Потерянный Ангел

С ужина всё ушли задумчивые и в полном молчании. На душе словно стало больно и тоскливо. Я вспомнила отца. И можно сказать поняла маму. Я вижу, как она извивается каждый раз, когда плеть касается спины отца. Вижу, как она кричит и плачет. И понимаю что было с ней когда ни крики и ни слезы уже не могут помочь! Когда того кого ты любишь, больше нет! Как ни странно я вспоминаю, как била стекла в стене, когда Пита, откачивали после первых игр. Как рыдала и довилась истерикой, когда умер, пусть и на несколько минут, но его не было! И с ужасом понимаю, что я быть не смогла ему этого простить. Он не может меня бросить! Не может! Не посмеет. А в голове уже картинка, где Пит, сидит на кровати в полном одиночестве, а на руке повязка скрывающая рану от наручников. Бегу к лифту, оставляя в недоумении остальных. Нажимаю кнопку, не жду всех. Не хочу, чтобы кто-нибудь был сейчас рядом. Выбегаю из лифта и пулей бегу к его палате. «Солнышко, я же говорил к нему нельзя!» - Хеймитч недовольно корчит лицо, но выпрямляется, увидев моё. «Я на минутку, можно хотя бы посмотреть!» - рыдая и захлебываясь слезами, я подхожу к Хеймитчу в плотную. «Я… эммм. Сейчас что-нибудь придумаю. Иди за мной." - Хеймитч разворачивается, машет рукой и идет к врачам. Среди врачей я замечаю маму. Она смотрит на Хеймитча но, заметив меня, тут же бледнеет. «Что случилось? Что с тобой?» - мама подбегает и схватив меня в охапку, начинает трясти. «Прости» - шепотом произношу то, о чем так давно не могла и подумать. Что буду просить прощение за то, что не понимала и отвернулась от неё. Мама просто каменеет и больше не двигается. «Мам, прости, что я не понимала!» - теперь в истерики трясу её. – «Прости, что закрылась в ответ!» - Хватаюсь за руки и сползаю к ногам. – «Прости!!!» Она стоит и не шевелиться. Понимая, что мне плохо, что я просто больше не выдержу! Она спускается на пол и, обнимая меня, поднимает вверх. «Это ты прости меня! Прости за то, что забыла. За то, что сдалась.» - голос её словно старая пластинка, трясется, поднимается вверх, то падает вниз. Её лицо в слезах, но истерики как у меня нет. Она отводит меня к стульям и помогает присесть. Я не сразу понимаю, где я пока не выпиваю стакан воды, подданным Хеймитчем. Я в смотровой комнате, а за стеклом Пит. Он сидит на кровати что-то осторожно и серьезно рисует. Старательно выводит линии, меняет цвета красок. Он полностью в работе, поглощен в Мир своих красок. На листке бумаги появляются первые очертания картины – это девочка. Милая, веселая и безумно счастливая. Это видно по её прекрасной улыбке. Через минут пять я понимаю, кто изображен на картине. Это я! Две косички ловко убраны за спину, маленькое красивое красное платьице в клетку. Счастливые серые глаза, легкий румянец на щеках. Тонкие пальчики показывают в небо. А на небо светит солнышко и пролетает маленькая птичка. Это Сойка! Черное оперенье, слегка уловимая белая полоса. Маленькие крылья но они сильные и выносливые. Острый клюв и хохлатая головка. Как Пит сумел нарисовать на одной картине меня и сойку. И не разорвать её на мелкие куски. «Ну как?» - он поворачивает картину в стену. И только сейчас я замечаю её. Эмили сидит на кресле, её глаза округляются, а потом наполняются радостью и любовью. «Ты вспомнил?» - её руки исследуют картину. «Не совсем. Я помню детство, но все эти воспоминания блеклые и серые. На фоне свежих я их просто порой не замечаю» - слова Пита наполняют комнату теплом. Они наполняют теплом мою душу. Он помнит! «А почему именно это воспоминание?» - Эмили смотрит на него и не понимает. И я не понимаю тоже, ведь Питу больно и плохо думать обо мне. «Это самое яркое из них. Я видел ангела!» - Пит поднимает глаза, и я вижу, что они наполнены слезами. Они темно-голубого цвета, но уже не сини и ни черные. «А я видела твоего ангела сегодня!» - Эмили усаживается на кровать и словно светится от счастья, будто это её он изобразил на картине. «И как?» «Здоровая, цветущая.» Слезы с глаз Пит отступают и он отпускает голову. «И расстроенная!» «Почему?» - Пит вновь смотрит на девушку, но уже с интересом в глазах. «Ей запретила, приходит сюда!» Пит вновь опускает голову. – «Это из-за меня? Если бы я тогда не поддался бы приступу, то бы она не грустила.» - его манера напоминает скорее детскую, чем извиняющеюся и расстроенную. «Ты не виноват.» - Эмили рукой поднимает его голову, чтобы видит его глаза. – «Ты не виноват. А наоборот, ты молодец!» Пит смотрит невидящим взглядом. «Ты смог понять кто ты. Смог вспомнить себя. Ты осознал, что не хочешь её терять!» У меня нет мыслей. Я стою прильнувшая к стеклу и боюсь даже дышать. «Я смеялся и кричал возгласы победы!» - Пит убирает руку девушки и ставит картину на пол. «Ты плакал и смеялся. Кричал от боли и от потери. Кричал возгласы победы.» - Эмили слезает с кровати, чтобы обойти ей и посмотреть Питу в глаза. «Ты осознал, что может потерять её навсегда! И сейчас боишься этого! А значит и ненависть прошла!» - Эмили смотрит так, что не поверить ей нельзя. «Навсегда» - словно пробуя слова на вкус – «навсегда!» «Да! Ты освободился от гнева навсегда!» - голос Эмили звучит торжествующе. «Всегда» - Пит поднимает голову и его глаза моментально становятся черными. «Она всегда жаждала моей смерти! Она всегда будет убийцей моей семьи!» Надежда разбилась на сотни осколков, которые остро впиваются в моё сердце. Они режут мне душу изнутри, а горло сковало узлом. Мне хочет кричать и биться в бессилии. Но я стаю и плачу. «Пит твой отец жив! Ты видел его! Он рассказал, что семья погибла при пожаре от бомб!» - Эмили хватает, за плечи Пит и начинает сжимать хватку. Он подает на колени. На его лице боль. Нестерпимая и всепоглощающая боль! Он вырывается, извиваясь как змея. Но в мертвой хватки Эмили он скорее похож на червя, которого вот вот наденут на крючок. Пит падает на колени, опрокидывая голову назад, он уже не кричит, он молит. «Не могу больше!!! НЕ МОГУ!!!» - голос, которому не отказывают даже палачи, голос смертника. «УБЕЙ МЕНЯ! ЭМИЛИ, УБЕЙ!!! УБЕЙ!!!» - он лежит на полу без движений, всё в той же мертвой хватки девушки. Она нависла над ним, но не думает даже шевельнуться. «Пит» - какой тихий мой голос. В нём нет чувств, сил, эмоций, он просто зовет. Зовет того без кого не сможет вновь обрести цвета. Я глажу стекло ладонью, и оно отдает холодом. Ноги сами мягко оседают, ища опоры и защиты от этого ада. Я сползаю по стеклу пытаясь ухватиться за тело, лежащее в палате. Я хочу почувствовать его тепло, его силу. Я хочу вновь ощутить, что я в безопасности. Я уже на полу и он тоже обдает меня холодом, холодом потери и страха. Я не могу так больше! Не могу! Лучше я умру, но я не могу видеть его смерть. Срываюсь с места и несусь подальше от этого холода, от криков о смерти. Он не кричит, он молит! Молит о том, чтобы боль прекратилась. Я в темной, но теплом комнате. В ней много вещей и вокруг тьма. Это комната так похожа на мою жизнь! В ней много деталей, вещей! Она просторна и тепла, но в ней нет света! Нет света его глаз! В ней лишь тьма! Тьма, поглотившая её целиком без остатка! Я сама её создала! Создала тогда, когда был свет, но не было деталей, не было тепла! Теперь есть всё! Но нет ничего!