Tenebris

Линси, стараясь издавать как можно меньше шума, шагала по коридору первого этажа. Сразу после ухода гостей дом принял привычный вид, и изображать семейную пару не стало надобности. Девушка решила воплотить одну мысль, которая закралась к ней в голову во время обеда. Попутно Линси радовалась, что отец вернулся живой и здоровый, что ушёл он успокоенным или посчитал за лучшее сделать таковой вид. В любом случае всё получилось просто отлично. В конце коридора рядом с окном показалась крепкая деревянная дверь, окованная железом. Оглянувшись назад, дабы проверить, не следит ли кто за ней, Линси протянула руку к сияющей лампе рядом с дверью и глубоко вздохнула. От лампы отделился огонек, поплыл по воздуху и остановился справа от лица девушки. Линси твердой рукой повернула ручку на двери и потянула на себя. За дверным проемом расстилалась кромешная тьма, но девушка решительно шагнула вперед, огонек поплыл рядом. Дверь сама закрылась с тихим скрипом, а света было достаточно: в радиусе метра из темноты были выхвачены черно-белые мраморные плиты на полу, высокие стеллажи, заставленные книгами; книги валялись и на полу, как и отдельные листы, свитки, обломки мебели… но нигде не было ни пылинки. Линси остановилась в нерешительности, раздумывая, где может находиться нужная ей литература, и провела взглядом по ближайшему стеллажу. Судя по названиям на корешках — все книги посвящены ядам и зельеварению. Удачное совпадение, ничего не скажешь, прямо намек, что ей проще отравиться и не мучаться. Линси невесело улыбнулась и пошла вперед, внимательно читая названия книг. Вспомнить бы ещё, где тут юридическая литература… Но это мало чем поможет — вход в библиотеку был доступен из разных мест, и у каждой семьи он был свой. Вартезы, например, всегда входили в отделе по боевым искусствам. Злило то, что за столько времени никто не догадался составить план библиотеки и вывесить его перед входами. Но, наверное, это очень кропотливая работа, тем более что сама библиотека просто огромна… Линси шла вперед, стараясь не выходить из кольца света, даваемого огоньком, аккуратно обходя фолианты и листки на полу, и черный мрамор. В детстве она всегда боялась наступать на черные плиты, ей казалось, что они — провалы в полу. Сейчас страха уже не было, но нежелание идти по ним по-прежнему осталось. Девушка понимала, что без карты или указателя ей не найти нужного раздела, но не собиралась сдаваться. Каблуки гулко стучали по мрамору, она ускоряла шаг, пока на повороте не столкнулась с невысокой худощавой женщиной. Та отшатнулась, от чего широкий шарф, покрывающий голову, сполз, открывая прямые пепельные волосы по плечи. Обе женщины внимательно смотрели друг на друга, стараясь узнать. Первой это удалось Линси, и она слегка улыбнулась: — Лотта? Вы не сильно пострадали? Я шла очень быстро. — Нет-нет, всё в порядке, это я слишком тихо… Линси Вартез? Как ты изменилась, девочка. Сколько же лет я тебя не видела…? — Лет шесть, со смерти мамы. — Ах, моя дорогая… — Лотта опустила глаза и натянула свой шарф обратно на голову, — смерть Ракель принесла и мне много горя. Прости, что не навещала. — Ничего страшного, мы справляемся, — Линси очень старалась произнести это не так сухо, как хотелось. Нет, девушка, конечно, не была в обиде на подругу матери, но всё же рассчитывала, что она хоть иногда будет приходить и давать советы. — А что ты ищешь тут? Я могу подсказать. Здесь я частный гость. — Мне нужна юридическая литература. — Это огромный раздел. Может быть что-то конкретное? — Разводы. Я хочу узнать, можем ли мы разводиться, и если да, то как. На лице Лотты появилось настоящее удивление, женщина закусила губу, напрягая память, а потом произнесла: — Тебе нужно идти прямо по этому коридору. У раздела ботаники поверни налево. Иди до раздела астрологии. Напротив будет юридический. А уже в нем — шестнадцатый стеллаж. Это сразу направо как войдешь. Но там очень мало литературы. Линси поблагодарила женщину и зашагала в указанном направлении. Огонек разгонял темноту под её ногами, но стоило глянуть вдаль меж стеллажей, становилось жутко. От осознания, что сейчас она не одна в библиотеке, было чуть легче и чуть менее страшно. Про себя девушка решила, что это место не так уж плохо, а если с разводом ничего не получится, она сможет проводить тут время, как и Лотта: всё лучше, чем торчать в усадьбе. Правда, Лотта проводит тут всё время по другой причине — до Линси доходили слухи, что у них с мужем уже много лет не получается завести ребенка, и скорее всего женщина просто искала способы лечения от бесплодия. Но Линси не собиралась лезть в чужие дела, у неё хватало и своих проблем. Остановившись у нужного стеллажа, девушка уставилась на ряды книг, не очень-то понимая, каковы же должны быть её последующие действия. Стеллаж оказался заполнен менее, чем наполовину, и Линси невольно порадовалась — при желании она может пролистать все книги за раз. Естественно поблизости не оказалось ни одного целого стула, и пришлось садиться прямо на пол, обложившись книгами с верхней полки. Света было достаточно, и девушка погрузилась в чтение. В книгах была информация о традициях и обычаях разводов у различных народов и стран, о том, как это было в разные времена, но ни слова о том, как это должно быть у НИХ. На четвертой книге Линси начала злиться — не может же такого быть, чтоб в их кругах никогда никто не разводился! И тот факт, что она никогда не слышала об этом за всю жизнь, роли не играет — она живет ещё так мало и многого не знает. Но упорство взяло свое, и Линси доставала с полок всё новые тома, меняя позы и давая отдохнуть затекшим мышцам. Глаза начинали болеть, шея ныла, девушка сидела уже на стопке книг, а не на полу — так было удобнее. Она потеряла счет времени, но голод и жажда всё не приходили к ней, ещё больше запутывая. Время в библиотеке идет странным образом, вполне может статься, что прошли уже сутки… А полезной информации всё не было! Дочитав последнюю книгу, Линси в бешенстве вскочила на ноги, не замечая боль, с которой тело отреагировало на резкое движение. — Да чтоб вас всех! Ну как так может быть?! Ну вашу ж мать, это невозможно! Девушка ругалась, не задумываясь, может ли кто её услышать, пинками доламывая те части мебели, до которых могла дотянуться. В книгах не было ни единой строчки о том, что среди них разводы когда-то вообще были. Соответственно не было ни слова о процедуре. Тяжело прислонившись к стеллажу, Линси уже хотела всхлипнуть от отчаяния и злости, когда к ней закралась мысль — а что если просто пойти к главе семьи и потребовать развода? Слово главы — закон. И в тот же момент девушка истерично расхохоталась идиотизму своей затеи — каким надо быть дураком, чтоб согласиться на это? Кевин Хоррен слишком умен и слишком консервативен. Он слишком стар для такого. Он и слушать не станет её бреда. Конечно, шанс был бы, если бы к нему обратился любимый старший внук, но Гил из принципа на это не пойдет. А если она устроит в доме войну, это его не доконает, наоборот, он с радостью подключится, и они скорее убьют друг друга, чем он захочет идти к деду, чтоб тот отослал его женушку с концами. Значит, остается два пути — смириться и проводить всё время в библиотеке, подальше от «любимого» мужа или не замечать его присутствия, что будет его постоянно выбешивать, и тогда, возможно, они раздерутся и в порыве ненависти убьют друг друга. Оба варианта не плохи и можно их совмещать, пока она не придумает, что делать. А делать что-то надо. Линси прекрасно понимала, что пусть она не провела в усадьбе и двух дней, её силы на исходе и долго играть она не сможет. Одно дело — не видеть и не думать, совсем другое — жить под одной крышей. Девушка решительно выдохнула и, проверив, все ли книги она вернула на место, направилась к выходу. Оказавшись в коридоре усадьбы, первым делом бросила взгляд на окна — непроглядная темень. Судя по всему, уже глубоко за полночь, хм… значит тюремщик или спит или дожидается её, чтоб высказать свое недовольство долгим отсутствием. Как назло, идти надо было через гостиную, а не коридорами, а в гостиной горел свет — Гил сидел на своем любимом огромном диване и читал. Радуясь, что диван стоит к ней спиной, Линси, стараясь издавать как можно меньше звуков, начала пробираться к лестнице. — Где ты была? — книга с громким хлопком закрылась и упокоилась на журнальном столике под лампой, в голосе Гила не было интереса, он даже не обернулся и не встал, но Линси, посчитав это добрым знаком и решив не провоцировать его, спокойно ответила: — Уходила по делу. — И куда ты ходила? — В библиотеку. — Зачем? Допрос всё тем же монотонным голосом не понравился девушке, и она не сдержалась, быстро произнеся с куда большими эмоциями в голосе: — Искать информацию о возможности развода. Гил мгновенно оказался на ногах, и взгляд его был совсем не добрый. — Я не ослышался? — уточнил он, начиная медленно обходить диван. — Вероятно — нет, я говорила членораздельно и достаточно громко, — Линси уже начала закипать, готовясь к ссоре. — И как, нашла что-нибудь? — с участливым видом поинтересовался мужчина, всё так же медленно приближаясь к ней. — Пока нет, но я не отчаиваюсь. Такой институт существует у всех народов и во все времена был. Сомневаюсь, что его не было и у нас. — Даже если он и есть, по аналогии с другими народами, насколько я помню, необходимо согласие обоих супругов. Намек ясен? Можешь больше не искать информации по этой теме. — Я сама решу, что мне делать! — не сдерживаясь, вскинулась Линси. — И не тебе мне что-то приказывать! — Ты развода не получишь. Даже если это и возможно, я сделаю так, что ты останешься в этом доме до конца своих дней, ты поняла? Я так решил, и так будет. — Черта с два так будет! — рявкнула Линси, рефлекторно хватаясь за отсутствующую кобуру, но этот факт не расстроил: причинять разрушения она могла любым способом, а разносить этот дом ей доставляло несказанное удовольствие. Но Линси не успела отправить на встречу со стеной ближайшую статуэтку, Гил вовремя перехватил её руку и дернул на себя, прижимая к себе так крепко, что девушка не могла даже дернуться. — Если ты ещё раз хоть что-то тут разобьешь, я заставлю тебя за это заплатить, — вкрадчивым голосом без намека на веселость поведал он, — а как именно, я ещё не решил. Но у меня хорошая фантазия, ты это знаешь. — Я твою жизнь обещала сделать невыносимой, и ты это тоже знаешь. Готовься. — Даже не собираюсь. — Отпусти меня. Немедленно. — Не собираюсь. И слушать твою дурь — тоже. Хватка Гила слегка ослабела, уже не причиняя неудобств, но он явно не собирался отпускать Линси — его ладонь переместилась на талию девушки, скользнув по плотной тяжелой ткани платья. Лишь они сами понимали истинные эмоции друг друга, сторонний человек заметил бы, что Гил пока спокоен, хоть и недоволен ситуацией, Линси же — сдерживается из последних сил, чтоб снова не вспылить. Но на самом деле сдерживались оба. И от одного и того же. — Я сказала тебе меня не трогать. — Боишься сорваться? — нехорошо улыбаясь, протянул Гил. — А сам не боишься? — смело глядя ему в глаза, почти с насмешкой спросила Линси. — Для меня-то это не проблема, — хмыкнул муж и добавил, — доказать? Ответ ему не понадобился — он резко наклонился, прижимая Линси к себе ещё теснее, девушка не успела отвернуться… Не прерывая поцелуя, Гил шагнул назад, утягивая жену за собой. Та упиралась, но её сил для этого было недостаточно. Единственное, что она смогла — лишь отвернуться и, не успев отдышаться, выпалила: — Перестань, пока не поздно! Но Гил только усмехнулся, качая головой. Диван уже был за его спиной: одно усилие — и Линси падает на белоснежную кожу. Ей даже не хватает времени привстать, а ему — аккуратности расстегнуть застежки, ткань платья рвется, а затем исчезают и крупицы терпения, чтобы избавиться от одежды. Попытки воспротивиться становятся всё слабее. Злость, возмущение, обида отходят, уступая место желанию, стремлению снова ощутить друг друга как раньше… Пряжка ремня холодит кожу бедра, тонкие пальцы с острыми ноготками путаются в волосах. Как не старайся их скрыть, но стоны всё равно срываются с опухших от поцелуев губ. Дыхание давно уже стало прерывистым. И удовольствие накрывает волнами, с каждым разом всё сильнее и сильнее, вопреки разуму не хочется останавливаться. Не хочется отстраняться, думать о ссорах, о последствиях. Хочется крепче сжимать в объятиях, теснее прижиматься друг к другу, просто чувствовать себя единым целым. Гармония превыше всего, и она прекрасна, в особый момент она захлестывает обоих, проникает повсюду, латая склоки, решая проблемы, вселяя уверенность… и оставляя после себя умиротворение и покой. Но лишь до того момента, пока дыхание не успокоится, эйфория не пропадет, и тяжелые мысли не вернутся в голову. Тогда Линси молча встанет с дивана, поправит местами порванное и мятое платье, поднимется по лестнице к себе в комнату, не удивившись полному гардеробу новых платьев, выданных послушным домом, переоденется и молча же покинет дом. Её никто не остановил.