       Тсунаёши сзади тихо смеется, и этот смех согревает обдатую холодом мыслей и памяти душу. Савада Акихито благодарен Шоё Тсунаёши, что она появилась в его жизни.       Кто знает, сколько бы он ещё шёл на поводу у подарков-подачек своего отца? Реборн провожает ученика взглядом и понимает, что просчитался – Акихито не влюблён в Тсунаёши.       Тсунаёши мягко улыбается и перестаёт подавать Пламя Неба. Все на своих местах на данном этапе. И-Пин и Ламбо перестают пинать Реборна под столом, отвлекая от сосредоточения внимания – ведь может обнаружить почти неощутимое Пламя Неба. Дети переводят дыхание.