Третий мир

Я вздрогнул, почувствовав мягкое, но уверенное прикосновение губ. Похоже, за то время, что я с Акисе, я отвык от девчачьих поцелуев. Они более нежные, робкие, а губы ухоженнее мужских. Я чувствовал, как с каждой секундой поцелуй становится всё более напряженным – ведь я не отвечал Мегуми. Поняв, что это уже перебор, я всё же уложил руки на плечи девушки и мягко отстранил Мегги от себя. - Мегги, послушай… - начал было я, стараясь не смотреть в глаза девушки и пытаясь подобрать слова, которые не будут так ранить, как те, которые почти уже сорвались с моего языка. – Мегги, понимаешь, я… - Ой, - я вздрогнул, отреагировав на голос Мегуми. Взгляд девушки был направлен куда-то за мое плечо, а на щеках Мегги появился румянец. Я обернулся и увидел Акисе. На его лице сияла самая милая улыбка из тех, что я когда-либо видел. Хотя вернее будет сказать «слащавая» - ведь уж я-то знаю, когда Акисе улыбается искренне. Я одновременно и торжествовал, и боялся: торжествовал оттого, что понимал, что моя затея удалась и я смог заставить Ару ревновать. Собственно, этой же его ревности я и опасался: я не знаю, каков Акисе в гневе, и не могу даже этого представить. - Мегуми, здравствуй, - всё так же улыбаясь, поприветствовал Акисе. Мегги ответила смущенным кивком, постаравшись прижаться к двери. – Юкитеру, твоя мама просила тебя срочно идти домой, - Ару пугающе спокойно взглянул на меня, и я ощутил, как от этого душа в пятки уходит. - П… пока, Юкитеру и Акисе, - Мегги поклонилась нам и поспешила войти в дом. Акисе дождался, пока дверь хлопнет, и лишь после этого развернулся, направляясь к моему дому. Я, поначалу растерявшись, последовал за ним, понимая, что не успеваю. Как я ни старался, я не мог догнать Акисе. Он просто шёл впереди меня, набросив на голову капюшон своей синей толстовки и ссутулившись. Я сглотнул. Он не хочет со мной разговаривать при людях, или же всё настолько плохо? Пока мы оказались у двери моего дома, я успел тысячу раз пожалеть о том, что затеял. Акисе так и не проронил ни слова. Будто воды в рот набрал. С другой стороны, я могу его понять: сам виноват. О боги, как же мне теперь оправдываться? Боюсь, фраза «я хотел, чтобы ты ревновал» выглядит не слишком убедительно. Я горько усмехнулся, снова глядя в спину Акисе. Он толкает дверь плечом, нажав на ручку, и входит, будто торопясь. Я – следом. Едва дверь закрылась, я опустил глаза: обуви родителей нет. - Акисе… - нерешительно начал я, разуваясь. - Молчи, Юкитеру. Я не хочу ничего слушать, - ответил Ару, буквально валясь в кресло. - Нет. Это была случайность, понимаешь? – настаивал я, подходя к парню. Даже не смотрит на меня. Будто меня здесь и нет и говорит он с пустым местом. - Случайность? Ты случайно поцеловал девчонку? – Акисе фыркнул, и я заметил, что его пальцы сжимают подлокотник кресла. - Я не целовал ее! Она сама, - попытался снова оправдаться я, чувствуя, как колени начинают дрожать. – Юкитеру, вы весь вечер вели себя как голубки. - Ты следил за нами?! – вспылил я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Как он мог так поступить?! - Юкитеру, ты не понимаешь, во что ввязываешься! – прокричал Акисе, вскакивая и глядя на меня в упор. – Вообще не представляешь! - Так просвети меня! – я подтолкнул Акисе в грудь, заставив его снова усесться. - Нет, - взгляд Ару не останавливался ни на одном предмете в комнате дольше, чем на секунду. Он нервничал – причем даже не из-за моего с Мегуми поцелуя. - Объясни мне, черт подери, в чем дело, Ару! – мой голос срывался, я почти перестал узнавать его. - Ты не все рассказал мне в прошлый раз, да? – я старался говорить тише, но слёзы подкатывали к глазам, и мне пришлось отвернуться. Отошел к окну и куснул губу. Он не договорил. Надеясь, что хоть в этот раз я узнаю все, я терпеливо ждал. В ответ лишь тишина. - Я должен уйти, - бросил Акисе, и я услышал его торопливые шаги. Он просто ушел. Входная дверь хлопнула, и в этот раз, как мне показалось, особенно громко. Я запоздало обернулся, взглянул на кресло, в котором несколько секунд назад сидел Акисе, и глубоко вдохнул. Сжал кулаки, пытаясь удержать слёзы. Бесполезно. Поддавшись внезапному порыву, я зажмурился и осел на пол. Подтянув колени к груди, уткнулся в них лицом. Всё потеряно. Из-за какой-то девчонки я потерял самого главного человека в своей жизни. Я почему-то был уверен, что Акисе не вернётся. Его взгляд… в нём я не заметил ни ревности, ни злобы – одна только тяжёлая, острая боль вперемешку с разочарованием. В низу живота кольнуло. Я дернулся, поняв, что это не что иное, как чувство вины. Говорят, что всё, что ни случается, к лучшему. Но разве могут страдания, боль приносить людям счастье, особенно, когда мы теряем тех, кто стал ближе всех, кто заменил солнце и луну своей улыбкой? Когда мы теряем таких людей, мы теряем часть себя и своей жизни. Ведь зачастую после такого разрыва хочется просто забыть всё и пытаться жить дальше, начать всё сначала. А значит, стереть из памяти миллионы счастливых моментов своего существования. Мне мучительно захотелось уткнуться в грудь Акисе лицом, прижаться к его телу, вдохнуть его запах. Провести рукой по его волосам и заглянуть в эти винные глаза. Просто еще один раз почувствовать его тепло, его близость, его руки. Но я понял, что не смогу сделать этого до тех пор, пока сам Акисе этого не позволит мне. Пока он не придет, пока не прошепчет мне, что всё хорошо. Я поднялся и пошёл в свою комнату. Даже здесь всё пропахло им. Около этого окна Акисе стоял еще вчера, на этой постели он обнимал меня, целовал. Связывал мне руки. Я рухнул на кровать и прижал к себе подушку. Изо всех сил пытаясь убедить себя, что это Акисе, я обнял ее обеими руками и ногами, жмурясь и жадно вдыхая ее запах. Да, она пахнет Ару, но это все равно не то! Невыносимо. Я всё обманывал себя, стискивая подушку руками, пытался представить, как руки Акисе обнимают меня, как он нежно целует меня в волосы, как гладит по спине и тихо дышит, с умилением наблюдая за тем, как я пристраиваюсь на его груди, чтобы уснуть. Но каждой частице меня было слишком холодно, я не чувствовал тепла Акисе на своей коже, не чувствовал его дыхания, и от этого хотелось реветь еще пуще прежнего. Акисе… я люблю тебя. И когда-нибудь, возможно, совсем скоро, я скажу это тебе вновь. Я разыщу тебя, будь ты где угодно, - разыщу хотя бы для того, чтобы посмотреть на тебя и снова обнять. Хотя бы на секунду прижаться к тебе и шепнуть всего три слова.

***

Акисе по всем законам жанра вполне мог бы отправиться в какой-нибудь бар, засесть там за стаканом пива, снять пару девчонок и вообще оторваться по полной программе. Но в этом случае Акисе проснулся бы наутро с чувством полного отвращения к себе и к своей сущности. Так что Ару отправился не куда-нибудь, а на обычную прогулку по городу. Он думал. Думал долго, мучительно и тяжело. Он не подходит этому миру. Его судьба не предназначена для этого места, он не должен быть здесь. Здесь должен был жить совсем другой Ару Акисе. Тот, который к концу школы понял бы, что мечты стоят того, чтобы за них бороться, поднял бы восстание лузеров в классе, а по вечерам выгуливал бы собаку, подаренную родителями на шестнадцатилетие, после того, как сделал бы домашнее задание и отзанимался бы положенные часы в кружке баскетбола. Или волейбола – черт его знает, куда бы отправился тот Ару Акисе, чьё тело сейчас лежит в могиле, выкопанной его клоном из первого мира. Акисе горько усмехнулся своим мыслям. Не хватало только снова испытывать это гложущее чувство вины за смерть абсолютно невинного подростка. И всё ради чего? Ради того, чтобы быть с Юкитеру. Разве Ару заслужил это? Как эгоистично. Акисе прошел по едва-едва освещённой улице. Понимая всю глубину своей единоличности, он нахмурился. Юкитеру… он ведь должен все знать. И почему только Акисе никак не наберется смелости описать ему всю картину происходящего? Ведь он знает всё. Знает Мегуми. Знает даже этого Касуми. Вернее, он уверен, что знает про них всё. У него есть догадки, причем догадки почти неоспоримые. Взять даже это похищение Юкитеру… с чего бы вдруг безумному ученому похищать «обычного школьника», проводить над ним эксперименты, а потом со спокойной душой отпускать, даже не потрудившись стереть ему память или хотя бы подменить воспоминания. Нет, здесь определенно что-то неправильно. Что-то пошло не так, и Ару пропустил этот момент. Еще и Мегуми. Почему она появилась так вовремя, так внезапно вспомнила, что Юкитеру когда-то обещал ей прогуляться? Акисе тряхнул головой. Дурные мысли, дурные. Если Касуми всё же вызывал у него какие-то оправданные подозрения, то мысли про Мегги, скорее всего, вызваны обычной ревностью. Дурак, Ару. Самый настоящий дурак. Наверняка девушка просто-напросто влюбилась в Юкитеру одновременно с Акисе, вот блондин и бесится из-за ревности. Да, так и есть. Акисе глубоко вдохнул, оглядываясь и понимая, что всё это время просто обогнул район города по кругу. Так что теперь он снова у дома Амано. Вот только заходить туда все равно не хочется. Пока он во всем не убедится, ничего Юки говорить не станет. Это лишь испортит их отношения, внесёт в них недоверие. Ссор станет больше, а может, они и вовсе расстанутся… кто знает. А потому рисковать нельзя. Третий мир пожертвовал слишком многим, чтобы эти двое встретились.

***

Дверь открылась с тихим скрипом. На улице и в доме так темно, что лица не различить. Женский силуэт склоняется, снимает туфли на каблуках и, взяв их в руки, осторожно закрывает дверь. Ночная посетительница осматривается, тихо бубнит себе под нос что-то вроде «говорила же, что мне надо тут сначала побывать», а после делает несколько неуверенных шагов к лестнице, ведущей на второй этаж. Стараясь двигаться бесшумно, она поднимается наверх. Входит в узкий коридорчик, как вдруг зажигается свет, и девушке приходится прятаться за угол. Вслушивается, стараясь не дышать. «Датчики движения», - смекнула девушка и, достав из кармана зеркальце, слегка высунула его край из-за угла. Точно датчики – в коридоре никого. Вероятно, семейство Амано в полном составе видит цветные сны. Девушка облегчённо выдохнула и, выходя из своего укрытия, спрятала зеркало в карман, стараясь не задеть рукой шприц, лежавший там же. Одно неосторожное движение – и всему конец. Брат убьёт её, если она всё испортит. Осторожно нажав на ручку, девушка заглянула в комнату. Полностью открывать дверь опасно – можно что-то неудачно задеть и нашуметь. В зеркале, висевшем прямо перед девушкой, отражались двое – мужчина и женщина. «Родители Юкитеру, - подумала гостья, закрывая дверь. – Не та комната». Уже не думая, она открыла соседнюю дверь и на цыпочках прошла внутрь. Вот он. Спит. В темноте разглядеть лица почти невозможно, но ей уже и не нужно. Она уверенно подходит ближе. В следующую секунду я проснулся, ощутив прикосновение холодной женской руки к своей шее. Я даже не успел отреагировать на это, и тут же в мою шею воткнули иглу шприца. В глазах потемнело, и я снова отключился, даже не сумев рассмотреть, кто в моей комнате.