Послевкусие меда и полыни

Джинни заперлась в душевой и достала из сумки библиотечную книгу. Она судорожно листала страницы одну за другой, пытаясь найти нужную информацию. Она уже наверняка знала, что ее догадки верны, но хотела ухватиться за последнюю надежду... Но слова в книге только подтвердили ее догадку. Проверить наверняка было нельзя, обратиться к мадам Помфри – все равно, что рассказать маме. Должен быть какой-то выход, никто не должен узнать, никто... Она сложила книгу в сумку и открыла дверь. На пороге стоял Гарри. – Как ты сюда попал? – раздраженно спросила она. – Мантия, – ответил он кратко и продолжал сверлить ее взглядом. – Гермиона сказала, ты здесь. Мы же хотели делать домашнее задание?.. – Ну, так идем. Мне только нужно... в библиотеку... сдать книгу... – растерянно пробормотала она. – Пошли вместе? – не сдавался он. – Нет, мне надо одной, Гарри, – настойчиво зашипела Джинни. – Может, объяснишь, что происходит? – вышел он из себя и стукнул рукой об косяк. – Ничего не происходит! – Джинни толкнула его и поспешила к двери. – Ты уже две недели ведешь себя странно! Что-то скрываешь, куда-то бегаешь! Я же вижу, что-то случилось!!! – Ничего не случилось! – настаивала она. – Тебе кажется! – Я думал, ты мне доверяешь... – Гарри развернулся и ушел. Джинни опустилась на пол, слезы душили ее, она готова была задохнуться от рыданий. Впервые до нее дошло, что случилось на самом деле. Она рыдала на полу в спальне для девочек, позабыв об уроках и домашних заданиях. Сейчас все были на ужине, Джинни надеялась, что ее не побеспокоят. Но в комнату влетела Гермиона и, не заметив Джинни, стал рыться в учебниках. Джинни попыталась неслышно подняться и зайти обратно, но... – Джинни! Почему ты здесь? – воскликнула Гермиона. – Я... зашла за книгой... – она попыталась удержать всхлип, но вышло плохо. Она нащупала ручку двери и уже наступила на порог, однако Гермиона остановила ее. – Что-то случилось? – она пыталась вглядеться Джинни в лицо. – Нет, я уже ухожу. – Ты плакала? – не то спрашивала, не то утверждала она. – Просто, не важно... – Джинни зашла в ванну и заперлась. – Может, хочешь поговорить об этом?.. Вы с Гарри поссорились? – Нет, все хорошо, – на автомате отчеканила Джинни. – А Гарри, кажется, чем-то расстроен. Он так выскочил из гостиной! – Иди, пожалуйста, Гермиона, я сама справлюсь... – Ладно, уже ухожу... – разочарованно сказала Гермиона и вышла из спальни. В отличие от мальчиков, Джинни ей не всегда удавалось расколоть. Джинни тоже выбежала из спальни через какое-то время и понеслась в библиотеку, чтобы сдать книгу. Гарри ждал ее у входа в большой зал, он по-прежнему был рассержен. – Тебя не было на ужине. Опять ходила в библиотеку? – Да! – с вызовом ответила Джинни. – Ладно, не стану докучать тебе! – съязвил Гарри. – Я говорил со Слизнортом после ужина. Он сказал, в субботу на игре будет Гвеног Джонс. Хочет присмотреть кого-то в команду. Надеюсь, ты будешь в форме, – сказал он очень холодно и ушел. Джинни от отчаяния всплеснула руками и поплелась в башню Гриффиндора. Положение было безвыходным, как назло, это произошло именно сейчас, когда могла исполниться мечта всей ее жизни. Гарри надеялся на нее, и ничто не стало бы поводом неявки на игру в субботу. Началась новая неделя, преподаватели все чаще твердили ученикам о ЖАБА, что не могло не действовать на нервы и не нагнетать обстановку. Джинни чувствовала себя отвратительно, и скрывать это от друзей становилось все труднее. В среду на зельеварении она ощутила головокружение, будто земля уходила из-под ног, подземелье показалось слишком душным... – Профессор, можно мне выйти?.. – тихо, стараясь не вызывать подозрений, спросила она у Слизнорта. – Да, конечно, мисс Уизли. Надеюсь, вы закончили работу? – Я... почти... – она попятилась назад, к двери, опасаясь, что кто-нибудь заметит. Джинни выскользнула за дверь и уперлась рукой в стену, чтобы не свалиться. По стенке она добралась до туалета, до раковины, открыла кран и сунула голову под струи ледяной воды. Но это не привело ее в чувство, напротив, внезапно накатил приступ истерики, слезы смешивались с водой, ноги подкосились, и она опустилась на холодный кафель. Изнутри вырывались судорожные всхлипы, стало очень холодно и неуютно, захотелось вернуться в спальню, в теплую кровать, спрятаться под одеялом, забыть обо всем... Где-то далеко прозвенел звонок. Нужно было убираться, сейчас сюда налетит толпа учениц, а еще и ее вещи остались у Слизнорта. Джинни поднялась с пола и умыла глаза теплой водой, оправила мантию. Голова кружиться не перестала, но было немного легче. Гарри ждал ее у входа в туалет с вещами. – Ты что, шпионишь? – не совсем учтиво поинтересовалась она. – Ты вещи оставила, я решил взять, – тон Гарри казался виноватым. – Спасибо, – она опустила глаза в пол и взяла сумку. – Идем на обед? Гарри взял ее ладонь в свои руки и пытался посмотреть ей в глаза, но тщетно. Они вместе пошли на обед, и ни один из них не сказал ни слова. Гарри, похоже, смирился с таким положением дел. Джинни не хотела, чтобы он снял ее с игры, а потому решила не говорить о плохом самочувствии. – После ужина идем в выручай-комнату, – прошептал Гарри, когда они возвращались на уроки. – Хорошо... – она была не в настроении, но Гарри мог что-то почувствовать. Открылась привычная комната, Джинни казалось сегодня, что тут душно, но она промолчала. Гарри торопливо скинул с себя мантию, ботинки с носками и джемпер, Джинни усадила его на кровать и решила помочь с брюками, но Гарри опрокинул ее на себя и поцеловал. Джинни попыталась забыть о свей проблеме и отдаться наслаждению, но поцелуй Гарри казался ей слюнявым, руки его – скользкими, а сам Гарри потным и похотливым. Он повалил ее на бок, чтобы стянуть одежду, обхватил ее ногами и поцеловал шею, и у Джинни появилось невыносимое отвращение от запаха его шампуня. Вслед за рубашкой он снял с себя штаны и трусы. От запаха спермы у Джинни скрутило живот, подступила тошнота, и она откатилась от Гарри, поднялась и застегнула мантию. – Что случилось? – Прости, мне надо... я только что вспомнила... я не могу... Она чувствовала, как срабатывает рвотный рефлекс и кинулась из комнаты, радуясь, что Гарри раздетый, а значит, не успеет ее догнать. Она еле-еле успела добежать до туалета, ее долго и сильно рвало. Когда в желудке ничего не осталось, Джинни продолжало рвать желчью. Слезы градом катились по лицу и шее, она поднялась с пола и дошла до умывальника. Стоило взглянуть в зеркало, Джинни снова затошнило от собственного вида. Зеленое лицо, красные глаза, синяки под ними, желтая рубашка. Джинни достала палочку и избавилась от пятен на рубашке и мантии, расчесала волосы, умыла глаза снова. За дверью послышались шаги, Джинни схватила вещи и выскочила за дверь, чуть не сбив с ног первоклашку. В гостиной было полно народу, поэтому никто не обратил внимания, когда она поднималась в спальню. В спальне были две ее однокурсницы, но Джинни торопливо задернула полог и легла в кровать, укрывшись одеялами. Тем не менее, ее жутко трясло от холода и страха, слезы стекали по щекам, и через какое-то время она все же уснула, слыша сквозь сон голоса соседок... Гермиона толкнула ее в бок, и Джинни резко проснулась, но подавать вида не захотела. – Джинни, просыпайся, ты ведь даже не разделась... – Гермиона положила руку ей на плечо. – Переоденься и спи дальше, слышишь? Джинни нехотя поднялась и посмотрела в глаза подруге. На лице Гермионы отражалось недоумение и жалость. – Гарри просил узнать, все ли в порядке. Он пришел какой-то расстроенный. У вас точно все нормально? – она пристально смотрела Джинни в глаза. – Прости, но я не могу тебе сказать. Это наше... личное... – соврала Джинни. – Ну ладно... Ты бы разделась, помнешь одежду, – Гермиона отошла и задернула полог. – Спокойной ночи. – Спокойной... Джинни стянула с себя одежду, надела сорочку и легла назад. Зря Гермиона ее разбудила, теперь мысли снова не будут давать покоя, она снова не будет спать. Гарри, бедный Гарри мучается неведеньем, обижается на нее. Но произнести вслух эти слова казалось невероятным... Мысли об этом затягивали в воронку, не позволяя уснуть до самого утра. День игры с Когтевраном начался отвратительно. Гарри потерял свои печатки, потом нашел, но был как на иголках. Рон, как обычно, срывался на всех и не мог ничего есть. Джинни же и вовсе постоянно пила успокаивающее снадобье. Ее бросало в холод, в жар, постоянно потели пальцы, и все это происходило не только от волнения за игру. Перед выходом у нее даже закружилась голова, но отступать было нельзя. Матч выдался тяжелым, погода подвела. Гарри отчаянно метался над полем в поисках золотого снитча, когда команда Когтеврана забивала один за другим голы. Он чертыхался, но сделать ничего не мог, Рон играл не так уж плохо, зато новые загонщики только подливали масла в огонь. Джинни металась из-за всех сил, пытаясь хоть как-то спасти положение, но выровнять счет пока не удавалось. В конце концов, Гарри поймал снитч, и вышла ничья. Счет стал 340:340. Это не могло порадовать Гриффиндор, но и огорчаться было рано. Настроение у Гарри было скверным, но он старался не подавать виду. К команде подошла Гвеног Джонс. – Добрый день, вы, вероятно, слышали, я – Гвеног Джонс. Наблюдала сегодня за вашей игрой. Очень неплохо, ребята. Я, по правде говоря, ищу нового загонщика, но, как вам известно, я не беру в команду мальчиков. Однако, некоторые из вас произвели на меня немалое впечатление. Я свяжусь с вами позднее, ребята, всего хорошего. Она ушла в сторону замка вслед за Слизнортом. Команда молчала, затем все отправились в раздевалку. Заявления Джонс всех впечатлили, но это не добавило веселья. Гарри переоделся и решил дождаться Джинни, та принимала душ. Ее-то Джонс не могла не отметить, думал Гарри. Он ждал довольно долго, команда успела переодеться и уйти. – Ты скоро?.. – постучал он в дверь душевой. Ответа не последовало, и Гарри решил, что должен зайти. Он палочкой открыл дверь и резко зашел. Джинни сидела на полу в душевой кабине, и Гарри не сразу понял, что у нее истерика. – Что ты тут делаешь? – почти выкрикнула она. – Ты... что случилось? – он подошел к кабинке и присел на корточки рядом. – Выйди! – захлебывалась она слезами. – Черт возьми, что происходит??? – он с силой ударил по бортику кабинки, резко поднялся на ноги и стал расхаживать туда-сюда. – Ты ведешь себя странно, избегаешь меня, уходишь посреди урока, постоянно плачешь! Если я тебе противен, могла бы так и сказать, а не страдать в одиночку!!! И мне все это надоело! Джинни казалось, у него пар из ушей шел. Она не могла успокоиться, но все же поднялась и завернулась в полотенце, вышла из кабинки. Гарри молчал и ждал ее ответа. – Я не могу тебе рассказать, Гарри. Но даже думать не смей, что я тебя разлюбила! – резко высказалась она. – Это как-то связано со мной? Я чем-то тебя обидел? Или это старые раны вскрылись? – он дал понять, что намекает на войну. – Нет, Гарри, все намного сложнее. Это... моя проблема... я должна сама со всем разобраться... Гарри подошел совсем близко и прижал ее к себе. Одежда его моментально стала мокрой, от воды и слез... Он не знал, как еще вынуть из Джинни правду. Она рыдала, уткнувшись в его плечо, и спрашивать ее снова казалось бестактным. – Мне показалось, ты ей понравилась, – пытался скрасить обстановку Гарри. Она подняла голову и поцеловала его. – Прости! Ничего не могу с собой поделать, вся на нервах, – прошептала Джинни. Но слова для Гарри сейчас значили меньше всего... Он проник пальцами под ткань полотенца и сильно схватил Джинни за талию. Кажется, сейчас она была не против. Джинни страстно поцеловала его и обхватила за шею. Гарри приподнял ее и прижал к холодной кафельной стене. Полотенце упало к ногам, и Гарри ощутил тепло, исходившее от ее тела. Гарри избавился от тренировочных штанов и трусов, затем обхватил Джинни за талию и приподнял. Он резко вонзился в нее, и она изогнулась, чтобы обхватить Гарри ногами. Гарри снова и снова резко входил в Джинни, заставляя ее стонать и извиваться. Джинни вонзила пальцы в кожу его головы и вскрикнула, но Гарри продолжал движения еще и еще. Через какое-то время новая волна накрыла ее одновременно с Гарри. Его ноги подкосились, они вместе сползли на полотенце. По ногам Джинни скатывались капли спермы, и теперь они уже не казались ей такими противными. Ее охватило то же чувство, что и тогда, когда ей до смерти захотелось попробовать Гарри на вкус. – Я жду снаружи, – стараясь отдышаться, сказал Гарри. – Пять минут, – Джинни поднялась с пола и стала натягивать одежду. Полночи Гарри ворочался в постели, пытаясь понять причины состояния Джинни. Ему все время лезли мысли о темных силах, вновь овладевших ею, о страшных болезнях... Он старался связать все воедино, но выходило плохо. Может, обратиться к мадам Помфри? Тогда Джинни точно его порвет. Написать миссис Уизли – самоубийство. Гермиона тоже была бессильна, он несколько раз пытался выведать что-то через нее. Рон. Нет, вариант так себе. После случая в Норе он старался не соваться к нему с вопросами о Джинни. А если... Джордж! Вот кто мог помочь Гарри. Несомненно, близнецы всегда пользовались доверием Джинни, и после смерти Фреда связь между Джинни и Джорджем лишь упрочнилась. Гарри знал, что она могла заставить его поесть, перестать пить, вернуться в магазин. И теперь Джордж вполне мог пользоваться доверием Джинни. Эта мысль заставила Гарри успокоиться и уснуть. Завтра он напишет Джорджу. Утром, до завтрака, он сел писать письмо. «Джордж! Надеюсь, твои дела в магазине идут как нельзя лучше. Заглянем к тебе на каникулах, не терпится посмотреть новинки. Но перейду к делу. Я знаю, что Джинни доверяет тебе, как никому другому, поэтому надеюсь, что ты сможешь мне помочь. Она очень странно ведет себя в последнее время. Постоянно плачет, избегает меня, бегает в библиотеку каждую перемену, срывается на всех, даже квиддич дается ей хуже, чего никогда не было... Даже пару раз уходила с уроков. Мы с Гермионой пытались с ней поговорить, но беседы не увенчались успехом. Я прошу тебя поговорить с ней, может, она доверится тебе. Можешь просто заверить меня, что все в порядке, если я ошибаюсь, и все не так страшно. Заранее спасибо, Гарри». Гарри отправил письмо со школьной совой и поспешил на завтрак. Ответа Джорджа пришлось ждать три дня. Наконец, за завтраком Гарри получил долгожданный конверт и спрятал подальше, чтобы Джинни не заметила. Но он увидел, что Джинни получила такой же конверт, и немного успокоился. Она еще минуту лениво поковырялась вилкой омлет и убежала, заверив, что забыла учебник в спальне. Гарри показалось, что она вся зеленая. Рон с аппетитом уплетал свои пирожные и читал газету, Гермиона листала учебник по заклинаниям. Гарри аккуратно достал письмо и начал читать. «Гарри! То, о чем ты говоришь в письме, я тоже заметил. Она отвечала на мое последнее послание очень странно. Те симптомы, которые ты описал, скорее всего, указывают на болезнь. Я отправляю ей письмо, надеюсь, все будет хорошо. Если Джинни что-то напишет, я тебе сообщу. Только не тревожь маму раньше времени, ей пока не обязательно знать. Дела в лавке процветают, жду вас в гости. Жди новостей, дружище. Джордж». Гарри прочитал все то, что и ожидал прочитать. Джинни опоздала на урок зелий, и вид у нее был довольно скверный. Гарри не стал лезть к ней на этот раз. Джинни с трудом дождалась окончание урока, чтобы прочитать письмо. На завтраке ей было дурно, она вновь учуяла мужской запах Гарри. Но теперь конверт грел карман мантии, и только прозвенел звонок, Джинни кинулась в библиотеку. Джордж писал, что в магазине все отлично, что он гостил у родителей на прошлой неделе, о погоде в Лондоне и прочую чепуху. Но в конце письма были вопросы, на которые Джинни не могла ответить честно. «...Как твое здоровье, сестренка? Судя по последнему письму, настроение у тебя не очень... Что-нибудь случилось? Напиши обязательно, ты меня беспокоишь...» Стоило ли открываться Джорджу? Он всегда понимал ее, когда она была маленькой девочкой, может, поймет и теперь? Если он узнает правду, хуже точно не будет. Джордж вряд ли будет болтать о таких серьезных вещах, советовать что-то, в духе мамочки. «Джордж. Не хочу писать пустых слов, перейду к делу. Я понимаю, что ты взволнован моим состоянием, как и Гарри. Надеюсь, ты не подумаешь обо мне слишком плохо, если я заявлю тебе, что беременна. Я знаю, ты не станешь меня осуждать... Никто не должен узнать об этом. На Рождество все будет решено, и, пожалуйста, не нужно задавать вопросов. Ты понимаешь, как это получилось. Не стоит винить Гарри, виновата только я. Понимаю, ты сильно шокирован, но не вздумай говорить кому-то. С любовью, Джинни».