В клетке со тьмой

Максимилиан. Дом, новый дом Макс со свистом упал прямо в заросшее камышом озеро. Вода была омерзительно холодной, и из-за этого Максимилиан ни на минуту не позволил себе сомкнуть глаз. Каторжник попытался выплыть, пока судорога не свела его конечности, и успел: боль настигла его уже на берегу. Борясь с пронзительной болью, парень отполз подальше от берега, к какому-то валуну, улёгся рядом и стал ждать. И правильно сделал: через какие-то несколько минут вниз полетели ещё несколько новеньких, а затем с душераздирающим скрипом вниз опустился старый, проржавевший подъёмник с припасами. Через несколько мгновений из темноты вышло десятка два стражников Гомеза, а за ними - такие же, как и Макс в будущем, рудокопы. Бедняги тащили за собою ящики руды, подходя к подъёмнику и складывая ящики на него. Тем временем несколько стражников подошли к берегу и стали награждать предпринимавших попытки выплыть заключённых ударами в лицо. Послышался приглушённый стон, за ним - неистовый смех баронских головорезов. Внезапно один из них, видимо, главарь, обернулся и посмотрел на человека, стоящего за спиной. То был немолодой, черноволосый мужчина со смуглой кожей... и большим луком за спиной. Его карие глаза пронзительно глядели на заводилу, а пальцы бережно гладили стрелу, видимо, готовясь с молниеносной быстротой вложить её в лук и выпустить кому-нибудь в глаз. Глядя на стрелу с крашеным в синий цвет оперением и на длинный лук, висевший за спиной черноволосого, стражник сглотнул. На его лбу выступила испарина, а сам он чуть испуганным, но оттого ничуть не менее грубым голосом заговорил: - Ты чего на меня так смотришь, а, Диего? Ты что, забыл, как сам меня "крестил"? Теперь, будь добр, не мешай и дай окрестить этих ублюдков. - Ха. Ты так ничему и не научился за все эти три года, Буллит, - холодным голосом сказал Диего. - На твоём месте я бы проявил сострадание, ведь я помню твою злобную харю, когда я делал тебе "боевое крещение". Тебе самому не понравилось, ведь так? - Ишь ты, какой мудрец! - злобно усмехнулся стражник. - Все через это прошли, и они тоже должны! Это обычай, который... - ...Соблюдался годами. Бла-бла-бла, сплошной трёп. Лучше бы учился сражаться, а то так и сидишь ещё в младших стражниках. И как тебя только допустили собирать деньги за защиту? Да ты ещё даже не стражник. Вот, к примеру, помнишь Белиарову Полночь? Сражался весь Лагерь, даже рудокопам раздали оружие, чтобы только разгромить орду восставших из могил уродцев. Даже сам Гомез вышел сражаться, но был ранен и еле выжил, когда всё кончилось. Кто отсиживался в казармах? Правильно, Буллит и его шайка. Ты трус, стражник, и отыгрываешься на слабаках, показываешь свою "силу". Произнося последнее слово, Диего напоказ скривился, выказывая всё своё презрение к некоторым тупым увальням, служащим в страже Гомеза. Буллит же, слушая речь, закипал всё больше, а увидев гримасу лучника, чуть было не кинулся на него с кулаками, но его товарищи, вовремя сообразившие, какой нагоняй они могут получить от Торуса, если что-то случится с главой Призраков, подхватили головореза под руки. Несколько раз безуспешно попытавшись вырваться, Буллит наконец оставил это дело и попросил приятелей освободить его, затем, изобразив некое подобие презрительной физиономии, отошёл к дальней группе стражников и присоединился к их беседе. Диего же улыбнулся, про себя празднуя свою маленькую победу, а сам вместе с Уистлером и Слаем, ближайшими своими помощниками, подошёл к озеру и приказал своим спутникам доставать новичков из воды. Как только весь цирк, состоявший в основном из дюжих парней, среди которых как-то затесались ангельской красоты девушка (судя по рваным одеждам и грязи, скопившейся на её стройном теле, она не предназначалась Гомезу) и два ребятёнка, один - лет пятнадцати, а другой - совсем ещё малой, больше десяти не дашь. Судя по недоуменным выражениям их детских, чумазых лиц, они сами не понимали, куда попали и что происходит, а вот девушка отлично понимала ситуацию, но вся продрогла от холода, и потому совершенно не заметила оценивающего взгляда Диего. "Да, эту девушку Гомезу отдавать просто нельзя. Он ведь её превратит в рабыню, будет тешить ею свою безмерную похоть. Возьму-ка я её к себе, да и мальцов тоже. Мальцы помогать будут по работе, а девка... авось тоже на что-нибудь сгодится". - Эй, ребятки, за что это вас? - спросил Призрак у мальчиков. - Мы яблоки воровали у дяди Зуриса, а он на нас нажаловался... - сказал старший, пытаясь придать своему личику серьёзное выражение. - Дядя, а нас скоро отпустят? - жалобным голосом спросил он. - Скоро, щеглы, скоро, - ответил Диего, не желая пугать мальчишек. "Они ведь ещё сами не понимают, куда попали, так пусть не понимают как можно дольше, а то ещё станут больными, как Мад..." - пронеслась в голове лучника грустная мысль. Повернувшись к одному из своих спутников, Слаю, он заговорил полушёпотом: - Слушай, а девка-то хороша! Что с ней делать будем? - Как что? - недоуменным голосом сказал призрак. Попользуем прямо здесь по разу, ну, потом отдадим Гомезу, он уж решит, что с ней сделать. - Нет уж, Гомезу мы девчонку отдавать не будем, он с ней такое сделает, что на всю жизнь шлюхой останется, а то и совсем с ума сойдёт. Насчёт пользования - тоже погоди, не для того бабы нужны, чтобы только пользовать. Разве что, она согласится... - Слушай, старик, да ты, никак, влюбился? Хех, куда ж тебе за девкой-то вязаться? Баллады, что ли, будешь ей распевать или что? - улыбнулся Слай. - Им, бабам-то, сейчас Робара Второго на сивом мерине подавай, на тебя она даже не посмотрит. - Да при чём здесь любовь! - разозлился Диего. - Дочерью приёмной мне будет. По хозяйству будет помогать и всё такое. А насчёт "влюбился" - это ты мне брось. Ишь чего удумал - Стремительному Глорху, самому Стремительному Глорху, ещё влюбляться! Слай напрягся, услышав данную главе Призраков в народе кличку, но поняв, что Диего шутит, сам улыбнулся и понял, что большей частью шеф ему врёт; однако же, виду Слай не подал, остерегаясь жгучего нрава начальника, и потому бросил в сторону Диего что-то вроде "Ну, это твоё дело" и предпочёл выйти из разговора, а его начальник стал раздавать приказы рудокопам. Те послушно начали разбирать ящики с припасами... Князь. Наблюдение Князь внимательно наблюдал за всем происходящим. Он поднапрягся и шёпотом начал читать заклинание. Его глаза полыхнули красным, но, к счастью, никто этого не заметил, и никому не придётся дарить высшее блаженство - Смерть. Никому, кроме одного человека, одного из тех, что, промокшие, рядком стояли у озера. Одного из каторжников. Того, чьи глаза сквозь призму заклинания отливали золотым. Он больше всех готов сейчас к смерти, самое время подарить ему вожделённое и исполнить предназначение этой вши на земле. Ему будет предоставлен шанс стать кем-то большим. Слугой Тени. Самой Тенью. Совершенством. Тихо переступая, Князь обошёл снующих рудокопов и надменных стражников, всё ближе подбираясь к своей цели. Вот уже и он, черноволосый белокожий человечишка, судя по всему, в прошлом - мелкий помещик. Подойдя сзади, Князь наклонился к его шее и прильнул к ней губами. Кровь полилась струёй из прокушенной сонной артерии вместе с душой нерадивого парня... Исчадию Тьмы, жадно пившему человеческую кровь, причиняла адскую боль горячая струя крови, мощным для самой себя потоком хлынувшая в глотку Князя. Она обжигала, принося нестерпимые муки, и вместе с тем - необычайное наслаждение. Однако, помимо того, чтобы доставить наслаждение себе, Повелитель Мрака совершал иное, более важное действие. Он закладывал в тело, из которого медленно уходила душа, так медленно и тихо, что даже сама жертва ещё не осознавала этого, священное Семя Тьмы... Диего. Странное происшествие Каторжник, стоявший в ряду третьим слева, внезапно сглотнул, затем согнулся так, что казалось, будто его сейчас вырвет, затем издал душераздирающий вопль, эхом пронёсшийся по всем окрестностям Старого Лагеря, затих и осел на землю. Из его шеи, судя по всему, перекушенной, слабенькими струйками текли остатки крови, а само тело выглядело так, будто уже недели три пролежало в могиле. Стражник, обходивший ряд заключённых с явным намерением гаркнуть что-либо, удивлённо посмотрел на труп. Внезапно его охватил ужас, подобный предсмертному ужасу слабого животного, и он, словно малец, побежал к главе стражи каравана, Катэру. - Господин Катэр... сэр... Там... труп ру-ру-рудокопа... мёртвый... а шея... глотка пер...перекушена. Две дыры в шее... я не знаю, что... что это за чертовщина! А-а-а!!! - срывающимся, охваченным паникой голосом провизжал стражник. Видимо, он первый раз сталкивался со спонтанной смертью. - Что, чёрт подери, здесь происходит? Что за... - громогласный голос Катэра затих. Начальник караванной стражи не потерял самообладания, как его трусливый подчинённый, но судорожно сглотнул, а на его лбу выступила испарина. Тихим голосом он сказал: - Киньте труп в озеро, чтоб я его больше не видел здесь, на берегу. А сейчас - бы...быстрее собирайте эти чёртовы ящики и тащите их в Лагерь! - вновь громовым голосом рявкнул Катэр. - Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь! Гвардеец развернулся к трусливому стражнику, взял его за шиворот, наклонился к его уху и прошипел: - Если ты ещё раз завизжишь подобным образом, то я уж обещаю тебе сладкую жизнь рудокопа! Ты у меня сгниёшь в Старой Шахте, или же я прикажу отдать тебя на съедение ползунам! А теперь пошёл вон отсюда, чтоб я тебя больше не слышал и не видел! - Смачный пинок под зад, адресованный провинившемуся, заставил того отлететь на метр и зарыться носом в грязь. Катэр же обернулся к всё ещё недоуменно глазеющей на труса толпе и начал отдавать указания: - Ребята, ведите этих чертей в Лагерь, да побыстрее! А вы, жалкие подобия людей, давайте берите ящики и быстро, быстро гоните туда же. Мы выдвигаемся! Минут через десять все уже были готовы выдвигаться, кроме троицы Призраков. Оставив Слая, Уистлера и Диего, а так же их спутников, троих ребятишек, у Места Обмена, процессия двинулась по дороге в Старый Лагерь. Внезапно на горизонте появилась красная полоска зари. Ночь начала медленно сгорать, уступая место красно-оранжевым тонам рассвета. Когда же ночь догорела целиком, люди, оставшиеся здесь, задумчиво посмотрели на небо и улыбнулись, а Князь был уже далеко, там, куда не доберутся треклятые лучи Солнца, разгоняющие ночной Мрак. - А это ты, Диего, здорово придумал: девчонку пацаном назвать. Уважаю за хитрость, - улыбнулся Уистлер, доставая самокрутку из Болотника и предлагая друзьям отведать такую же: Диего вежливо отказался, так как человеком был порядочным и не курил, а вот Слай с радостью принял предложение и затянулся. Они бы ещё долго так стояли, если бы не услышали сдавленный стон: "Помоги-и-ите..." и не обернулись. О помощи просил заросший бородой мощного телосложения человек... лежавший, не двигаясь, близ какого-то валуна. Диего и Слай осторожно подошли к незнакомцу, и Слай, наклонившись к бородачу, тихонько сказал: - Ну, здравствуй, что ли...