Полевые цветы

Готовы ли мы к смерти или нет? Наступит ли следующий день? Не ангел ли это, что вниз падает от сумеречного неба? Не дьявол ли это, что из горных ущелий вылез? Слёзы, гнев, сочувствие, жестокость, Мир, хаос, вера, предательство. Мы будем бороться вопреки нашей судьбе. Мы не должны отдавать себя на ее произвол. С печалью и решимостью в сердце Мы находим силу идти дальше. Hirayuki Sawano - Vogel im Kafig (Птица в клетке)

Леви медленно поднимался по длинной каменной лестнице. Чугунные факелы, закрепленные в кирпичной кладке, слабо освещали окружающее пространство. Тихое эхо шагов сливалось с биением его сердца, все больше увеличивая внутри непонятное чувство отчуждения всего, что происходило вокруг. Тяжелый запах отсыревших стен заполнял легкие, навевая множество воспоминаний, от которых он так и не смог избавиться за эти годы. Кожаные ремни приводов привычно сдавливали тело. Он легонько провел тонкими пальцами по стальным заклепкам. Эти вещи за долгое время успели сродниться с ним, став неотъемлемой частью его самого. Поднявшись на верхний этаж, Леви зашел в маленькую комнату, расположенную в конце коридора, и прикрыл за собой старую деревянную дверь. Железные петли тонко заскрипели, неприятно резнув по слуху. Убедившись, что дверь надежно закрыта, капрал тяжело вздохнул и привалился спиной к стене, медленно сползая вдоль нее на пол. Холодные камни приятно остужали вымотанное тело. Он провел рукой по волосам, до боли сжимая короткие пряди. Голова непроизвольно дернулась и легонько ударилась о кладку. Внутри что-то зашумело. Леви с наслаждением прикрыл глаза. Он был рад этим новым ощущениям, на какое-то мгновение затмившим пульсирующую в висках боль. Надсаженные мышцы горели огнем, и Леви еще сильнее вжал себя в холодные камни, словно пытаясь слиться с этой стеной. Через какое-то время сантиметр за сантиметром тело начало расслабляться, затуманенный разум постепенно стал обретать ясность. Проведя рукой по лицу, словно сдирая невидимую маску, капрал глубоко вздохнул. Серые глаза еще какое-то время изучали невидимую точку на потолке. Всю свою жизнь он смотрел исключительно вверх. Вначале в подземельях, где мечтой каждого было выбраться на поверхность. Теперь здесь, где он занимал комнаты только на самых верхних этажах зданий, и плевать на то, что это мог оказаться обычный чердак. Неизвестно по каким причинам, но Леви всегда стремился быть выше всего, что его окружало, будь то деревья, здания, стены и даже гиганты. Тело требовало полета, свободы, бескрайнего неба. Может быть, именно это заставило капрала остаться в Легионе Разведки, когда погибли единственные друзья и больше ничего не могло удержать его в этом месте. Наконец, сумев подняться на ноги, он спокойно обвел глазами свою комнату. Простая обстановка, кровать, деревянный шкаф, несколько стульев и стол. Взгляд остановился на последнем, а точнее, на металлическом чайнике и маленькой фарфоровой кружке, стоящей рядом с ним. Подойдя, Леви кончиками пальцев аккуратно взялся за тонкие края и поднес ее ко рту. Сделав небольшой глоток, он недовольно поморщился. За время его отсутствия чай успел полностью остыть. Нужно было заново спускаться на кухню, расположенную на первом этаже здания. Но на это сейчас у него просто не было сил. Вздохнув, капрал аккуратно поставил кружку на стол и повернул голову к зеркалу. Собственное отражение внушало мало оптимизма. Мятая одежда, всклокоченные волосы и крупные синяки под глазами... Сейчас он больше напоминал обычного вампира из старых сказок, чем нормального живого человека. Подняв руку, Леви провел подушечками пальцев по тонкой коже век, отливающей синевой. Он уже давно забыл, что такое нормальный сон. Возможно, когда еще были живы его родители и мать в свободные от работы ночи, сидя у его кровати, пела ему старые колыбельные. Но было ли это время вообще или он сам придумал себе эти воспоминания?! Леви задул свечи и аккуратно сложил форму, оставив на себе только легкие брюки. Бледная кожа была расписана множеством крупных и мелких шрамов и слегка серебрилась при слабом ночном свете. Он прошел босыми ногами по холодному полу и остановился у единственного окна в его комнате. Забравшись с ногами на низкий подоконник, Леви прислонился лбом к прохладному стеклу. От дыхания прозрачная поверхность мгновенно запотела. Поддавшись какому-то детскому порыву, он слизнул маленькие капельки. Влага оказалась безвкусной. Капрал с омерзением передернул плечами и тяжело вздохнул. - Совсем как в детстве... - тихо, словно обращаясь к невидимому собеседнику, прошептали губы. Через мгновение, поняв смысл сказанных слов, Леви замер. Что-то внутри болезненно сжалось от внезапной волны нахлынувших образов из далекого прошлого. Слишком часто в последнее время он стал вспоминать покинутый дом. Каким же наивным был, полагая, что сможет вырвать эту страницу из собственной жизни. Есть вещи, с которыми тебе придется пройти свой путь от начала и до конца. Почему-то он совершенно забыл эту простую истину. За окном начинали сгущаться сумерки. На небе уже можно было увидеть первые загорающиеся звезды. Там, в подземельях, он редко мог посмотреть на эти крохотные искорки холодного света. Ночами из дома выходить было опасно, процветающие днем воровство и насилие с заходом солнца превращали все вокруг в настоящий ад. Но ничто не могло остановить мальчишку, грезящего с рождения о земных городах. Он тайком пробирался к канализационным люкам и протягивал руку к лучикам света, проникающим через крохотные отверстия. Бывало, ему улыбалась удача и кто-то оставлял их открытыми. В такие моменты можно было увидеть верхушки домов и далекие крошечные огни, рассыпанные на ночном небе. Долгие часы он стоял и смотрел на это чудо, стараясь запомнить каждую мельчайшую деталь, каждый штрих этого маленького кусочка огромного мира. Потом, ложась спать, мальчик в воображении дорисовывал оставшиеся фрагменты, мечтая, что однажды эта картинка для него станет явью. Да, было время, когда он умел верить и надеяться, когда вместе с родителями собирался за обеденным столом, когда мама пела ему редкие колыбельные, когда он был обычным беззаботным ребенком. Наверное, такую жизнь можно было даже назвать счастливой. Пусть они не были богаты и родителям приходилось все свое время тратить на заработки, чтоб хоть как-то удержаться на плаву. Зато у них была настоящая семья, где каждый всегда старался помочь и поддержать друг друга. Но в один прекрасный момент ее не стало. Хрупкий мир рухнул, словно карточный домик, не оставив после себя ничего, кроме болезненных воспоминаний. Вначале заболела мама, потом слег отец. Это был год, когда эпидемия выкосила большую часть жителей подземелья. Полиция и городская стража в срочном порядке начали сжигать тела, опасаясь, что зараза может перекинуться на верхние земли. Он хорошо запомнил тот день, когда по дороге домой натолкнулся на двух солдат, занимающихся погрузкой свежих трупов. Пробегая мимо, Леви краем уха смог уловить часть их разговора. - Почему мы должны убирать за этими свиньями? - с омерзением в голосе говорил первый. - Эта помойка - самый настоящий рассадник для заразы. Правительству давно стоило отдать приказ сжечь здесь все до основания. - Да откуда такие, как они, могут вообще что-то знать о чистоте? - скептически ухмыльнулся второй солдат ему в ответ. - Пошевеливайся давай! Чем быстрее мы закончим возиться с этой грязью, тем скорее окажемся дома. Решили тут с ребятами собраться вечерком отдохнуть... Конца разговора Леви уже не слышал, потому что со всех ног мчался к себе домой. Внутри него бушевала дикая ярость. Да как они посмели говорить такое про его близких?! "Зажравшиеся твари, вам никогда не понять нас! Привыкшие жить за счет других, вы б не выдержали и дня в этом месте!" - слова лились из него безудержным потоком. Влетев домой, мальчик сразу кинулся в спальню. Родители все так же лежали на кровати, сильная лихорадка так и не спадала. Он осторожно обтер их прохладной водой и переодел в сухую чистую одежду. Аккуратно закрыв за собой дверь, Леви прямиком направился к чулану, где хранились ведра, тряпки и другая утварь, что мама использовала для уборки. Вытащив все необходимое, он сразу принялся за дело. Целый день мальчик стирал, мыл, натирал до блеска каждый сантиметр их маленького дома. Он прокипятил всю одежду, перемыл посуду, перебрал и заглянул в каждый уголок, где могла оказаться хоть крупица грязи и пыли. Возникшая от услышанных слов злоба придавала ему небывалые силы, не позволяя остановиться даже для минутной передышки. Но Леви был еще совсем маленьким ребенком. Несмотря на все протесты разума, к концу дня тело не выдержало, и он уснул прямо на голом полу, крепко сжимая в кулаке кусок белой ткани. Его разбудил звук множества шагов и незнакомые голоса, раздающиеся со всех сторон. Леви мгновенно подскочил, растерянно озираясь по сторонам. К нему тут же подбежала какая-то женщина с белой повязкой на лице и начала сосредоточенно осматривать его лицо и тело. - Признаков болезни не обнаружено, но я бы рекомендовала на какое-то время поместить его в изолятор, - прокричала она высокому мужчине в военной форме, стоящему в углу комнаты и что-то сосредоточенно записывавшему в большой блокнот. - Все равно рано или поздно сдохнет. Судя по документам, он единственный ребенок в семье. Не думаю, что в такое время кто-то захочет приютить отброса, - глухо прокаркал он в ответ. Больше Леви ничего не слышал, все окружающие звуки словно разом выключились. Из родительской спальни группа мужчин на носилках выносила что-то замотанное в куски белых простыней. В узком проходе носильщики случайно задели дверной косяк, и часть ткани сползла, выпуская наружу несколько локонов черных волос. Он помнил как кинулся к ним, крича, что мама просто спит и ее надо срочно вернуть в постель. Не нужно никого забирать! Скоро она выздоровеет, и все будет хорошо. Ведь он так старался прибрать и вычистить их дом. Леви уверял их, хватал за одежду, пытаясь показать, что в этом месте больше нет опасности, и никто не сможет снова заразиться. Но они словно не желали слышать его, грубо отталкивая от себя протянутые руки. Потом что-то острое вонзилось в его плечо, и мир постепенно стал меркнуть. - Мама с папой всегда так старались, а я только и делал, что убегал из дома. Приберись я раньше, ничего бы этого не случилось. Все были бы живы! Если б я только успел все сделать раньше! - Леви уже не замечал, как произносил эти слова вслух. Потом его глаза закрылись, и все погрузилось во тьму.

"ЖИТЬ или УМЕРЕТЬ - невидимые светлые линии... Лишь этими письменными знаками Порождаются убийства да опустелые заброшенные места. И всё же, прямо тут я ищу ответ, которому даже нет названия. На ветру растаял дождь жизни - то были побежавшие слёзы, которые никак не смахнуть. Если бы можно было начать с нуля, для чего не нужны ни надежда, ни тьма, ни финал... " Hiroyuki Sawano "A/Z"

Он проснулся в совершенно незнакомом месте. Вокруг все казалось непривычно белым. Потолки, стены, даже мебель были окрашены в приторный цвет, от которого сильно резало глаза. Кисти и голени что-то сильно сдавливало. Скосив глаза, Леви увидел, что привязан кожаными ремнями к кровати. Поддавшись нахлынувшей панике, он стал с остервенением дергать в разные стороны руками и ногами, но, не добившись хоть какого-то результата, быстро успокоился. В душе было как-то пусто, словно кто-то провел мокрой тряпкой, напрочь стерев все эмоции. Бывало, к нему приходили люди и что-то спрашивали, но он безмолвно продолжал смотреть в одну точку в стене. Поняв, что ничего от него не добьются, его быстро оставили в покое. Лишь иногда заглядывала пожилая женщина, оставляла на маленьком столике поднос с едой и быстро уходила. Он не знал, какой на календаре день и даже год, просто лежал и ждал, когда смерть наконец его заберет. Но она почему-то не спешила к нему, зато однажды пришел кое-кто другой. Маленький коротышка с масляными глазами. Он долго с интересом разглядывал его тело, потом удовлетворенно крякнув, довольно постучал рукой по спине высокого мужчины в белой одежде. Леви быстро собрали, в очередной раз что-то острое вонзилось в его плечо, ему завязали глаза и куда-то усадили. Но перед тем, как мир скрылся за грубой тканью, он успел заметить, как толстяк положил солидную пачку купюр в карман доктора. Внутри что-то больно защемило, и, вопреки действию лекарства, сознание стало на удивление ясным. Теперь он четко понимал, где находился последнее время, и уже начинал смутно догадываться, куда его должны были отправить сейчас. От осознания этого гнев поднялся в груди, заставляя спящий все прошедшее время разум судорожно работать. А ведь Леви так жаждал смерти! Почему же он продолжает бороться, что еще его держит в это мире? Притворившись спящим, мальчик внимательно слушал окружающие его звуки. Но стук колес и топот шагов могли мало чего ему рассказать, а его новые знакомые были на удивление немногословны. Он не знал, сколько прошло времени, но быстрая ходьба и езда наконец закончились. С его глаз сняли тугую повязку, и он смог хорошо осмотреться. Помещение, в которое завели Леви, было ничем не примечательным. Единственное, что сразу бросилось в глаза, это две фигуры женщин, быстро направлявшихся в его сторону. От пестрых нарядов, кое-как прикрывавших их тела, и яркой косметики у него сразу начало рябить в глазах. Две пары рук разом схватили его и с силой куда-то потащили. Леви старался не сопротивляться, сохраняя образ безвольной куклы. Потом мальчика мыли, чистили, чем-то натирали и под конец силой заставили выпить чашку какой то противной жижи. Вот только наркотик, как в прошлый раз и снотворное, оказался для него мало эффективным. После его провели в одну из множества комнат, расположенных по обе стороны длинного коридора, и усадили на огромную кровать. Новый гость не заставил себя долго ждать. Высокий мужчина в белой рубашке, кое-где покрытой пятнами непонятного происхождения, и черных дорожных брюках остановился в дверях комнаты, жадными глазами пожирая тело Леви. Потом, бросив в угол пальто и на ходу расстегивая рубашку, он быстрыми шагами направился в его сторону. Секунда... Первая.. Вторая... Третья... Короткий промежуток времени, когда только он должен был раз и навсегда все для себя решить. Бороться или сдаться? Жить или умереть? Быть свободным или просто существовать? Тело уже давно все за него поняло, просто ждало, когда разум наконец обретет ясность. И он выбрал, первый и последний раз в своей только начавшейся жизни, что больше никогда и никто не заставит его пасть на колени. Он пойдет до конца, каким бы этот конец ни был. Потому что эту жизнь подарили ему его родители и, отказавшись от нее, он отречется от единственных людей, которые верили и любили его. Стать лучшим, чтобы они гордились! Быть сильным, чтобы наконец увидеть настоящий рассвет и обрести свободу! Его истинные крылья свободы! В молниеносном прыжке он подскочил к ничего не ожидавшему мужчине и разом нанес несколько уколов украденной еще по отъезду из больницы иглой в глаза, сердце, легкие. Его гость не успел проронить и звука, как уже валялся на полу, слегка подергивая конечностями. Пробив с первого раза сонную артерию, Леви не дал ему и малейшего шанса на борьбу. Здесь и сейчас в живых должен был остаться только один, и двенадцатилетний мальчишка решил, кто будет этим счастливчиком. Он убил без сомнений и сожалений, просто отнял чужую жизнь, потому что решил, и это была его единственная правда. Первый раз, когда он отправил на тот свет другого человека, но это уже не имело никакого значения. Однажды замаранные в чужой крови руки ты никогда и ничем не сможешь отмыть. Но он выбрал этот путь и пошел по нему с гордо поднятой головой. Последующие годы всему успели его научить, закалили разум и тело, превратив слабого мальчишку в ловкого и находчивого вора, умелого бойца, преданного делу товарища и сильнейшего война всего человечества. Да, тот день его многому научил и многое изменил, он круто повернул судьбу мальчика. Тем не менее совершенное убийство не смогло столкнуть его во тьму. Леви стал примером для своих соратников, надежной опорой и защитой для тех, кто в нем нуждался, проявлял милосердие, если того требовала ситуация, и больше никогда и ни по каким-либо значимым причинам не позволял себе забрать жизнь у другого. Он окружил свое сердце стеной, за которую даже сам уже не мог проникнуть. Холодные серые глаза оставались абсолютно пустыми для каждого собеседника. Нет, он не превратился в бездушную куклу. Просто однажды мальчик, протягивающий руку к далеким звездам, стал мужчиной, который никому и никогда не позволит обрезать свои крылья. Воспоминания сыпались беспрерывной волной, наконец сумевшей прорвать воздвигнутую когда-то им плотину. Он больше не сопротивлялся, просто закрыл глаза, позволив памяти пролистывать одну за другой страницы его прошлой жизни. Под конец измученный этим непрекращающимся потоком мозг отключился, позволив уставшему телу на несколько часов забыться тревожным сном. Леви так и уснул, сидя на широком подоконнике и прислонившись лбом к холодному стеклу. Это была еще одна бесконечная для него ночь, которую через несколько часов должен был сменить новый день.