Tenebris

Каэ медленно приближалась к огромной усадьбе Хорренов, гадая, чего больше она страшится: встречи с Линси или встречи с кем-то из семьи. Из всей большой семейки нормально, с настоящей добротой к ней относился один Гил. Старшие Хоррены при встречах с ней всегда были предельно вежливы и учтивы, но так они всего лишь выполняли приказ Кевина Хоррена, своего главы. Общаться с Каэ также любили многочисленные жены молодых Хорренов, но скорее из любопытства. В ушах у девушки звучали переливы фортепиано, разбавляемые тягучими вступлениями виолончели. Назойливая музыка не желала пропадать, как бы Каэ не хмурилась и не крутила головой. Выйдя из парка к корпусу Гила, Каэ едва не рассмеялась — всюду царила разруха: окна выбиты, местами подпалины, стекло, обломки мебели и предметов валяются на два метра от стен. И ни души. Каэ процокала каблучками по выложенной мраморными плитами дорожке к массивной деревянной двери. Порешав с минуту, как лучше поступить, девушка решительно постучала в дверь и принялась ждать. Не открывали ей долго, Каэ уже начала подумывать, что мысль забраться через разбитое окно не так уж и плоха. Наконец, послышались шаги, дверь открылась — на пороге стоял сам хозяин, но таким он Каэ являлся крайне редко: синяки под глазами, лохмат, насколько это возможно при длине его волос, в зубах сигарета; выражение лица хмурое донельзя, вчерашняя одежда… От привычной легкой небрежности, придающей его образу очаровательной привлекательности, не осталось и следа. Сейчас Гил был мрачный, уставший и смотрел на Каэ с равнодушием. Необычно. — Веселая ночка выдалась? — невесело улыбнулась девушка. — Что, примирения не случилось? Гил лишь коротко покачал головой, и пепел с кончика сигареты сорвался, полетев в сторону Каэ, которая, махнув рукой, изменила траекторию его полета. Мужчина же просто развернулся и прошел обратно в комнату: Каэ последовала за ним, понимая, что это приглашение. В самой комнате — большой гостиной — царила полная разруха: разбито, казалось, всё, что вообще можно было разбить; диваны, подушки и сидения кресел пробиты, набивка уже осела по ближайшим поверхностям, в стенах — следы от пуль… — У вас тут прямо бойня была что ли? — оглядывая весь этот беспредел, поинтересовалась Каэ. Гил не ответил, направившись к бару, в котором чудом уцелели несколько бутылок. — Мне нужно с твоей женой увидеться. Где её найти? Мужчина неопределенно махнул рукой, но Каэ хотя бы поняла, что Линси где-то наверху. Решив, что раз Гил сегодня такой неразговорчивый, и продолжать беседу смысла нет, Каэ взбежала по закрытым ковром мраморным ступеням на второй этаж. Линси обнаружилась в первой же комнате и сосредоточенно глядела в окно: даже звук открывшейся двери не отвлек её. — Линси Вартез, у меня для тебя весточка от брата, — твердо произнесла Каэ, решительно входя в комнату: она уже заметила, что Линси безоружна, да и вещей, пригодных для метания, поблизости к ней не наблюдается. Линси медленно развернулась, вид у неё тоже был не презентабельный, да и счастливой она не выглядела. И всё же взгляд на Каэ она не перевела: — От Ки? Я слушаю. — Ваш отец вернулся и собирается тебя навестить. Линси вскочила на ноги, резко посмотрела на вестницу — на лице отразилась целая гамма эмоций: недоверие, радость, сомнение, злорадство и, что странно, испуг. Наконец, Линси буркнула «проклятье» и, не глядя, опустилась на широкий подоконник. Девушка уперлась взглядом на свои руки, опавшие на колени, и молчала, а Каэ быстро оглядела комнату, отметив, что пистолеты лежат на кровати и напоминают обсидиановые макеты и совсем не вызывают того ужаса, что обычно. — А что это с ними? — кивнув на кровать, уточнила Каэ. — Разрядились, — бросила Линси, не поворачивая головы. Гостья уставилась на пистолеты с ещё большим любопытством, слегка наклонив голову, но и не думая приближаться к ним или тем более прикасаться: — Даже не знала, что такое возможно. Они же на энергии вроде работают? Линси подняла голову, явно недовольная расспросами, но вынужденно ответила: — В спокойном состоянии они аккумулируют в себе энергию, которая расходуется при выстрелах. Могут работать от энергии владельца, но я не такая сильная, как родители, надолго меня не хватает. Каэ кивнула с умным видом и уже развернулась к двери, чтоб уйти, когда Линси протянула к ней руку: — Мне нужно, чтоб ты передала мои слова. — Я помогла Ки передать новость только потому, что люблю этого поганца, но тебя я не люблю. — К приходу папы надо привести дом в порядок. Меня он не слушает, значит надо, чтоб это сделал Гил. Передай ему, — спокойно произнесла Линси и криво улыбнулась, — а то папа его придушит, и ты с ним больше спать не сможешь. Твой интерес тут тоже есть. — Я не желаю зла Гилу, это факт, но я не извращенка и никогда ей не была — инцесты меня не привлекают. Как и твоего мужа, кстати. Линси прищурилась и жестом попросила пояснить, а Каэ не выдержала и рассмеялась в голос: — Так ты не знала что ли?! Ну ты даешь. Ты реально думала, что… Ладно хоть остальные, они не в курсе по определению. Значит, он тебе не сказал… Гил — мой двоюродный племянник. Соответственно, при всей моей любвеобильности и популярности, нас с ним связывают лишь дружеские и родственные отношения. Линси удивленно хлопала ресницами, не зная, что сказать, а потом выдавила: — Но… но почему никто не знает об этом? Все думают, что… — Эх… ну, нам так удобнее. Можно сказать, так вот Гил меня защищает. О моем родстве с Хорренами не принято распространяться, да и мне самой это не добавляет почета, если честно… — Приношу свои извинения, — серьезно произнесла Линси, — всё это время я позволяла себе негативно отзываться о тебе, не зная правды. Каэ даже смутилась от таких выражений и поспешила как можно небрежней дернуть обнаженным плечиком, показывая свое безразличие к чужому мнению. — Так ты попросишь его привести дом в порядок? — также твердо и спокойно спросила блондинка, смотря прямо в глаза Каэ. — Так… так мы же выяснили, что у вашего конфликта нет основания! Чего ты ещё дуешься? — опешила гостья. — Миритесь и живите в любви и согласии. Или ты мне не веришь? — Я верю тебе, — серьезно кивнула Линси, — но ты ведь не думаешь, что причина нашей ссоры в какой-то жалкой измене? Это всего лишь удачная отговорка для публики. Мозг Каэ едва не взорвался от предположений, что же могло стать реальной причиной, раз даже измена мужа на втором году брака не является стоящим поводом. — Ты выполнишь мою просьбу или нет? — в голосе Линси явственно слышалось нетерпение. — Только при условии, что ты пойдешь со мной, — отмахнулась Каэ, всё ещё пребывая в своих думах. Линси, видимо, решила, что это требование — меньшее из зол и поднялась. Свои пистолеты она не оставила в комнате — быстро нацепив кобуру на плечи и накинув свой платок, Линси направилась к двери и, придерживая подол платья тонкими пальцами, сбежала по лестнице. Каэ последовала за ней, правда, никуда особо не торопясь. Гил развалился на диване из белоснежной кожи, взрезанной в паре мест, и читал какую-то книгу, взбалтывая в бокале, что держал в руке, янтарную жидкость. — Ты бы хоть прибрался в доме-то, — фыркнула Каэ, опять осматривая весь этот погром. Гил проигнорировал её слова, делая вид, что увлечен чтением. Даже перестал крутить рукой. Криво улыбнувшись, Каэ глянула на Линси, и та просто развела руками, давая брюнетке полную свободу действий. Гостья хмыкнула и повысила голос: — Гил, а Гил? Убрался бы, а то у твоего тестя возникнут вопросы, а ты этого не хочешь ведь, а? Линси невольно улыбнулась, Гил медленно отложил книгу и повернулся к лестнице, где стояли девушки. Его лицо не выражало эмоций, но смотрел на них он внимательно: — Томас вернулся? И направляется к нам в гости? Тогда… Даже в таком состоянии Гил сумел моментально принять решение — зал начал преображаться — нет, порезы не затягивались, осколки не слеплялись обратно в вазы и графины, но следы разрушения пропадали, предметы возникали на старых местах, копоть с обоев исчезала, в окнах снова блестели стекла… Дом слушал хозяина и делал так, чтоб ему было хорошо. Слово хозяина — закон. Каждый раз, видя такое, Каэ завистливо вздыхала про себя — усадьба Хорренов не подчинялась её приказам, не считала своей. Каждый Хоррен имел на этой огромной территории свой клочок — корпус, домик, но не Каэ-полукровка. Гил не шевельнулся ни разу, а дом уже представал в изначальном интерьере. — Ну, теперь можно и гостей встречать, — резюмировала Каэ, а потом хитро улыбнулась, — только вот как, если хозяева друг с другом не разговаривают? Может, хоть перемирие устроите на время визита любимого папы? Или хоть притворитесь? Лицо Линси посветлело, видимо, ради отца она готова была пойти на этот шаг; Гилу тоже, кажется, идея пришлась по душе, и Каэ поспешила добавить: — Начинайте уже тогда устраивать театр, попрактикуйтесь, чтоб правдоподобно выглядело. А то у вас обоих мор… лица кирпичом. После минутной паузы, Линси, наконец, полностью спустилась с лестницы и даже открыла рот, но её прервали — с улицы донесся рев возмущения и отборный мат. Вздрогнули все без исключения, разом обернулись к окну, но ругань не прекращалась, и Линси, рефлекторно вскинув руки к груди, бросилась к двери, с сумасшедшей улыбкой повторяя «Папа!». Гил и Каэ тоже выбежали из дома и наблюдали диковинную картину: Линси так и не сошла с широкого крыльца и стояла, опираясь на мраморные перила. Прямо перед ней на идеальном газоне кусты, что раньше были пострижены под идеальные круги, отрастили ветки-лозы и методично опутывали огромного крепкого мужчину, который вырывался и ругался на чем свет стоит. Из кокона его пытался вызволить Бенджамин Контийе; Ки стоял чуть в стороне, не подпуская к кустам близнецов, что, впрочем, не помешало ему пинком отшвырнуть ветку, которая пробиралась мимо него. — Это, значит, и есть Томас Вартез, — протянула Каэ, — раньше я с ним не встречалась. Сад — это ведь часть дома, а дом на него напал, значит, защищает тебя, ты ведь единственный его хозяин. Выходит, чует твой страх… Гил косо посмотрел на Каэ, не считая нужным комментировать её слова. Линси, наконец, пришла в себя и сбежала с крыльца, остановившись в паре метров перед отцом, она рявкнула: — А ну пошли прочь! Оставьте его, немедленно! И ветки ослабли, послушно втягиваясь в шары кустов. Гил с Каэ пораженно уставились друг на друга. С таким же удивлением сцену наблюдали Ки и Бен, ведь все они знали, что дом слушает приказы только хозяев… Томас, получив толику свободы уже сорвал с пояса свой тесак и острастки ради рубил ближайший куст, не переставая ругаться. Но быстро остыл и переключил внимание на дочь, сгреб её в охапку и обнял так сильно, что можно сломать ребра. Отец и дочь радовались встрече, потом настала очередь объятий со стороны близнецов — те в кои-то веки сами полезли обниматься к Линси, видимо, осознали, что сейчас её с ними постоянно уже не будет и поняли, что же они потеряли. Гил и Каэ приблизились к толпе, и хозяин решительно протянул Томасу открытую ладонь: — Приветствую, Томас, рад визиту. Прости, что сад не признал тебя, мы не ждали гостей. — Да ничего, всё ж понимаю, — пробасил Томас, пожимая протянутую руку, — а ты — та, кто ночью приходил лечить Ки? Томас перевел взгляд на Каэ, одобрительно хмыкнул, оценив фигурку и наряд из крошечных латексных шорт и свободной блузки с глубоким декольте. Девушка шагнула вперед и слегка поклонилась: — Да, господин, я волновалась за него и явилась незваной, прошу простить. — Да чего прощать-то, я ж только «за», — улыбнулся мужчина и оглянулся на сына, которого тщательно осматривала Линси, — девчонка что надо, ты её почаще зови, слышишь? Ки улыбнулся отцу, не забывая отмахиваться от Линси, которая вертелась вокруг него, осматривая зарубцевавшиеся порезы и ссадины, пожелтевшие синяки. — Господин, я не из аристократии, — поспешила сразу пояснить Каэ, дабы избежать проблем в дальнейшем, она слишком хорошо знала свое место в обществе. — И что дальше? — свел брови Томас. — И что с того-то? Мне главное, чтоб сыну с тобой было хорошо, будь ты хоть демоном каким. Да и Хорреновскую моську не скроешь. А кровь — это вообще дело ле… Томас продолжал ворчать, а Гил широким жестом пригласил всех в дом, который уже подготовился к приходу гостей — посреди зала возвышался накрытый белоснежной скатертью стол, ломящийся от яств на любой вкус. Двойняшки с интересом оглядывались: они были в этом доме впервые. Бел не сводил взгляда с огромного дивана из белой кожи — такого большого и широкого, что на нем и их немалый папенька разместился бы с удобством; с пушистых ковров на полу, живых цветов на подоконниках. В их доме было всё иначе. Лоре же больше приглянулась коллекция холодного оружия, развешанного по стенам. Девочка очень старалась не подать виду, как её тянет к этим блестящим игрушкам, но Гил вовремя заметил алчный взгляд и, подойдя к стене, жестом спросил, что ей нравится больше. Лора вежливо указала на изогнутый кинжал с рубинами на эфесе. Гил оценил её выбор и передал оружие в руки девочки без опаски: он уже был наслышан о её подвигах — обращаться с холодным оружием эта малышка умела отлично. — Ох, ну, хоть есть, чем горло промочить! — при виде бутылок и кувшинов на столе настроение Томаса улучшилось, и он плюхнулся на ближайший стул. Все расселись, приступили к еде. Белу не посчастливилось сесть рядом со старшей сестрой, которая всегда пыталась привить ему приличные манеры или хотя бы следила за его поведением за столом. Каэ, решив играть роль миротворца до конца, весело улыбалась, рассказывая, как со стороны выглядел бой с кустом. Гил же, поняв её стремления, включился в беседу, не меняя вида радушного хозяина. И всё же какое-то напряжение в воздухе скользило. В пол-уха слушая, как Томас делится впечатлениями и, не меняя выражения лица, Каэ внимательно смотрела на Ки — тот тоже учуял, что ещё немного — и они пропалятся перед отцом — при всей своей репутации Томас Вартез был далеко не дурак. Это прекрасно чувствовала и Линси, она тревожилась, и это было заметно. Надо было что-то делать. Каэ уже начала придумывать, что бы такое учудить, чтоб хотя бы привлечь всеобщее внимание, но случай представился и без того, и она решила действовать. Линси встала из-за стола, чтоб отнести на место отобранное у Лоры оружие — двойняшки что-то не поделили, а споры они привыкли решать при помощи рукоприкладства. Невзирая на гневный взгляд сестрёнки и вопли Бела, теперь уже возмущающегося таким произволом, Линси шла вдоль стола и едва поравнялась со стулом Каэ, как та одной рукой дернула её за низ подола, а второй сжала колено сидящего рядом Бена, предупреждая, чтоб не двигался. Линси, естественно, пошатнулась, Каэ дернула ещё раз, и блондинка начала падать, рефлекторно хватаясь за спинку ближайшего стула, на котором сидел её муж. Гил почувствовал движение за спиной, моментально поднялся, подхватывая подающую девушку, бережно прижимая к себе. Глядя на это, Каэ всерьез улыбнулась — Гил не изображал заботу, а значит, уже в половину проще их мирить. Отметил это и Томас: сперва он тревожно приподнялся, а сейчас смотрел на дочь с зятем благодушно. — Давай, я сам, — поставив Линси на ноги, Гил забрал у неё кинжал и направился к стене. Ки перевел взгляд на Каэ и улыбнулся по-доброму, от чего девушка поняла, что волноваться больше не о чем. Все успокаивались, Линси вернулась на свое место. И только сейчас Каэ обратила внимание — на Линси по-прежнему была кобура с пистолетами! Не понятно только, заметили ли это остальные. После сигнализирования глазами, Ки понял, в чем проблема и смог намекнуть об этом сестре. Все просидели за столом ещё часа два, обсуждая последние новости. Надо отдать должное Бену: он внимательно следил за течением беседы, ловко уводя её от опасных тем, но вид его не указывал на озабоченность ситуацией — этот субъект всегда отличался странноватым поведением. В итоге все остались довольны. Покидая усадьбу вместе со всеми, Каэ решила для себя, что раз эта психованная парочка так мило обнявшись, стоит на крыльце, провожая их, то значит, и до полного настоящего примирения осталось недолго. А ещё она поймала себя на мысли, что действительно этого хочет для них. Пусть они в ссоре непонятно из-за чего, но они в разрыве пробыли шесть лет, это уже достаточный срок, чтоб наказать друг друга.