Отражение жизни

— Как же это предсказуемо, — недовольно ворчал медик, стоя перед большим экраном и с кем-то тихо переговариваясь. Собеседника дока Сэм не видел, но, судя по ответам, в наличии такового не сомневался. Да и не первый раз ему уже приходилось быть невольным слушателем таких вот диалогов, в которых, впрочем, он редко понимал что-то. Неделя. Вот уже ровно столько времени прошло с того странного разговора с Мегатроном и Старскримом. Первые дни после него парень запомнил слабо. Сознание Уитвики было «размазанным» и фиксировало лишь фрагменты — регулярно вводимое медиком обезболивающее, искусственно поддерживаемое спокойствие и... тишина. Постоянное безмолвие. Ведь Нокаут не заговаривал с ним больше ни разу, а гостей в медотсеке подросток не видел. На третий день в состоянии больного наметились явные улучшения. Это Сэм понял по уменьшившемуся количеству лекарств в странных капельницах. Да и количества обезболивающего стали меньше. Более того, док разрешил ему принимать сидячее положение и делать самые простые движения. Физическое состояние постепенно возвращалось в норму — чего нельзя было сказать о душевном здоровье подростка, которое, наоборот, всё сильней ухудшалось. И чем больше прояснялось сознание, тем сильней мрачнел Уитвики. События новой реальности не уходили из его головы. И даже держа глаза открытыми, он всё равно видел прокручивающиеся перед мысленным взором картинки недавних событий. Трудно сказать, сколько бы истерик ещё было и обмороков, но успокоительные надёжно фиксировали его замороженные эмоции. Поэтому первое время безразличное выражение не сходило с лица парня. А потом... потом эта маска словно въелась в кожу, так и оставшись на лице. Впрочем, не это больше всего поразило подростка, а то, что на пятый день док впервые не ввёл больному успокоительного, и... и ничего не изменилось. Да, препарата больше не было под кожей, но тот лёд, что сковал его душу, оказался надёжней любого лекарства. Нет, Сэм ощущал, что всё ещё способен чувствовать эмоции, но... их не было. Ни страха, ни отчаяния, ни боли... Ни-че-го. Словно за эти дни агония его тела и души полностью всё выжгла в нём и оставила только апатию. И, судя по спокойному кивку дока, его это состояние больного более чем устраивало. Так оно и было. Ведь Нокаут хоть и всей Искрой сочувствовал сошедшему с ума парню, но не забывал ни на мгновение, кто он и что успел до этого натворить. Молчаливый и покорный больной... ну что ещё может быть лучше для быстро раздражающегося медика? Правда, один вопрос Уитвики всё же задал на третий день, после того диалога с Мегатроном. Парня интересовало странное разрешение дока на небольшие телодвижения своего пациента. Гордо хмыкнув, Нокаут в красках стал рассказывать про одно из своих революционных открытий. А именно — про препарат, который сильно ускоряет механизмы регенерации тканей костей и паренхиматозных органов. Ведь это такой прорыв в лечении белковых! Правда, сколько бы док ни нахваливал свою разработку, но даже ему пришлось вскользь признать, что «чудо-зелье», как его называли человеческие солдаты, оказалось пусть и крайне эффективным, но токсичным, так как его создали не люди и локально-этической комиссии он не проходил. — Но это не так уж и страшно! — воодушевлённо заверял Сэма медик, даже не замечая остекленевшего взгляда своего пациента. — Главное, что теперь в мультикапельницах можно уменьшить количество препаратов, корригирующих состояние. Хотя для кислотно-щелочного равновесия крови и гормонального статуса я ещё оставлю. Пожалуй. Уитвики кивнул. Смысловую нить он успел потерять ещё в самом начале ответа. Единственное, что он точно понял — на нём проверяют вредный, но очень действенный препарат. Как-то так. В любом случае, переспрашивать он не стал. А после этого парень снова ушёл в себя. Лишь иногда Сэм выходил из своих мыслей — и то, либо чтобы справить естественную нужду, благо его снабдили всем, чем нужно, либо когда в медотсеке назревало оживление. Одним из таких оживлений стал приход того робота, который в прошлый раз был пьян. Кажется, Брейкдаун. Увидев его, Нокаут снова пустился во все тяжкие и стал отчитывать его из-за какого-то энергона, грозиться неким Миксмастером и просто махать активированной циркуляркой перед оцепеневшим ботом. Пытаясь хоть как-то перевести разговор в более спокойное русло, Брейкдаун заметил напряжённого Сэма и весело помахал ему огромным манипулятором. Мех искренне думал, что этим он сгладит все острые углы. Но он ошибся. Заметив действие своего подчинённого, Нокаут помрачнел и попросил не трогать своего пациента, предварительно назвав его по имени и фамилии. Услышав их и осознав, кем является этот человек, Брейкдаун и сам перестал обращать внимание на Сэма, предварительно опалив его презрительным взглядом. Больше с парнем никто не заговаривал. Даже постоянно с кем-то переговаривающийся по системе док. Это было бы даже забавно, если б не оказалось так грустно. А тут ещё Сэму вспомнилось, как в восьмом классе Трент пообещал его игнорировать так, что парень сам даже засомневается в своей видимости. Он тогда и попытался воплотить слова в жизнь. Максимум, на что хватило этого качка — день, ставший самым счастливым днём учёбы в жизни подростка. В любом случае, у Трента тогда ничего не вышло. Ему было слишком далеко до нынешнего поведения десептиконов, которые его игнорировали так, что парень даже усомнился в своём существовании... — Но как так можно! — резкое восклицание медика мгновенно вывело Сэма из его мыслей. — Опять? Опять?! Да как мне он уже надоел со своим питомцем! — надрывался Нокаут. — Дриллер... да чтобы у этого червяка-переростка все детали встали поперёк туловища! Моя пятая лаборатория... А я же предупреждал, чтобы он держал свою «зверушку» подальше от неё! Да он знает, что я теперь с ним сделаю?! Из динамиков послышался весёлый смешок невидимого парню собеседника. — Учитывая, что он пошёл на внеочередное задание — видимо, да. — Крэнкейс! — словно выругавшись, рявкнул вышедший из себя Нокаут. — Да как ты смеешь... — А я и не смею, — резко перебил дока уже серьёзный голос. — Даже я, главнокомандующий элитного отряда дрэдов, не стал бы связываться со взбешенным медиком, в управлении которого находится всё медицинское подразделение. Почувствовав искренность сказанных слов, док немного успокоился. Прищурившись, он недовольно зашипел: — Да? Тогда, может, ты мне объяснишь, кто из твоих подчинённых смеет взламывать мои хранилища энергона? — Взламывать? — Вот только не прикидывайся, что не знаешь об этом, Крэнкейс! Ты и сам у нас мастер по взлому. И, учитывая твоё мастерство, я бы непременно подумал на тебя, но Саундвейв мне намекнул на днях, что, хоть направление и верное, но виновник «торжества» не тот. — Нокаут... — Даже не вздумай покрывать его, — угрожающе сверкнул синей оптикой бот. — Говори! На том конце связи недовольно фыркнули. — Это Кроубар повадился взламывать твои хранилища. Слава Реведжа и то, что его берёт время от времени под своё командование Саундвейв, сильно задели его. Вот они теперь яростно по очереди взламывают твои системы, чтобы наконец-то определиться, кто ж из них лучший специалист по проникновению среди десептиконов. А остальные любители энергона этому только и рады. Сам понимаешь. А Нокаут и понимал. С жутким скрипом проведя своими когтями по приборной панели, он в Искрах рявкнул: — Деактивирую к Праймусу обоих! Дальше после этого шла непереводимая речь злого медика, в которой он во всей красе высказал всё, что думает о подчинённых Крэнкейса, о самом главнокомандующем неких «дрэдов» и... много ещё о чём. Говорил Нокаут много и то и дело срывался на кибертронский, отчего его речь звучала ещё более угрожающе для боящегося вздохнуть парня. Посидев немного и поняв, что дока ещё на многое хватит, Сэм впервые решил совершить небольшую прогулку. Благо ходить ему уже разрешали, да и никакого запрета на покидание этого помещения он тоже не слышал — а вот громкая и матерная речь Нокаута стала сильно утомлять привыкшего к тишине парня. Поэтому, спокойно пройдясь к концу платформы и спустившись на двигающейся части вниз, Уитвики направился к выходу из помещения. В голове парня даже мысли не возникло, что двери могут не выпустить его из медотсека, так как единственное, чего ему сейчас хотелось — это впервые со всего этого сумасшествия остаться одному. Казалось, в эту минуту это стало необходимо тинэйджеру даже больше воздуха, и неважно, какую цену можно было за это заплатить. Автоматические двери не стали препятствовать парню и бесшумно раскрылись перед ним. Уже переступив порог, Сэм оглянулся. Стоящий боком к выходу и всё ещё что-то рассказывающий Крэнкейсу док даже не заметил этого. В былые времена подростка порадовал бы такой побег, но сейчас его глаза остались равнодушными. Не задумываясь, Сэм сделал шаг назад, и двери вновь сошлись перед ним, резко отрезая человека от светлого и безопасного помещения.