Перевертыши. Волчьи Дети

      Ярило проснулся, почувствовав, что кто-то легонько треплет его плечо. Открыв глаза, он недоумевающим взглядом уставился на Веселина. Тот пояснил:        - Я тут побыл на страже, пока ты спал, все чисто, но скоро проснется сам Радогор.       Ярило хлопнул Веселина по плечу, в порыве немой благодарности забыв вчерашние шутки товарища. Если Радогор узнает, что Ярило спал всю ночь, пренебрегая возложенными на него обязанностями, простым выговором Ярило не отделается. Веселин совершил поистине великий поступок, стоя на страже, пока юный дружинник прохлаждался в сонном царстве.       Приняв молчаливую благодарность с безразличной вежливостью, достойной самого князя Владимира, Веселин лег на свое прежнее место у костра, угли в котором тлели едва-едва, и уснул как ни в чем не бывало.       Ярило внимательно посмотрел на высокого рыжеволосого воина, спящего у вчерашнего огня, пытаясь разобраться в своих чувствах к нему. С одной стороны, Веселин был безответственным, нетактичным, готовым подшутить хоть над Богом, хоть над Дьяволом, ни во что не верящим, кроме самого себя, человеком. С другой стороны, он всегда приходил на помощь, когда в нем нуждались, ничего не ожидая взамен, действительно хорошо знал ратное дело для своего возраста, а ведь он был немногим старше Ярило и часто разряжал обстановку в отряде, не давая людям почувствовать гнев, боль и страх. Да ведь он просто-напросто заглушал эти эмоции своими шуточками.       Отвлекшись от мыслей о Веселине, Ярило стал дожидаться пробуждения Радогора. Над ельником уже занималась заря, от вчерашнего мрачного безмолвия не осталось и следа, в высокой траве стрекотали кузнечики, слышна была соловьиная трель, воздух был наполнен благоуханием полевых цветов. Вместе с безмолвием ушли и вечерние страхи Ярило, и юноша стал привычно собирать букет из донника, иван-да-марьи и пижмы, намереваясь отблагодарить Берегиню за спокойную ночь. Когда букет был готов, он обернул его березовой веткой, запас которых всегда носил с собой в дорожной сумке, и положил подношение рядом с костровищем.       В Берегиню Ярило верил твердо, и никакие христианские догмы не могли его убедить в отсутствии этой древней богини, охраняющей сон путника. Оставив букет у костровища, Ярило только на мгновение отлучился под сень векового ельника для известных нужд, а когда вернулся, то подумал, что сходит с ума.       Его букет вертела в руках миниатюрная девица с волосами цвета расплавленного золота - так они искрились и переливались на солнце, заплетенные в длинную косу, которая доходила ей до пят. Одета она была в длинную блузу с тесемками и штаны из грубой кожи, которые плотно облегали ноги. Меньше всего она была похожа на крупных, румяных киевлянок в расшитых сарафанах, которые согревали его постель в перерывах между обучением ратному делу и редкими походами.       Он уже готов был прийти к выводу, что это сама Берегиня явилась за его подношением, когда девица уловила какой-то звук недалеко от Ярило и повернулась в его сторону. Карие глаза встретились с огромными голубыми, но лишь на мгновение, потом девица бросилась бежать, не выпуская букета из рук. Бежала она, конечно, быстро, но Ярило - еще быстрее. Схватив за руку неизвестную, он со всей силы дернул ее к себе, теряя равновесие. Вся мощь его шестнадцатилетнего тела обрушилась на несчастную. Поднявшись на ноги и убедившись, что не раздавил девушку, он строго посмотрел на нее и спросил:        - Ты кто такая?        - Не видишь, Берегиня, - злобно ответила незнакомка, отряхивая приставшие к волосам и одежде хвойные иглы да грязь.        - Да уж вижу, - сказал Ярило дерзко осмотрев «лжебогиню». - Но думаю, мои друзья тебе не поверят, они, видишь ли, крещенные.       Голубые глаза посмотрели на него как на слабоумного, затем девица гневно воскликнула:        - Я и не собираюсь проверять, поверят твои друзья мне или нет, я вообще никому не хотела показываться!        - Ясно, - усмехнулся Ярило. - Ты, значит, наушница? И кто же тебе червонцы платит? Византийцы али печенеги?       Девушка даже покраснела от злости и, резко рванувшись, попыталась освободиться от железной хватки Ярилы. Но он, пребывая в счастливой уверенности, что поймал наушницу, которая наверняка крутилась возле них неспроста, и надеясь, что Радогор его похвалит, даже не обратил внимания на эту попытку.       Радостно насвистывая, он доставил девицу обратно к стоянке дружинников, которые все к тому времени проснулись и оглядывали местность в поисках пропавшего соратника. Веселин заметил его первым, и его серые глаза тотчас же прищурились.        - Ярило, мальчик мой, я, конечно, понимаю, что ты красив, словно солнце красное, но где ты умудрился в лесу найти себе девку на ночь? - громко начал вопрошать рыжеволосый на весь лес. Девушка при этом начала вырываться из рук Ярилы еще яростнее, но Веселин, не обращая на нее внимания, продолжил: - И главное, мой дорогой друг, почему ты не поделился с нами? Она, конечно, пигалица, да в походе и такая сойдет.       Увидев перекошенное злобой лицо девицы, Орлик и Новик усмехнулись:        - Поосторожнее со словами, чугайстер, кажется, ночная спутница Ярилы находит твою речь весьма оскорбительной. И, кажется, Яриле сейчас точно не поздоровится. - констатировали близнецы, опять же вместе.       Ярило, скорчившись от боли оттого, что девица со всей силы заехала ему локтем в пах, невесть как умудрился сказать:        - Да наушница это, я ее с час назад поймал.       С этими словами он выпустил руку обидчицы, и она с радостным кличем рванулась вперед, как вдруг ее стальным обручем сжали руки, которые разительно отличались от сравнительно хилых ручонок Ярилы. Почувствовав на себе силу этих рук, неизвестная даже прекратила вырываться и замерла, будто превратившись в камень. Атмосфера сделалась просто ледяной, минуты две или три прошло в полной тишине… Как вдруг Веселин, оставаясь верным себе, разрядил обстановку. Это его руки держали сейчас незнакомку безжалостными тисками.        - Я, кажись, твою находку в камень обратил, - ужаснулся Веселин, оглядев неподвижную девушку. - Вот уж не подозревал за собой таких способностей, они обычно в моих объятиях ведут себя совсем по-другому.       От такого намека Орлик и Новик расхохотались как слабоумные, да и Ярило не смог сдержать смешка, хотя место, которое ударила беглянка, до сих пор будто жгло огнем. Дело в том, что огненно-рыжий сероглазый Веселин, ростом и телосложением напоминающий молодую сосну, мог заполучить любую девушку Киевской Руси, какую только пожелает, и уж точно она в его объятиях не превращалась в камень. По крайней мере, на Святки на имя Веселина ворожила половина киевских девиц, которые уже побывали в его постели, и еще половина, которая только мечтала там побывать.       Порыв смеха затих так же стихийно, как и возник - вмешался Радогор.        - Ты и правда, наушница, девушка? – строго спросил старец, пытаясь проникнуть взглядом синих глаз в глубину ее души. Орлик, Новик, Ярило и Веселин затихли. Все знали, что почтенного воина невозможно обмануть, он уже давно научился разбираться в искусстве лжи.       На девушку это, однако, впечатления не произвело, потому что она задергалась, пытаясь пнуть Веселина, и дерзко взглянув Радогору в глаза, спросила:        - Вы что, издеваетесь? Какой приличный наушник признается в своей деятельности?        - А среди вас есть приличные? – ужаснулся Веселин, с любопытством взглянув на девушку.        - А почему им не быть? – спросила неизвестная, невинно посмотрев в глаза своего мучителя. - Среди дружинников же встречаются такие, как ты!       Орлик и Новик засмеялись, заметив ошарашенное лицо Веселина.        - Что, парень, - спросил Новик, - сражен своим же оружием?        - Довольно, - внезапно сказал Радогор, - Веселин, отпусти ее, никакая она не наушница.        - А кто? – еле сдерживая разочарование, спросил Ярило. Он был расстроен тем, что теперь Радогор его не похвалит и не увидит, какой он уже взрослый и способный. Выходит, зря он гнался за ней по лесу, зря силы тратил.        - А вот это мы сейчас узнаем, - сказал Радогор, выразительно посмотрев на девушку, - Веселин, да отпусти ты ее, не думаю, что она убежит.       Дружинник по кличке чугайстер весьма неохотно разжал свою хватку. Почувствовав, что свободна, незнакомка повернулась и со всей силы влепила ему пощечину. Заметив, как все ошарашено на нее уставились, она заявила:        - Думаете, приятно, когда тебя как будто к сосне привязали? Вопиющая наглость! И кстати, никакая я не наушница, я Тихомира.        - Тихомира?! – Веселин так на нее посмотрел, как будто увидел знаменитое то-не-знаю-что из древних легенд. - Тихомира?! – переспросил он еще раз. А потом принялся смеяться, как полоумный. Когда поток смеха, наконец, иссяк, он посмотрел на девушку, стоящую перед ним в полном недоумении и сказал: - Я, возможно, сейчас совершу грех, но я не могу себя побороть. Ты первый человек на Руси, абсолютно не олицетворяющий данного тебе имени. Тебе нужно было родиться мужчиной и зваться Ярополком. Как ты живешь вообще? - и, презрительно фыркнув, он повторил: - «Тихомира»       Девушка так яростно на него посмотрела, как будто увидела перед собой печенега.        - Ну, хорошо же, - ледяным тоном процедила Тихомира. - А тебя как зовут?        - О, Веселин, - с готовностью отозвался бравый дружинник. - А друзья зовут меня чугайстером. Видишь, милая, и в том, и в том случае все абсолютно соответствует моему характеру. Посмеяться люблю. Потанцевать тоже. Но не надо завидовать. Годы напряженных тренировок - и, возможно, сможешь называть свое имя гордо и спокойно.       Ухмыляясь, он смотрел на нее с высоты своего огромного роста и наблюдал, как ее лицо и шею медленно заливает краска, и как девушка кидается на него с кулаками.       Ярило оттащил Тихомиру от Веселина, потому что бить его было бесполезно: равноценно попытке поколотить вековой дуб. И, укоризненно посмотрев на соратника сказал:        - А мне кажется, что это имя тебе очень даже подходит. Прости чугайстеру его жуткое поведение, обычно он куда как более вежлив с девушками. Даже не знаю, что на него нашло. А что ты делаешь в лесу так далеко от города Тихомира?       Девушка смерила Веселина убийственным взглядом, Ярилу - благодарным и ответила:        - Видите ли, я из селения Черняхов, что под Киевом. Два месяца назад печенеги совершили ужасный, опустошающий набег на селение и увели в плен моего отца Чеслава. Да и не только его. Но дело в том, что я хочу вернуть отца домой, и другого выхода у меня просто не было, кроме как пойти самой, потому что печенеги забрали из домов все мало-мальски ценное, и я не смогла нанять людей мне в помощь. А те, кто могли бы пойти со мной добровольно, были убиты, ранены, или сами оказались в плену.       Радогор озабоченно спросил, внимательно выслушав Тихомиру:        - Скажи, а твой отец, Чеслав, он случайно не из внутренней дружины князя Владимира?        - Из нее, - обрадовано отозвалась девушка. - В Черняхове он отдыхал после византийской резни, что случилась накануне крещения. Вы его знаете?        - Бог мой, девушка, конечно знаем, – отозвался Веселин. - Твой отец чуть ли не первым научил меня держать меч, я сражался с ним бок о бок во время междоусобиц. Только вот я не знал о наличии у него такой “спокойной” дочери.        - А ты всегда так бесстыдно врешь в лицо людям? – вспыхнула Тихомира. - Ты не мог сражаться во время междоусобиц, ты выглядишь немногим старше меня.        - Так и есть, милая, - сказал Веселин, подмигнув ей. - Я родился в 972, а впервые взял в руки меч в 975.       Тихомира умоляюще посмотрела на Ярило:        - Скажите, пожалуйста, что этот человек бесстыдно надо мной издевается. Он не мог сражаться в три года!        - Мог, - авторитетно подтвердил Ярило. - Сейчас этому наглому сорванцу, который вас так раздражает, восемнадцатый идет.       Увидев, как самодовольно ухмыляется Веселин, Тихомира все равно осталась при своем мнении. Если они держат ее за слабоумную, это их проблемы. Надежным и достойным доверия ей казался только Радогор, поэтому она решительно повернулась к нему и спросила:        - Как вы думаете, есть ли хоть малейшая возможность спасти отца?»       Радогор пожал плечами и честно ответил, встряхнув своими седыми космами:        - В одиночку у тебя, конечно, нет шансов, девушка. Но на твое счастье мы тоже ищем этих пленников, и если пойдешь с нами, возможно, малейшая возможность помочь Чеславу у нас появится. Мы все из внутренней дружины князя Владимира, опасаться тебе нечего.       Тихомира обрадовалась и, ослепительно улыбнувшись, хотела уже поблагодарить Радогора, как вдруг услышала презрительные голоса близнецов:        - Взять с собой БАБУ? Мы никогда тебе не перечили, Радогор, но она станет нам обузой! Она просто девчонка! Боги прогневаются! – Орлик и Новик, казалось, были ужасно возмущены этим фактом, что было неудивительно. Консервативные во всем, что касалось ратного дела, они считали, что женщине на поле брани ни в коем случае нельзя находиться. Это может прогневать Перуна, и удача отвернется от воинов, которые допустили такое.       Не дав Тихомире возможности испепелить обидчиков, Радогор невозмутимо сказал:        - Она дочь Чеслава, великого богатыря и моего прошлого соратника. Он попал в беду, семья его попала в беду вместе с ним. Разве можем мы отказать страждущему в помощи? Притом она истинная дочь Чеслава, и если вы полагаете, что она станет обузой, значит, я ничему не смог вас научить за то короткое время, что мы провели в совместных сражениях.       Орлик и Новик пристыжено посмотрели на Тихомиру и недовольно кивнули.        - Кроме того, - неожиданно раздался вкрадчивый голос Веселина, которому показалось, что он слишком давно молчит, - мы всегда можем скормить ее волколакам или любой другой нечисти, которую вызовет наш неосторожный Ярило.       И Веселин довольно расхохотался, увидев, что количество готовых его убить возросло до двух человек. Его сверлили взгляды ледяных голубых глаз и огнено-карих.       Именно так, повинуясь причудливому персту судьбы, в отряд лучших дружинников князя Владимира влилась новая соратница.       И один только Перун знал, чем это могло обернуться в будущем. А может, и Перуну сие было неведомо.