В клетке со тьмой

Птицу можно поймать. Но можно ли сделать так, чтобы клетка была ей приятнее вольного воздуха? Готхольд Лессинг.

Никто доселе не видел этот странный чёрный силуэт, грациозно выплывший из ночного мрака, словно мракорис, подкрадывающийся к жертве. Луна отдавала золотистым блеском в ночи, да и Барьер создавал некоторое освещение, но человеческому глазу невозможно было увидеть человека. Он состоял из Мрака, из того Мрака, что не может разогнать ни один факел, ни один фонарь, из Мрака, о котором слагали легенды барды, которого боялись простолюдины. Никто не знал его подлинного имени, но в кругу сподвижников его почитали как Князя, Повелителя Всепоглощающего Мрака. Шаги Князя невозможно было узнать в ночной тишине, и сам он был невидим, лишь красные глаза иногда появлялись в ночи столь стремительно, как и исчезали. Однако, стоявшим на краю утёса стражникам было не до вглядывания в темень. Не было это нужно и двоим, стоявшим на том же утёсе: судье и очередному каторжнику, рабочим, перетаскивающим на подъёмник ящики с припасами, остальным каторжникам, рядком построившимся неподалёку. Тем временем старый, подслеповатый судья попросил помощника посветить факелом, нацепил пенсне и, достав замызганный свиток, начал читать. - Именем Его Преблагороднейшего Королевского Величества, Робара Второго, ты, смерд, приговариваешься к заключению и каторге на рудниках Его Преосвященства. Согласен ли ты с оглашённым тебе приговором, каторжник? Стоявший до этого в тени парень подал голос: - Да, я полностью согласен, да простит мне Иннос моё деяние. Слава Королю! - хриплым голосом ответил обречённый. На его заросшем бородой лице не появилась ни одна морщинка, не дрогнул ни один мускул. По нему было видно, что он полностью осознаёт свою вину и согласен со своей участью. Идти наперекор судьбе он не желал, и, видимо, предпочитал трудную жизнь избавительной смерти. Судья кивнул на каторжника, но тот вежливым движением мощной руки отстранил стражников и сам прыгнул вниз, навстречу своему новому дому. Дому, с которым ему предстоит пройти всю оставшуюся жизнь.