Отражение жизни

Новое пробуждение далось подростку гораздо проще предыдущего. В этот раз не было никаких странных звуков, расплывчатых картинок, непонятных образов. Нет. Просто в один момент тинэйджер резко осознал, что рядом с ним кто-то яростно спорит. В сущности, именно это и разбудило его. — ... психические нарушения. Но я не знаю, что с этим делать, — взволнованно объяснял знакомый голос. — Неужели? — едко уточнил его собеседник. — Иными словами, он — Искробольной? — Душевнобольной! — раздражённо поправил недавно говорящий. — У людей нет Искры, и — нет, я этого не говорил! Мысленно нахмурившись, Уитвики окончательно проснулся, хоть внешне виду не подал. Продолжая неподвижно лежать, он ощутил непонятную тревогу. О чём, а точнее — о ком так яростно спорили невидимые, но странно знакомые ему голоса? Чувствуя, как его сердце предательски ускоряет ритм, тинэйджер подумал, что его маленький обман сейчас раскроют. Но его волнения оказались напрасными — слишком увлечённые спорщики не обратили на это внимания. — Великолепно! — тем временем продолжил ехидный голос. — Может ли это означать, что ты всё-таки согласен с тем, что тебе просто рассказали абсурдную сказку, рассчитанную на очень уж неунывающего бота? — Нет, Старскрим, — прошипел собеседник. — И прекрати перекручивать мои слова. Он сказал мне правду! Ну, во всяком случае, он верит в то, что сказанное им — правда. — Неужели? — Ну ладно, предположим, парень меня обманул — некоторые сикеры слишком высокого мнения о своём здоровье! Да и куда уж мне, медику с большим опытом и стажем, отличить ложь от правды? Просто беда! — Я не хотел обвинять тебя в!.. — недовольно начал тот, кого назвали Старскримом, но его бесцеремонно перебили. — Не хотел, а сделал! — прошипел собеседник. — Но не суть. Допустим, что меня развели как спарклинга. Бывает, чего уж там. Однако как ты тогда объяснишь подтверждающие мои слова показания реанимационного комплекса? Его он тоже обманул? Или нет! Ты ещё скажи, что человек смог с ним договориться во сне, и тогда я точно тебя положу на соседнюю платформу! — Можно подумать, — холодно заметил Старскрим, — что показания этого комплекса — истина в последней инстанции. Его показания — ошибка, а значит — его тоже можно обмануть. — Этот комплекс был переделан, усовершенствован и доработан мной! А значит, его ошибки — это мои просчёты, Старскрим. И что в итоге мы имеем? — раздражённо уточнил собеседник. — С чего начали, тем и кончили. — А кто сказал, что это конец разговора? Я говорил, говорю и ещё раз повторюсь, что этому биологическому шлаку нечего делать даже на этой базе! Тот, к кому обращались, раздражённо фыркнул: — Так что мне теперь — его, недолеченного, выкинуть за пределы базы только потому, что тебе это не нравится?! — Нет! — иронично воскликнул Старскрим, видно забыв, что рядом с ним спят. Хотя было более вероятно, что он просто игнорировал этот факт. — Что ты! Давай мы его вылечим и доставим в целости и сохранности в Айракон под манипулятор к Прайму. А уж чтобы с ним наверняка всё было хорошо, не забудем положить ему в руки все данные о наших базах и стратегических планах на эту войну! Под конец говорящий сорвался на раздражённый крик. Поэтому тишина, что наступила после его слов, показалась Сэму звенящей. Пролежав ещё пару минут в этом напряжённом безмолвии, подросток не выдержал и осторожно приоткрыл глаза. Двоих спорщиков он заметил сразу. Стоя боком к нему, два робота яростно смотрели друг на друга, даже взглядами не желая уступать в этом противостоянии. Одного из них Уитвики сразу узнал. Кажется, его звали Нокаут, но тинэйджер не был в этом уверен. Предыдущее пробуждение всё ещё оставалось туманным для полностью открывшего глаза парня. Алый мех вальяжно стоял рядом с платформой, положив на неё свой манипулятор. Только сейчас, смотря на лежащую в паре метров конечность дока, Сэм с ужасом заметил и осознал, насколько острые его пальцы-когти. Стоп! С ужасом? Быстро прислушавшись к себе, тинэйджер в последнюю минуту успел подавить судорожный вздох. Так и есть! Он снова может чувствовать! Сжавшись в груди, его сердце радостно ускорило свой ритм. Правда, мимолётное счастье длилось недолго. Ровно до того момента, как парень осознал, в какой он ситуации находится. Он на базе врагов! Десептиконы. Разве может быть слово ужаснее и безнадёжнее? Ведь они враги всего человечества и... и... Резко оборвав поток своих мыслей, Сэм с недоумением осознал, насколько неуверенно звучат эти слова в его голове. Но как же так? Ведь парень прекрасно помнил, как сам Оптимус Прайм говорил ему это! Да, потом был поиск очков, постоянные стычки с разными врагами, отыскавшаяся Великая Искра и... битва. Точно! Мишн-Сити! Именно в этом городе он впервые осознал весь ужас слова «война». Словно в насмешку, от одного лишь воспоминания о сражении в голове парня эхом послышался такой отчаянно знакомый, тревожный, но уверенный голос: «Сэм... Помести Куб в мою грудь! Быстрее!». «Оптимус! — взволнованно подумал Уитвики. — Верно, это всё было именно так. И я, как он и говорил, поместил куб в грудь. Хоть и не в его, а в злейшего врага всего живого — Мегатрона. А дальше... дальше было...» Нахмурившись, тинэйджер не сразу смог продолжить мысль. Словно в этом отрезке его памяти существовала какая-то стена... Нет, даже не стена, а плёнка. Плёнка, которую можно было с лёгкостью содрать, но что-то мешало. Останавливало его. И для парня не было секретом, что это было за чувство. Страх. Панический, вязкий как трясина ужас — вот что ощущал подросток, стоило ему лишь попытаться задуматься о конце той битвы. Именно сейчас, в эту минуту, человек резко ощутил отчаяние, которое безжалостно впилось в его душу. Ведь он не мог игнорировать те воспоминания, но... он же и не мог заставить себя надорвать ту «плёнку». То единственное спасение, что отделяло его... От чего? Страшных событий? Безумия реальности? А может, и того и другого? Сэм этого не знал. И, если честно, он этого и не хотел знать. Всё ещё разъедаемый противоречиями в душе, тинэйджер заметил движения напротив дока. Фактически все эти мысли заняли не больше пары минут, но для подростка они показались преддвериями вечности. Сконцентрировав свой взгляд на втором боте, которого звали Старскрим, парень увидел плавные изгибы серебристо-белого корпуса... ... с алыми вставками... ... и хитрый голубой окуляр, который сейчас недовольно смотрел на своего оппонента. В отличие от глаз человека, его мозг не смог так же целостно переварить увиденную картинку. Медленно, по частям, тинэйджер словно пазл собирал стоящего невдалеке от него бота. Странно. Парень был уверен, что никогда ранее не видел этого робота, но... почему-то он ему казался знакомым. До боли и ужаса знакомым. Напряжённая тишина всё ещё витала в помещении. Впрочем, несмотря на не самые приятные взгляды, бросаемые спорщиками, до настоящей драки им было далеко. Неизвестно, сколько бы это ещё продлилось и окончилось бы вообще, когда двери в помещение со слабым шорохом разошлись. В помещение неспешно вошёл новый робот. Переведя взгляд на него, Сэм неприятно поёжился. Внушительный образ Брейкдауна мгновенно померк в голове подростка, когда он прошёлся взглядом по массивному и явно сильному корпусу тёмно-серого бота. Мощь — вот то слово, которое олицетворял пришедший. На его грудных пластинах красовался алый символ десептиконов и, может, это из-за термоядерной пушки на правом манипуляторе бота, но Сэму показалось, что именно этот знак фракции выглядит особенно сурово и грозно. Судорожно вздохнув, Уитвики нервно поёрзал, даже не замечая исчезнувших захватов, которые больше не фиксировали его конечности. Заметив вошедшего робота, спорщики мгновенно отвлеклись и почтительно склонили головы. — Мой Лорд! Я не ожидал вас здесь увидеть, — вежливо заметил Старскрим, окидывая новоприбывшего пытливым взглядом. Замерший парень ожидал, что сейчас услышит грозный рокот или устрашающее шипение, что было бы под стать могучей внешности бота. Да что угодно, но никак не приятный баритон, который прозвучал с нейтральной интонацией: — Тоже самое могу сказать и я о тебе, мой давний друг. Хуже всего в этой ситуации стало только то, что, ко всему прочему, странный гость показался Сэму знакомым. Причём не самым приятным знакомым. Но кто он?! Словно услышав его мысли, тёмно-серый мех посмотрел на неподвижного подростка, и у того сердце пропустило удар. Ярко-голубая оптика меха словно пронзила тинэйджера насквозь. Казалось, ничто не может ни внешне, ни в душе укрыться от этих проницательных и чрезвычайно умных оптосенсоров. Чувствуя, как ему становится дурно, парень даже не замечал ускорившегося сердцебиения. К счастью, гость недолго смотрел на человека. Бросив на подростка ещё один изучающий взгляд, он посмотрел на заговорившего меха. — Я здесь лишь для того, чтобы исправить одну свою досадную оплошность, — недовольно проворчал Старскрим. — Это ты о той самой «оплошности», которая сейчас испуганно смотрит на нас? — спокойно уточнил Лорд. — Да, это я о той самой... ой, — осёкшись, заместитель главнокомандующего бросил взгляд на больного и раздражённо поморщился. Быстро спохватившись, Нокаут и сам заметил проснувшегося человека. Впрочем, удивление дока длилось недолго. Ровно до того момента, как алый мех, пробежав взглядом по парню, быстро посмотрел на активно что-то высвечивающие диагностические приборы. — Праймус! — неожиданно для всех выругался медик. Ещё раз пробежав оптикой по показаниям экранов реанимационного комплекса, док посмотрел на капельницы, и они резко ожили. Вот на середину с лёгким щелчком выдвинулись светло-зелёная жидкость. Наблюдая, как по прозрачным трубкам снова течёт какой-то препарат, Сэм уверенно запротестовал: — Я не хочу больше снотворного. Вернее — парень хотел, чтобы эти слова прозвучали уверенно, но из-за дрогнувшего голоса, они прозвучали жалко. — Ты мне ещё поговори! — прорычал раздражённый Нокаут и, заметив вздрогнувшего тинэйджера, уже спокойней добавил: — Это не снотворное, а успокоительное. — Пф, — презрительно фыркнул Старскрим. — Только напрасный перевод лекарства. Разозлённый получасовым спором, медик не выдержал. — Раз его лечение — это напрасный перевод средств, тогда, может быть, ты, — покосившись на внимательно наблюдающего за ними бота, док быстро поправился, — вы, сэр, объясните мне, какого Праймуса приволокли на эту базу человека и вызвали меня его лечить?! Придя в праведное негодование, заместитель главнокомандующего с минуту открывал и закрывал рот. Со стороны это смотрелось забавно, если не учитывать убийственного взгляда единственного окуляра сикера, конечно. Кое-как справившись с собой, Старскрим пренебрежительно бросил: — Это сейчас не самое важное в сложившихся обстоятельствах. — Отнюдь, — слегка склонив голову набок, задумчиво заметил стоящий в дверях гость. — Это весьма интересно. Как верно спросил Нокаут, что же подвигло тебя на спасение этого человека? Точнее — что тебя побудило к спасению именно его, Старскрим? Услышав это, док мстительно посмотрел на удручённого сикера и нежно ухмыльнулся. Бросив последний раздраженный взгляд на ликующего медика, серебристо-белый бот сдался. — Я не мог оставить раненое... — заместитель с ненавистью посмотрел на Сэма, подбирая слово, — существо умирать на обочине в грязи, пусть он ничем и не отличается от неё, — последние слова бот тихо пробурчал, но его все прекрасно услышали. — Тем не менее, — взбодрившись, деловито продолжил робот, — теперь, когда он здоров, мы можем смело вернуть его в прежнюю среду обитания. — Это ты о своём предложении выкинуть его в радиусе ста километров от этой базы? — приторно-сладко уточнил Нокаут и невинно посмотрел на тихо закипающего от злости собеседника. С трудом контролируя слова, сикер уже хотел высказать пару «ласковых» выражений в адрес главнокомандующего медицинского подразделения, когда его опередили. — Довольно, — простое слово прозвучало с непоколебимой твёрдостью и практически приказной интонацией, да так, что было сложно не подчиниться. Спорщики, словно по команде, обернулись к тёмно-серому гостю. — Старскрим... Всё-таки я оказался прав, когда заинтересовался частью твоего отчёта, где говорилось о твоём пребывании вблизи Айракона, — уверенно вынес вердикт Лорд, после чего с долей едва уловимой иронии добавил: — Хоть назвать ту пару строк, написанных вскользь, «частью отчёта» — это слишком явное преувеличение тех крох информации, что ты в них вложил. — Милорд, я ничего от вас не скрываю! — решительно заявил сикер, уверенно глядя в спокойные окуляры собеседника. — Просто это существо не стоит вашего внимания! Оно вообще ничего не стоит! — Ага, ничего! Ну, кроме спасения заместителем главнокомандующего десептиконов, — едко вставил Нокаут, останавливая подачу успокоительного в капельницах. — А так — да, больше ничего не стоит. Бросив на медика испепеляющий взгляд, Старскрим замер со странным выражением лицевых пластин. И если занятый док этого не увидел, то проницательный гость с удивлением заметил столь невероятно редкое выражение стыда у сикера. Но вот прошло пару мгновений, и мех быстро вернул себе привычную беспристрастность. Неспешно отойдя к противоположной стене и скрестив манипуляторы на груди, он демонстративно посмотрел на дока, тем самым словно говоря, что даёт ему полную свободу действий. Лорд всё это время стоял со спокойным выражением лицевых пластин, и лишь задумчивое выражение оптик выдавало его активную мыслительную деятельность. Но вот сикер замер и, поймав на себе вопросительный взгляд медика, тёмно-серый мех резко посерьёзнел. — Что ж, раз с этим мы решили, то я всё же хотел бы послушать нашего... гостя, — сделав небольшую паузу, бот тем самым ненавязчиво выделил последнее слово. После этого он посмотрел на человека, отмечая, что у него стало слишком спокойное выражение лица. Да и весь его внешний вид... Как любит выражаться Нокаут о подобном — «овощное состояние». Тем временем док и сам заметил, что немного перестарался с успокоительным. С досадой поморщившись, он мысленно пожелал Старскриму срастись со стенкой, чтобы он больше никогда не говорил медику под манипулятор. Сам же Сэм всё это время только и делал, что, как на теннисном матче, переводил взгляд со спорящих между собой ботов. После ввода успокоительного его эмоции снова отключились. Сердце перестало часто биться. Да и само состояние... оно стало каким-то расплывчатым — вроде и осознаёшь всё, а вроде и не очень. Из всего диалога десептиконов тинэйджер понял лишь одно — ему здесь не рады. Но это его и не удивляет. Он ведь друг автоботов... Но почему они тогда его не спасают от своих врагов? И почему эти самые враги его лечат? Непонятно. Переведя в очередной раз взгляд на тёмно-серого робота, парень неожиданно обнаружил его стоящим рядом со своей платформой. Уйдя в свои размышления, он даже не заметил этого. Что-то в груди человека неприятно заметалось. Словно сама его душа готова была провалиться сквозь землю, только бы скрыться от этого цепкого взгляда голубой оптики. — Я — главнокомандующий десептиконов, Мегатрон, — спокойно представился лидер и уже хотел продолжить, когда заметил сильное потрясение подростка. Казалось, всё в Сэме воспротивилось успокоительному, которое словно яд тёкло по его венам. Одно лишь имя — и сердце парня пронзила боль. Нет, оно не стало биться быстрее, но от этого было только хуже. Неосознанная борьба с лекарством начала ухудшать его состояние, но парень этого даже не заметил. Мегатрон. А ведь точно! Вот кого всё это время напоминал пришедший бот! Да, пусть весь внешний вид его казался более могущественным, чем тот, который тинэйджер видел в Мишн-Сити, и эта огромная пушка с красными вставками, что так пугала парня, но... это был он. Он! Но как такое возможно?! Сэм готов был поклясться в эту минуту чем угодно, что абсолютно — абсолютно! — уверен в гибели десептиконского лидера. В деактиве этого оплота зла, но... именно этот «оплот зла» сейчас стоял перед ним функционирующий и здоровый. Даже без реанимационного комплекса заметив ухудшение состояния больного, медик уже хотел вмешаться, когда услышал слабый голос подростка: — Мег-Мегатрон? — прошептал Сэм со слабым удивлением, которое были лишь отголоском охватившего его шока. — Для такого ничтожества, как ты — лорд Мегатрон, — тут же с ненавистью прошипел Старскрим, который уже успел сотню раз проклясть себя за тот непонятный порыв Искры. В принципе, лидер алозначных был согласен с поправкой своего заместителя. Лорд знал лежащего перед ним человека. Не лично — так, по докладам его верных бойцов. Но всё же... История его проступков не знала конца, и меньшее, что хотелось бы лидеру — так это видеть этого человека на одной из своих баз. В некотором смысле, он даже был согласен со Старскримом. Точнее — с его словами, а не тем странным поступком, который пока не поддавался в процессоре лидера точной оценке. Тем не менее было что-то настораживающее Мегатрона в том отчаянье, которое словно невидимые чернила всё ярче проступало на бледном лице человека. Странная реакция для существа, на чьих руках кровь миллионов людей своей расы. — Чем же тебя так удивило моё имя? — негромко уточнил Лорд, но парень всё равно сжался. Что ему теперь делать? Не говорить же Мегатрону, что ещё совсем недавно он его прикончил, а потом... потом он... Неожиданно перед мысленным взором подростка промелькнул странный образ Оптимуса Прайма. Горящая алая оптика, сиренево-синий корпус... Это всё что успел осознать подросток, прежде чем картинка снова растаяла, уйдя в недра его подсознания. Пародия. Жалкая, не смешная, никчёмная пародия на великого лидера автоботов Сэму не понравилась. Но хуже всего, что парень не мог понять, откуда она взялась у него в голове. Словно паззл, который не сходится ни с одной собранной частью будущей картины. Но... что-то этот абсурдный «паззл» в парне разбередил. Фантомная боль только усилилась. А ещё появилось неприятное чувство нестыковки окружающей реальности с той, которую тинэйджер знал. И это ощущение всё сильней давило на парня. Окончательно запутавшись в себе, но всё ещё помня о вопросе, Уитвики решил нейтрально пожать плечами. После этого, подумав, он вежливо добавил: — Приятно познакомиться. А я — Сэм... — Сэмюэл Джеймс Уитвики, — беспардонно перебил тинэйджера скучающий сикер, который порядком уже устал от этого цирка. — Ты издеваешься над нами? Или ты и вправду думаешь, что мы можем не знать такой шлак, как ты?! — Эм... я... Я не издеваюсь, — растерялся человек. Да и уничтожающий взгляд заместителя не придал ему уверенности в своём сомнительном будущем. — Неужели? — вскинулся десептикон. — Тогда, может, ты нам расскажешь, как Прайм уговорил тебя сыграть свою роль в недавнем спектакле? — Спектакле? — тупо переспросил человек. — Да! Именно в нём. Или постой! — театрально воскликнул сикер. — Ты у нас теперь косишь не только под Искро... или какого-то там больного, но и под умственно отсталого? — Старскрим, — предупреждающе окликнул Лорд своего зама, после чего, подумав, обратился к медику. — Искробольной? — Душевнобольной, — машинально поправил Мегатрона док и, оторвав свой взгляд от приборов, нехотя пояснил: — Это сложно объяснить, но если не вдаваться в подробности, то — да. Уловив недоверие и непонимание во взгляде могучего лидера, Нокаут лишь устало провентилировал свои системы и обратился к смятённому человеку: — Можешь повторить всё то, что ты говорил мне о десептиконах? Нервно сжав губы, Сэм неуверенно перевел взгляд с медика на Мегатрона. Трудно было сказать, что больше не нравилось в этой ситуации парню — то, что его считали душевнобольным, или то, что ему предлагали явное самоубийство. Повторить всё при Мегатроне? Да ещё и при враждебно настроенном Старскриме? Это казалось парню не самой лучшей идеей дня. Да и, учитывая всю абсурдность окружающей его реальности, может, он и вправду сошёл с ума? А что? Чем больше Сэм об этом думал, тем вероятней казалась ему возможность подобного. Заметив настороженный взгляд тинэйджера, Нокаут быстро уловил суть его трудностей. — Просто повтори, — с нажимом посоветовал док, нисколько не облегчая тем самым жизнь уставшему человеку. Не имея сил спорить, Уитвики быстро сдался. — Я говорил, что... — у парня неприятно сжало горло, но он быстро переселил себя, — что десептиконы презирают людей и хотят покорить Землю. И что мне об этом рассказывал Оптимус Прайм, когда... когда пытался защитить всех землян от... от уничтожения десептиконами. Резко замолчав, Сэм невольно сжался и закрыл глаза. Именно поэтому он не увидел горькой ухмылки Нокаута и взбешённого взгляда доведённого сикера. Впрочем, больше всего впечатление эта речь произнесла на замершего лидера десептиконов. То, что с парнем было что-то не так, он ощутил ещё при первом взгляде на человека. Но что всё настолько запущенно — он осознал только сейчас. Мегатрон всегда был очень проницателен, поэтому отличить правду от лжи никогда не составляло ему труда. Но то, что лежащий перед ним человек говорил сейчас правду, не прибавляло тинэйджеру и капли блага. «Значит, болезнь души... А жизнь всё-таки забавная вещь», — отстранённо подумал Лорд, жестом останавливая готового разразиться гневной тирадой сикера. Это уже было ни к чему. — Я всё понял, — мягко заметил Лорд, тем самым привлекая внимание ушедшего в себя парня. Короткая фраза прозвучала практически приговором, и Сэм открыл глаза. Но это оказалось ошибкой. Или свет в помещении стал немного ярче, или защищающая сознание парня пелена источилась, но посмотрев на Мегатрона, подросток резко вздрогнул. Этот белый свет над лидером... Видения! Да, это напомнило ему о тех странных видениях, которые посетили провалившегося во тьму человека после уничтожения лидера десептиконов. Сознание Сэма сыграло с ним злую шутку. Стоило только парню осознать недавнюю мысль, как в нём будто что-то прорвалось, и на человека обрушились ужасающе-яркие воспоминания недавних дней. Его сумбурное пробуждение и Айракон. Бамблби, его опекун... точнее — конвоир. Оптимус... И Джаз... Злобная ухмылка Микаэлы и убитые родители... А потом был снова Джаз... Все эти мысли мириадами ярких картинок проносились перед мысленным взором парня. И каждая из них — каждая! — словно вгрызалась в его плоть, в его сердце. Словно невидимые ножи, которые один за другим вонзались в его душу. Всё это происходило настолько быстро, что подросток даже не осознавал того дикого ужаса, который проклятьем расползался по его лицу. Не заметил парень и взбесившегося от боли сердцебиения. Дыхание человека настолько резко подскочило, что через пару мгновений Сэму просто стало нечем дышать. Он задыхался! Возможно, что даже умирал... опять. Вот в глазах парня потемнело. Последнее, что подросток услышал — это грозный крик Нокаута и... всё. Коварная тьма охотно поглотила его и, возможно, уже навсегда.