Tenebris

«Зимний двор» встретил их морозной свежестью и белизной. Они оказались посреди парка: стройные черные стволы лиственных деревьев выделялись на фоне покрытой ровным снежным покрывалом земли, а ветки и листья покрывала изморозь. Дорожка из коричневых каменных плит была тщательно выметена и вела вглубь парка. Ки плохо помнил это место и то, куда они с Каэ направились по приходу сюда в тот далекий визит, поэтому просто молчал, но дело в свои руки взяла леди Эльвира. — Я помню план местности, — сообщила женщина, шагнув вперед и осмотревшись, — хотя тут пока одна дорога всё равно. Дорожка уже скоро привела их к каменному арочному мостику через незамерзшую речку в два метра шириной. По ту сторону моста дорожек становилось гораздо больше. Ки шел вместе со всеми, осматриваясь и прислушиваясь. Он замечал, как женщины полами юбок иногда касаются кромки снега, но на ткани он не таял и просто осыпался при ходьбе на камни, слышал, как поскрипывал этот снег под ногами идущих следом мужчин. Кроме стука их каблуков и шуршания одежды иных звуков не было слышно: с ветвей и листьев не осыпалась изморозь, вода в речке, вдоль которой они шли, не плескалась, ветра не было, чтобы шевелить ветки; звери и птицы, если они тут и были, вели себя тихо. Эта ненормальная тишина напоминала временами тихий «Город», но если в родном месте это было, в принципе, нормой, то в этом же она пугала. Тишина была давящей, неестественной: Ки догадывался, что в парках и лесах так не должно быть, но так было. И его догадка подтвердилась, когда мимо них, появившись из неоткуда, галопом пронеслась белоснежная длинногривая лошадь, махнув на прощание хвостом. Животное аккуратно избегало встречи с деревьями, стараясь не задеть ветки, при этом… не издав ни звука. Не было слышно фырканья, топота, шороха взбиваемого снега: это было больше похоже на видение, но на снегу остались вполне реальные следы. Лошадь заметили все, но промолчали, помня, что подобное в «Зимнем дворе» не должно волновать и тем более сбивать с пути. Главное правило здесь — не сходить с дорожек, иначе никогда уже на них не вернешься и будешь плутать, завороженный, по прекрасному холодному лесу, дивясь видениям и открывающимся видам и, в итоге, уставший, приляжешь под деревом, замерзнув до смерти, как и сотни таких же гостей до тебя, и останешься обледеневшей скульптурой. Напоминанием, наглядным примером того, что становится с теми, кто слишком рвется к тому, что не стоит узнавать поближе. Лишь на дорожках ничего не угрожало: ни холод, ни миражи, ни страшная губительная красота этого места. — Если всё получится без проблем, не говори пока никому обо всём, хорошо? — внезапно тихо произнесла Линси, и Ки с удивлением понял, что произнесла она это на тайном языке Вартезов. — Они сами решат, кому и когда рассказать. Пусть у них хоть какой-то выбор останется. Хотя у нашей леди выбор был, и я рада, что она согласилась. Правда, мне что-то подсказывает, она больно-то и не думала. Ки промолчал, пряча улыбку под поджатыми губами: значит, он всё же правильно понял, зачем они тут. Дорожка стала расширяться и в итоге превратилась в небольшую выложенную камнем площадь, посреди которой на высокой тонкой ножке стояла глубокая большая чаша из серого мрамора с красивой резьбой по краю. Чаша была наполнена прозрачной водой. По веткам окружающих площадку деревьев беззвучно прыгали серебристые горлицы, маленькие и нежные, удивительно красивые, словно приглашающие подойти поближе, рассмотреть, а, может, и даже коснуться на вид мягких перьев. Гил помог Бену подойти к чаше, упереться в неё руками, и сразу отошел назад, к жене и шурину, когда удостоверился, что мужчина твердо стоит на ногах. Эльвира остановилась напротив Бена, закатала правый рукав плаща повыше, глубоко вздохнула и протянула ему руку. — Не передумаешь? — криво улыбнулся Бен, что вкупе с подсохшей на губах кровью больше пугало, чем ободряло. — И не надейся, — резко произнесла женщина, протягивая руку ещё ближе к нему. — Давай уже, у тебя мало времени. Бен выругался сквозь зубы, прокашлялся и произнес что-то на непонятном языке. Ки помнил его, на нем иногда говорила мать — язык Контийе. Эльвира судорожно вздохнула, когда Бен взял её за руку и с тихим всплеском опустил в чашу, продолжая что-то говорить. Судя по лицам, особого удовольствия процедура им не приносила: Бен морщился, стараясь не прервать свой монолог, и побледнел ещё сильнее, хотя и так был белее снега; Эльвира поджимала губы, кусала их, стараясь не издавать ни звука, но в один момент всё же всхлипнула. Вода в чаше окрасилась в фиолетовый цвет и начала слабо светиться. — Им больно? Почему так? — скосив глаза на сестру, спросил Ки. — Внутренний протест. Оба в душе хранят отрицательные эмоции по отношению друг к другу, на церемонии разум и расчёт отступают, это не праздничный банкет. Тут ничего не скрыть, — пояснила Линси, — поэтому и стараются не подбирать в пары врагов или около того. — Хорошие у них останутся впечатления о собственной свадьбе, — печально вздохнул парень, мимолетом подумав, что хорошо бы в его случае всё обернулось нормально. Бен произнес ещё пару слов и замолчал. Последняя его фраза явно была вопросом, и сейчас он внимательно смотрел на женщину перед ним. Эльвира глубоко вздохнула, твёрдо и четко ответила непонятным словом, но явно на том же языке. Линси и Гил радостно заулыбались, но не рванули к ним поздравлять, по-прежнему стоя на месте, и Ки тоже не двигался. Бен медленно начал поднимать их руки, и когда обе кисти, абсолютно сухие, появились над водой, на запястье Эльвиры четко виднелся пурпурный рисунок в виде верескового браслета. Это и стало спусковым крючком: молодая чета Хоррен бросилась к молодожёнам с поздравлениями, и Ки последовал их примеру. Но первый же вопрос, который был задан, касался здоровья Бена, и задала его Эльвира. Бен прислушался к себе, но не успел ответить: в полной тишине внезапно раздался незнакомый низкий мужской голос, заставивший всех подскочить от неожиданности: — Смысл справляться о здоровье последнего, если его время окончено? Все резко развернулись на голос и в удивлении воззрились на скрытую бесформенным белым плащом высокую фигуру. На голову незваного гостя был накинут большой широкий капюшон, полностью скрывающий лицо. Полы плаща слегка колыхались от неосязаемого ветра, хотя, возможно, Ки просто показалось… — Ну, как бы не совсем окончено, — неуверенно произнес Бен, смертельная бледность с его лица уже отступила. — Условия, что нужно было выполнить, не соблюдены, и ты должен последовать за своей Семьей, согласно намеченному плану. Смирись с этим и… — без эмоций низким мужским голосом продолжил незнакомец, но Бен, широко улыбнувшись, перебил его: — Ну, тогда ты просчитался немного, уважаемый, надо было раньше воплощать в жизнь свой великий план, сейчас поздновато уже. Эльвира грациозно протянула руку вперед, демонстрируя гостю рисунок на запястье. Тот никак не показал свою реакцию, а женщина вдруг прищурилась и произнесла твердо и строго: — С каких пор за последними в роду приходят сами порождения хаоса? Да ещё и с опозданием? — С таких, женщина, когда правила нарушаются одной стороной, это отражается и на другой. Мне не выгодно терять своих миньонов. И мне требуется время на материализацию себя в этом измерении. — О чем вообще речь, это кто? — прошептал Ки, но Линси не смогла ответить — за неё это сделал Гил, медленно и громко: — Это порождение «Мертвых холмов», как я понимаю, и он явился за Беном, а его миньоны шесть лет назад также явились за Ракель, но Томас пошел против правил и, найдя их, уничтожил, и теперь это существо боится, что снова потеряло бы своих помощников, и само… Бен, да это честь, надо полагать! — Да уж, я прямо польщен и охренительно горд собой, — кисло протянул Контийе, — но я постепенно возрождаю Семью, вот видишь, уже начал, так что убивать меня нет смысла, не по правилам. Существо, похоже, так не считало и, не делая видимых движений, оказалось ближе к ним на несколько шагов, и Ки смог его рассмотреть: полы не колыхались, из-под плаща клубился туман, сразу же растворяясь в воздухе, но создавая такой эффект. Бен пошатнулся, снова хватаясь за чашу, Эльвира стремительно шагнула вперед, встав между мужем и фигурой в плаще: — Дай нам шанс. Дай мне шанс восстановить эту Семью, теперь она и моя тоже. Я не совершала грехов, я не заслуживаю смерти, но если так будет нужно, я смирюсь. — Шанс уже давался. Второму разу не бывать. — Марло Ронар оставил себя в залог, из уважения к его страданиям, позволь нам попробовать. Я клянусь, ты не пожалеешь. Какой резон вам существовать в «Мертвых холмах» без Семьи Контийе? Мы — ваше противопоставление, дополнение, ваша половина. Мы — едины. Не лишай себя и свою семью возможности и дальше создавать гармонию. Ведь именно в этом смысл нашего существования. — Пройдут эоны, и место погибших Семей займут другие, как на мертвой земле спустя годы снова восходят побеги, а мы — бессмертны, и ожидание для нас лишь миг. — Раз миг, позволь потратить сотую долю мига на нашу попытку. Гость внезапно оказался прямо перед Эльвирой, край его плаща почти касался её туфель, но женщина продолжала стоять, даже не двигаясь. Бен уже поднял руку, чтобы успеть, в случае чего, оттолкнуть её в сторону, правда, со скоростью этого существа ему не тягаться, но всё же. — Я своего добьюсь, в чем-то уже добился, — прошелестело существо из-под капюшона, — и я всегда буду рядом, помни об этом. И помни свою клятву. Он просто растаял в воздухе, словно его и не было. Эльвира судорожно вздохнула и пошатнулась, Бен ловко поддержал её, к нему уже возвращались силы. Все остальные тоже позволили себе расслабиться. — Он принял мое предложение, я ведь права? — слабым голосом произнесла Эльвира. — Я никогда так не нервничала на переговорах. — Всё в порядке, ты просто чудо, — Бен ласково поцеловал женщину в лоб, прижал к себе. — Всё обошлось. Эльвира кивнула, позволив себе на секунду расслабиться, но потом мягко освободилась от объятий мужа и произнесла, поправляя складки на плаще: — Нужно зайти, проведать Ронара и Мелиссу. С ним всё должно быть хорошо, ведь Бенджамин в порядке, но всё же… Ей никто не возразил, и компания направилась проторенным путем в «Темные сады», только в этот раз позволяя себе перебрасываться шутками и громко разговаривать. Большая часть шуток относилась к теме семейной жизни. Когда тема исчерпала себя, переключились на Ки, и тот даже начал злиться от такого пристального внимания, благо, что они как раз подошли к краю «Зимнего двора». Хотя «краем» это место назвать было сложно: просто точка в пространстве, служащая выходом — черная воронка, у которой заканчивается каменная тропа, а уже за воронкой, в полной темноте, находятся сотни других троп, способных привести куда угодно, главное, знать свой путь и держать нужное направление в памяти. И тогда нужная дорожка возникнет перед тобой из темноты, и тебе только остается идти по ней и — всё. Пока они возвращались, Ки и Бену рассказали о недавних событиях в «Темных садах», и парень честно поволновался за Марло Ронара, ведь тот так рисковал ради Бена, хотя в глубине души и скользнула мысль, что если не станет Марло, не будет и проблем со службой безопасности, но Ки сам сразу устыдился такой мысли. А потом испугался — это не совсем «его» мысль, что если обе его личности начинают постепенно сливаться, это плохо или хорошо? Он не знал, куда все идут, Бен, кажется, тоже не бывал раньше в этих закоулках «Темных садов», но в итоге они остановились перед четырехэтажным домом. Из окон на втором этаже орала музыка, там явно была вечеринка. Поднявшись по лестнице, все увидели на площадке второго этажа размазанное по светлому кафелю большое пятно крови, рядом валялись окурки и осколки от бутылок. Дверь в нужную квартиру была не заперта, и компания вошла без приглашения, хотя ступали тихо и старались не шуметь, видимо, чтоб не тревожить больного хозяина. Ки было интересно взглянуть на его жилище, тем более что там же квартировала и Каэ. Пока шли в гостиную, Ки уже успел решить для себя, что ему нравится эта пыльная заваленная мебелью и нужным хламом квартира. Марло Ронар лежал на диване посреди комнаты, накрытый пледом, не буйствовал, да и вообще не шевелился, на спинке дивана бил себя по серым бокам пушистым хвостом огромный кот, Каэ сидела на полу, положив руки и голову на сидение дивана, глаза её были закрыты. Задремала после бессонной ночи? Только присмотревшись к её лицу получше, все заметили мокрые дорожки на её щеках. Девушка не могла не услышать их прихода, но никак не реагировала. Все застыли в замешательстве, и только Эльвира, серьезная и собранная, решительно подошла к дивану, наклонилась к Марло, не обратив внимания на злобное шипение кота, прислушалась, осторожно коснулась его лба тонкими пальцами… — Он мертв. Линси, не сдержавшись, судорожно вздохнула, тут же прижав к губам кулачки. Бен едва заметно отшатнулся и прислонился плечом к стене, на лице его отразился сонм эмоций: растерянность, обида, испуг, печаль, злость. Гил владел собой гораздо лучше: он просто опустил глаза на мгновение, и по нему невозможно было угадать эмоции. Ки не удержался, шагнул к Каэ, чтоб попытаться утешить, но Эльвира резко вскинула руку над головой девушки, преграждая Ки путь, и покачала головой, скосив взгляд на её лицо. И вблизи Ки разглядел, что из-под неплотно сомкнутых век Каэ просачивается слабое багряное свечение. Наверное, Эльвира права, и в такой ситуации не стоит её трогать. — Такого не должно было случиться, — поражённо произнесла Линси, — он же не мог… С Беном всё хорошо, время же ещё оставалось. И рука, его рука ещё не вся… Правая рука Марло до предплечья была черной, сам он казался просто спящим. — Я думал, что он очнется сразу же, как всё решится, — растерянно произнес Бен, — он же часть моей Семьи, мы ведь только познакомились… — Когда это случилось? — твердо спросила Эльвира, смотря на Каэ, проигнорировавшую вопрос, а потом повторила, повысив голос. — Когда это произошло, Мелисса? Мне нужно знать, ответь, пожалуйста. Девушка выпрямилась, но с пола не встала, открыла глаза: свечение потухло, но глазные яблоки были равномерного багрового цвета. Ки подобного ещё не видел, и эта картина его пугала. — Я не знаю, — произнесла Каэ невнятно, словно что-то во рту мешало ей говорить, — может, только что, а, может, час назад, я… я не знаю… я не помню… Слезы снова медленно потекли по щекам, и Каэ рухнула на диван в прежнее положение, её плечи мелко тряслись, но всхлипов не раздавалось. Эльвира обошла диван, опустилась перед Каэ на корточки и мягко произнесла: — Мы защитили Семью Контийе, а, значит, Марло не должен был умирать. Если его забрали порождения хаоса, это противозаконно. — Какая разница?! — вызверилась Каэ. — По судам пойдешь что ли?! Он уже мертв, его не вернуть! Вы не успели! А теперь его нет… и… и меня не будет! Что я без него, как мне дальше-то жить, одной что ли? Он всегда со мной был, я без него не смогу! — Ты говоришь как эгоистка. — А кто не эгоист?! Хоть одного такого мне покажи! — девушка обвела присутствующих диким взглядом уже нормальных глаз и добавила. — Ну, разве что Гил, этот больше мазохист, раз готов выдерживать свою истеричку по собственному желанию! А у меня теперь нет желаний, я ничего не хочу без него, даже жить! — Ну, так раз не хочешь без него жить, говори, когда он умер! — рявкнула Эльвира, резко выпрямляясь, её терпение кончилось, а она им, по мнению Ки, вообще не отличалась. Каэ, пусть и не поняв, как это может быть связано, огляделась по сторонам, подумала, а потом произнесла: — Недавно, меньше получаса назад. Наверное. Он до этого долго неподвижно лежал, его кошмары не мучали, он просто спал. Но дышать перестал полчаса назад где-то. — Значит, мы уже были на пути сюда. То существо, оно сказало, что свое получило, помните? Вероятно, имелось в виду это. — Его договор с тобой, он согласился из-за того, что Марло уже был почти мертв? — предположил Бен. — Даже если и так, его смерть не была условием в нашем договоре. Марло не должен был умирать. — Но что мы можем сделать? Ты знаешь, у кого просить защиты и как? — в голосе Бена четко слышалась решительность, он шагнул вперёд, но серый кот внезапно спрыгнул с дивана и встал перед ним, выгнувшись и распушив хвост. — Георг, уйди, — не глядя на кота, попросила Каэ убитым голосом. Животное развернулось, легло у её бедра, ткнулось большой головой, жалобно мявкнуло. Эльвира стояла в задумчивости, потирая оправу очков, а потом решительно развернулась к Бену, резко взяла его за запястье левой руки и потянула к дивану. Каэ даже не подумала сходить со своего места. — Когда я скажу, позови его, — велела Эльвира и, быстро оттянув горловину футболки Марло, приложила руку Бена к участку между ключиц, сама же обошла мужа и крепко взяла его за другую руку, — давай. Бен послушно начал говорить, но его язык понимали лишь двое во всей комнате. Эльвира тоже что-то говорила, но так тихо, что никто не мог разобрать слов. Свет от настольной лампы внезапно стал ярче, пластинка граммофона начала крутиться, и по комнате раздалось красивое блюзовое пение. На мгновение в углах комнаты и рядом с мебелью появились изломанные гротескные тени. Кот Георг завопил диким голосом, зашипел, вздыбил шерсть, впиваясь когтями в ковер, попятился. Глазницы Каэ снова засветились багрянцем, черты лица исказились, совершенно теряя свою красоту. Линси испуганно вцепилась в мужа, Ки и сам готов был вжаться в стену, совершенно не понимая, что тут происходит. Он никогда раньше не слышал, что можно общаться с мертвыми, дозваться до них каким-то образом, а все спиритические сеансы — это просто развлечение и шутка. Или это как-то связано именно с «неправомерностью» смерти Марло? У кого тогда его надо выпрашивать обратно? Внезапно кот одним прыжком взлетел Бену на плечи, вцепившись когтями в плащ. Мужчина пошатнулся, но продолжил свой речитатив. Каэ как-то неуверенно протянула руку к Эльвире и резко обхватила её кисть обеими ладонями, крепко зажмуриваясь. Граммофон взорвался изнутри, напугав троицу у стены, но остальные никак на это не прореагировали, настольная лампа резко потухла. Ки снова привиделись силуэты по углам комнаты, и в один момент всё поменялось. Лампа мерным светом озаряла комнату, Эльвира повисла на руках Бена без сознания, Георг мешком свалился с его плеч и остался лежать на полу. Каэ же, захлебываясь слезами, лежала на груди Марло, смотрящего на толпу народа удивленным взглядом. — Всё получилось! — ахнула Линси, снова прижимая кулачки к груди. Марло прикрыл глаза и, подняв правую руку, уже не чёрную, а нормального телесного цвета, осторожно погладил Каэ по волосам, говоря мягким голосом: — Ну не реви, ты не ребенок. Каэ что-то невнятно ответила, но плечи её перестали сотрясаться. Бен опустил Эльвиру на заваленную каким-то барахлом кушетку и пытался привести в чувства, Линси помогала, а Гил, пройдя в центр комнаты, аккуратно поднял на руки Георга, осмотрел его и тихо произнёс: — Ваш кот умер. Все повернулись к нему, смотря на пушистое серое тельце, и Эльвира, придя в себя пояснила: — Он помог пробиться к Марло и вытянуть его обратно, но ценой своей жизни. Кошки это умеют, они целители и проводники в иные измерения. Это животное вас любило, раз пожертвовало собой. Гил передал кота Каэ, которая снова начала плакать. Марло с трудом сел и обнял её одной рукой, а второй коснулся большой кошачьей головы с закрытыми глазами, перебрал пальцами серую шерсть. Каэ прижала кота крепче, уткнулась Марло в ключицу, продолжая всхлипывать, а он всё также мягко произнес: — Значит, он всё же любил нас. Слышишь, он был хорошим. Отпусти его. Отпусти, как ты умеешь. Каэ отрицательно покачала головой, но Марло продолжал её уговаривать и, наконец, она кивнула. Никто не понял как, но в следующее мгновение кота на её руках не стало. Он просто исчез. Марло поднял голову. Обвел всех взглядом, предупреждая вопросы, а потом спросил: — У кого-нибудь есть с собой что выпить? — В этом доме что, нет алкоголя? — удивился Бен. — Если б он был, я давно бы уже спился. А так приходится ходить в бары, а там до поросячьего визга не позволяет напиваться статус. Ну, так есть? Фляжка с горячительным нашлась у Гила, и Марло с благодарность её принял. — Не думал, что вы станете за меня драться, уже смирился с судьбой быть частью тумана «Мёртвых холмов». — Вы оказали там и сохранили память? — поразилась Эльвира с кушетки, — Это удивительная информация. А как… — Я потом в деталях всё вам расскажу… леди Контийе, — мягко улыбнулся Марло, — а пока нам необходимо вернуться в «Мертвые холмы», я вижу, что у вас всё получилось, но не стоит пренебрегать обязанностями… — А вам не стоит пренебрегать своим здоровьем, — опираясь на руку Бена, Эльвира поднялась и подошла к дивану, — мне нужно вас осмотреть, и не вздумайте мне отказывать. Остальных я попрошу покинуть комнату. Каэ покидать комнату и не подумала, Бен пристроился на кушетке. Ки, сразу испросив разрешения хозяев, удалился на кухню, потому как уже порядочно проголодался, Гил последовал за ним и сейчас в задумчивости сидел за столом, покрытым цветастой тряпичной скатертью и грел руки о кружку с черным чаем. Ки рылся на полках в поисках чего-нибудь съестного, но находил только карамельки и задубевшее от времени овсяное печенье, но не отчаивался. В комнату тихо вошла Линси, аккуратно присела за стол рядом с мужем, и тот внезапно произнес: — Я теперь всё окончательно понял. До меня только спустя шесть лет дошло, а читал бы умные книжки вместо гулянок, сразу бы сообразил, что к чему. — О чем ты? — непонимающе спросила Линси. — Об этой истории со смертью вашей матери. Паршивое ощущение. Ки сразу отвлекся от поиска еды и замер в пол-оборота, Линси в удивлении вскинула брови: — Пояснишь? — В чем-то ты права, получается, что я причастен, хоть она и должна была погибнуть согласно плану порождений хаоса. Почти сразу после нашей свадьбы ко мне пришел странный человек. Внешне он мало чем отличался от обычного: привлекательный, одетый как все, но от него исходило то же, что и от Каэ…. Напряжение, взбудораженность. Мы ведь часто с ней общаемся, и я почуял родство, но не придал значения, а ведь, получается, что он был порождением… Он попросил организовать ему встречу с Ракель Контийе без присутствия сильных личностей. Бред, конечно. Но теперь-то понятно, она ведь всегда была с кем-то и одна не появлялась на людях. Я разозлился тогда, признаться, нехорошее подумал, заявил, что сводничеством заниматься не буду и сверну ему шею, если увижу рядом с Ракель. Потом вообще подумал, что это маньяк какой и указал на дверь. И забыл, если честно. А потом Ракель убили в «Театре теней», и это существо явилось снова, довольное и спокойное, я даже не узнал его и не понял, чего он хочет, а потом догадался. Оно пришло меня… благодарить. Я взбесился и… Он заявил в итоге, что своего в любом случае добился бы, а я помог привести в исполнение какой-то их план, и что всё заранее было предрешено. Его не пробирали мои слова о том, что все любили Ракель, и она никому зла не делала, что с ней рядом были дети, и они не должны были видеть её смерть, и вообще могли пострадать, но он просто ещё раз поблагодарил меня и растаял в воздухе. Сволочь такая. Теперь понятно, я сам того не ведая посодействовал этим тварям. — Ты не знал их замысла, — после минутной паузы произнесла Линси, — они просто решили разгрести жар твоими руками. Я всё поняла тогда неправильно, а ума спокойно спросить у тебя не хватило. Впрочем, я и не отрицаю, что я дура. Да и никто не отрицает. — То есть… — Ки развернулся полностью, оперся спиной на рабочую панель кухни, — Гил невольно посодействовал смерти мамы, которая по плану хаоса должна была погибнуть рано или поздно, а сестрица об этом знала? — Я не знала всей правды, — покачала головой Линси, — никто не знал, как в итоге выяснилось, но мне хватило дурости обвинять Гила в её смерти. — Так это из-за этого все ваши проблемы?! — пораженно выдохнул парень. — Ты никому ничего не говорила, но все эти годы… Ты тупица, ты в курсе? Да какая ж ты тупая… — Не копируй Бена, хорошо? — поморщилась Линси. — Сама знаю, какая бестолочь. — Ой, знаете, разбирайтесь сами, герои-мученики. Мазохисты, чтоб вас, — проворчал Ки и, махнув на них рукой, вышел из кухни. Сейчас он хотел просто выспаться и ни о чем не думать.