Tenebris

Каэ в одиночестве стояла на небольшом балконе над входом в особняк Контийе, с удовольствием упираясь руками в теплые каменные перила. Она жила в этом доме уже почти неделю, и это место сразу стало её любимым. Тут она не слышала иронично-язвительных диалогов Бена и Эльвиры, здесь Марло, присоединяясь к ней, позволял себе расслабляться; наконец, вид с балкона с высоты третьего этажа открывался просто великолепный — что днем, что ночью. Сейчас на «Мертвые холмы» опустились сумерки, и издалека к особняку подсвечивалась прямая дорога — определенные вересковые цветы светились, а сгустившийся над ними туман рассеивал свет, в итоге образовывался красивый коридор. Остальной туман временно отступил и лежал меж холмами. Совсем скоро по этому коридору начнут прибывать гости… Список гостей составляла Эльвира, а Каэ было поручено вбить в голову Бена кто из них кто, как выглядит и как с ними общаться. Глава Семьи уже много лет не вел светский образ жизни и основательно подзабыл общественную иерархию. Каэ же по определенным причинам всё это знала. Видимо, поэтому её и пригласили, к тому же она неплохо ладила с Беном, пока он не начинал канючить и делать вид, что устал, тогда девушке просто хотелось вмазать ему хорошенько, а, может, даже нажаловаться Эльвире. Раньше Каэ с ней практически не пересекалась: Эльвире позволялось не присутствовать на семейных мероприятиях, а больше они нигде и не могли увидеться. Но за время знакомства Каэ уже поняла, что Эльвира, при всей своей красоте и уме, обладает ужасным для женщины характером: авторитарная, язвительная, дотошная, временами резкая на слова и поступки, она всё равно старалась вести себя «по правилам», что не приносило ей удовольствия. Зато Эльвира сразу же понравилась дому и всю предыдущую неделю приводила его в порядок, составляла банкетное меню и разучивала с домом, в каком порядке подавать блюда, как сервировать стол и чьи бокалы чем наполнять. Пособием по декорации особняка служил Марло, хоть и был тут последний раз две сотни лет назад, но его память всё цепко хранила, в отличие от воспоминаний восьмилетнего Бена, которого на взрослые банкеты-то и не пускали. К слову, в качестве подарка на свадьбу Эльвира выбила у дядюшки Кевина решение простить долг покойного Киарана Контийе и отпустить Марло в «Мертвые холмы». Кевину эта идея сначала не понравилась, ведь тот вполне удачно возглавлял службу безопасности «Темных садов» и являлся ценным человеком на службе у Хорренов, но возрождение дружественной Семьи показалось ценнее, и Марло перестал быть «уплатой долга», его отпустили. «До востребования». Это Марло вызвал Каэ сюда уже через сутки, шепнув, что просто готов прибить ту «парочку идиотов». С Эльвирой он сразу нашел общий язык, и им было уютно в обществе друг друга, а вот Бен на контакт не особо шел. Наверное, Каэ вела бы себя так же, если бы кто-то из старших членов Семьи Хоррен вдруг явился к ней и сообщил: «Мелисса, я твой отец (или мать)!». Бен и рад был новообретенному дяде, но и обижался на него за то, что тот не явился к сиротам Контийе. Да и вообще, он уже три десятка лет считал, что вся их семья умерла. Каэ отвлек голос Эльвиры, прошедшей этажом ниже: она о чем-то разговаривала, кажется, с Марло, советовалась, всё ли соответствует правилам? Откуда он вообще помнит, какого цвета вышивка должна быть на салфетках для банкета по случаю свадеб у Контийе? Эльвире некогда было штудировать свод правил Семьи, и его ходячей версией выступал Марло. Тот не возражал, хотя иногда их беседы имели другой характер. Вчера, например, когда Бен довёл Каэ до белого каления, и она выскочила в коридор, невольно услышала диалог следующего содержания: «— Я хочу узнать у вас кое-что. Про Семейные моменты. — Вы старше и опытнее меня, что я могу вам рассказать? — мягко улыбнулась Эльвира, поправляя рамку картины — портрета какой-то дамы в сером. — Я делаю всё по наитию, а вы теоретик. А сейчас мне надо узнать, можно ли… Усыновление, опека — это тоже своего рода укрепление, расширение Семьи? — Да, конечно. В духовном плане, несомненно. — А если я возьму кого-то под опеку, это зачтется? Я же сам… придаток к Семье. — Вот тут вы ошибаетесь, вы — часть этой Семьи. Да, вы не носите её фамилию и не можете на её благо создавать гармонию, но вы её полноправный член. Это сложный аспект, да, но ваш опекаемый или пасынок тоже станут её частью, но уже без особых прав и привилегий. Они не будут привязаны к Семье, не будут носить её имя и не смогут порождать гармонию, даже если будут аристократами. Но Семью это расширит, безусловно. — Вы меня обрадовали, леди Эльвира, спасибо. — Мы же теперь одна семья, Марло, зовите меня просто Элви». Каэ вообще казалось, что будь на то чье-нибудь дозволение, Эльвира привязала бы Марло к стулу и вытянула бы из него всю известную ему «практическую» информацию, с таким благоговейным интересом она на него смотрела. Тогда у них на квартире она едва вивисекцию не произвела и допытывалась до каждой мелочи, пока её насильно не увели. И всё же Каэ не могла не улыбаться, думая обо всех этих приготовлениях. Эльвира так старается сделать всё идеально, словно её впервые выводят в свет и это будет её первый бал, а засранец-Бен вообще не выходит из желтой гостиной. Ему эти «балы-приемы» не приносят радости, по его словам, а вот его супругу Каэ понимала. В приглашениях гостям ни слова не сообщалось, по какому поводу планируется мероприятие. Даже из Хорренов о состоявшейся свадьбе знал лишь Кевин и родители Эльвиры, таково было решение самого дядюшки, он отличался немного странным чувством юмора: «- Хочу видеть лица эти надутых куриц и индюков, когда они увидят Элви». И это про свою-то собственную Семью! Помимо них о свадьбе также знало семейство Вартез, которое, кстати, сейчас в полном составе уже разбавляло торжественную атмосферу в особняке. Вся его мужская часть вместе с Беном и Гилом уже приступила к аперитиву, а Линси пыталась надеть обратно на близнецов детали их туалета, которые подросткам совершенно не нравились, о чем громогласно сообщалось на весь особняк. Непривыкшая к подобным мероприятиям, Каэ честно хотела отсидеться где-нибудь подальше, но Марло настоял на её присутствии, а позорно сбегать было не по её правилам. — У тебя недавно кто-то умер? — тихим нежным голоском спросили у неё за спиной. Каэ внутренне вздрогнула, гадая, как она могла не услышать шагов, но когда развернулась, шелестя подолом длинного бального платья графитового цвета, вопросы отпали: перед ней стояла Лора Вартез. Девчушка была наряжена красиво и богато, верно Линси промучилась над её туалетом не один час: черные кудри красиво лежали на плечах, и их украшала диадема из красного золота, инкрустированная рубинами или гранатами, Каэ не сильно разбиралась в камнях. Пышное платье девочки алого цвета доходило до колен, соответствуя правилам приличия; довершали туалет атласные туфельки на небольшом каблучке. На лице Лоры не было и грамма косметики, а она всё равно походила на фарфоровую статуэтку, особенно, когда стояла так неподвижно. — На тебя капор с рюшками надеть, как кукла будешь, — улыбнулась Каэ, рассматривая идеальные черты лица девочки, — потому, наверное, на тебя рюшки и не надевают. — Я их сразу срываю. Ненавижу кружева и ленты. — Твое право, — Каэ пожала плечами, не желая уточнять причину такой нелюбви. — Года через два, подрастешь когда, будешь на балах блистать в нарядных длинных платьях, пышных таких! Красивая будешь. — Как ты? — просто спросила девочка, не меняя позы и выражения лица. Каэ смутил такой вопрос, да и сама ситуация в целом, ведь она Лоре не мать и не сестра, чтобы вести подобные разговоры, да и вообще с подростками она как-то раньше не общалась, и Каэ, прикусив губу и улыбаясь, ответила: — Гораздо красивее, уж поверь мне. — А кто у тебя умер? — всё тем же тоном повторила свой вопрос Лора. — Ну… ты не поверишь, но… кот. Недавно умер мой кот. И мне от этого грустно. — У тебя был кот… Здорово, у меня не было домашних животных, — Лора шагнула вперед, к перилам, положила на них руки и устремила взор вдаль, — но у меня было порождение… мы дружили. Оно играло со мной, нам было весело, мы лазили по домам, охотились, даже на крышу забирались. А потом я его убила. — Ты горевала? — Ага. Если б я знала, что мне будет так плохо без него, я бы не стала спасать того ребенка. Порождение хотело на него напасть, как обычно, при игре в охоту, но мне стало жалко ребенка, он сидел на улице и звал маму, у него ведь тоже мама… Я запретила, а оно не послушалось. Пришлось убить. — Печально. Давай я подарю тебе щенка или котенка, они лучше порождений хаоса, поверь. Мой кот был тем ещё ублюдком, но в итоге помог нам и сделал хорошее дело. Я скучаю по нему. Лора промолчала. Каэ было странно находиться в обществе этой девчушки: раньше они как-то не оставались наедине, но с ней рядом не было неуютно, в отличие от большинства малознакомых аристократов. Она перевела взгляд на горизонт и поправила бретельку платья на плече. Платья, в которое её запихнули насильно, дабы эффектный латексный костюм не смущал аристократов и не выделялся на общем фоне. Когда Каэ вежливо отказалась от заманчивого предложения в виде «шатра, натянутого на кринолин», Эльвира с Линси, при незначительном участии Лоры, попытались переодеть её силой. В итоге на крики, мат и грохот явился Марло, злой, но это заметила лишь Каэ. Проанализировав ситуацию и сделав соответствующие выводы, он разогнал всех по углам, дал Каэ затрещину, всунул ей в руки эту груду тряпья со словами «надевай или Эльвира расстроится и разревется, а она только нанесла макияж». Уже уходя, он проворчал что-то на тему того, что уже забыл, как всего три с половиной женщины могут перевернуть всё с ног на голову и раздуть из мухи слона, если дело касается наведения марафета. Бен вот с самого утра засел в жёлтой гостиной, не проявляя никакого интереса к происходящему в особняке, и тогда же Каэ поняла, что на самом деле этот засранец не ленивый пофигист, а умный манипулятор, нашедший отличный способ избавить себя от ненужных волнений. — Они как призраки, я видела на картинках, — произнесла Лора, склонив голову набок. Меж холмов по выделенному коридору к особняку направлялись первые гости. Они были пока плохо различимы, но картина действительно открывалась полуинфернальная: серые холмы, размытый туман, светящийся вереск и силуэты людей вдалеке. — У нас гости! — громогласно оповестил всех Бен, видимо, ещё не отойдя от привычек Вартезов после долгой жизни в их доме. — Ну и зачем же так об этом сообщать? — на балкон вышли Эльвира и Марло, и женщина покачала головой, опустив глаза: её расстраивали привычки мужа. — Всё готово? — из вежливости уточнила Каэ, отметив про себя, что Эльвире очень идет это пышное платье с отрытыми плечами: белоснежная ткань была усыпана миллионом крошечных золотисто-рыжеватых искр, гармонирующих с украшениями из авантюрина. Эльвира уже приготовилась ответить, но Марло, предвидя пессимистично-взволнованную тираду, произнес раньше: — Всё просто отлично. Восторг публики обеспечен. Главное, чтобы никто не забыл сценарий вечера, а я за этим прослежу. — Марло, а ты до этого видел свадьбы Контийе? — внезапно поинтересовалась Каэ. — И не раз, — хмыкнул мужчина, поправляя манжет серой рубашки, строго застёгнутой на все пуговицы. Темно-серый пиджак он держал на сгибе локтя, но, видя вереницу гостей, подумал и решил всё же его надеть. — И на чьей сперва? — Эльвиру тоже заинтересовал этот вопрос. — Киарана и Корнелии. Смешно сказать, она без моего участия вообще бы не состоялась. Женщины смотрели на него с нескрываемым любопытством, прося о продолжении, и Марло сжалился: — Киаран не мог добиться её согласия долгие годы, и в итоге Корнелия поставила условие: если он обыграет её в шахматы, она выйдет за него. Но из всех нас наравне с ней могла играть только Рейчел. Я же проигрывал две партии из пяти. А Киаран играть не умел. На это, собственно, и был расчёт. Отсюда мораль: не надо называть девочку-подростка «прыщавой доской» и уж тем более, не надо надоедать ей своим вниманием, когда она подрастет и превратится в настоящую красавицу. А на самом деле Корнелия просто хотела сбить с него спесь: мол, если так любишь, научись играть и завоюй по всем правилам. Но Киаран был из другого теста и тратить время не хотел, поэтому решил прибегнуть к нашей помощи, ведь обыграть её могли только мы с Рейчел вместе. Я был против, по мне это не честно, но Рейчел меня уговорила, у неё было очень доброе сердце, и она всем хотела любви и спокойствия. В итоге мы выиграли, и свадьба состоялась. — А ничего, что вы втроем играли против одного? Это не против правил? — нахмурилась Каэ, поправляя на шее Марло небольшую бабочку в тон пиджаку. — Формально фигуры двигал Киаран своей рукой, и он поймал Корнелию на слове: в споре не говорилось, что советчиков привлекать нельзя, — Марло едва заметно улыбнулся, давая понять, что его исход дела в любом случае обрадовал. — Но это обман! — возмутилась Эльвира из женской солидарности и была поддержана красноречивым взглядом Лоры. — Это просто отличная трактовка в свою пользу, — возразил ей Бен, появляясь на балконе у всех за спинами. — Господа, прошу занять свои места, гости прибыли. Бал был в самом разгаре, гости уже частично перебрались на свежий воздух в парк у особняка, и их смех с разговорами разносились над холмами. Каэ привычно пряталась на балконе, до её слуха доносились обрывки диалогов и монологов. Она узнала много интересного за это время. Конечно, самой обсуждаемой темой стало известие, что хозяин «Мертвых холмов» уже не свободен, что огорчало ораву девиц разной степени свежести, явно притащившуюся сюда с одной целью. Вторая тема тесно переплеталась с первой — все обсуждали личность хозяйки «Мертвых холмов». Каэ даже почувствовала гордость за Эльвиру и злорадство от того, что эти курицы остались не у дел и теперь ворчат и сплетничают у каждой колонны и куста. Признаться, Каэ вообще не особо любила этих пустоголовых аристократок. В главном зале девушка пробыла ровно столько, сколько было нужно, и сразу же сбежала на балкон. Но любопытство пересилило, и Каэ вернулась к гостям, но нашла себе удобное место: другой балкон, опоясывающий главный зал под потолком. Опираясь на балюстраду, девушка прекрасно всё видела и слышала, к тому же создавая себе загадочный образ. Мало, кто поднимался сюда, а она одиноко стояла в тени, неподвижная как призрак… Вальсы сменяли друг друга, красивые пары кружились по залу. Под балконом в удобных мягких креслах потягивали напитки почтенные главы Семей с супругами и отдыхали от танцев, обмахиваясь веерами, дамы с кавалерами. Наряды соревновались в пышности и красоте, как и украшения. Несмотря на возвышенность, пропитавшую атмосферу, изысканность, блеск, Каэ ощущала, что все эти люди внимательно следят друг за другом и совсем не для сбора сплетен, и оружие их, скорее всего с ними, просто приняло другую форму, например, украшения или карманных часов, шпильки… Но никто не нападет, это было ясно с самого начала, просто такова уж их натура. Говорят, когда-то Семьи враждовали, и дело было не в кровной мести, нет. Просто Семьи вырезали друг друга под корень совершенно без помощи порождений хаоса… или хаос делал это руками других Семей? Каэ не застала тех далеких времен, а нынешние склоки — ничто по сравнению с теми грандиозными сварами. Под балконом прошел Бен, усиленно делая вид, что ему интересен разговор с незнакомым полным коренастым мужчиной, но Каэ слишком хорошо знала этого Контийе и невольно возгордилась — тот вел себя прилично и не позволял себе строить гримасы, едва собеседник отвернется, как можно было ожидать. Или это общество Эльвиры так влияет на него? Каэ с усмешкой слегка прикусила губу, вспомнив тот момент, когда надежды половины женского состава бала рухнули в одночасье. Бен вообще отлично справлялся с ролью хозяина вечера, был со всеми вежлив и галантен, вел себя прилично. Только временами неосознанно оглядывался на стоящего рядом Марло, явно в поисках поддержки. Тот полвечера был рядом, совершенно не похожий на прежнего себя. Глядя на этого мужчину, Каэ поверила, что когда-то давно он действительно был частью Семьи Контийе, пусть и, не являясь аристократом по крови, но он отлично вписывался в эту картину. А вот Каэ не могла чувствовать себя комфортно, хоть и была всему обучена с рождения. Главы Семей подходили к Бену, здоровались, вспоминали его семью, заверяли свое почтение, некоторые даже помнили Марло. По прошествии часа, наполненного пафосными речами мужчин, милым щебетом девиц и тремя долгими танцами, Бен поднялся на округлую лестницу у дальней стены зала, ведущую в жилые комнаты на втором этаже, и попросил тишины: «- Уважаемые гости, прошу минуту внимания! Сегодня мы празднуем возрождение Семьи Контийе, пока ещё слишком небольшой, но я надеюсь, в скором времени, всё вернется на круги своя. Поэтому я хотел бы представить вам ещё одного члена Семьи, который помимо меня и Марло Ронара будет трудиться на её благо». Красивым жестом Бен поднял руку, одновременно и приглашая явиться и присоединиться нему. В красиво освещённой арке показался силуэт в белом, и Эльвира, грациозно и плавно ступая, спустилась по лестнице, встав рядом с Беном, и опустила свою ладонь на его руку. Всё же они были красивой парой, хотя и совершенно не сочетались. Теплая Эльвира со своими шоколадными локонами и солнечными искрами в авантюринах и на платье и холодный Бен в серебристом костюме, снежной белизны рубашке, поблескивающий металлической оправой очков и пронзительными голубыми глазами через стекла. Обнаженные руки Эльвиры увидели все, по залу разнесся шепот: удивление, непонимание. Довольными выглядели только Вартезы и посвящённые Хоррены. «- Разрешите представить вам мою супругу, леди Эльвиру из Семьи Хоррен». В тот момент глаза Эльвиры сияли, и что-то подсказывало Каэ, что вовсе не из-за удовлетворенного самолюбия, страдавшего все эти годы. Рука об руку пара спустилась в зал, выслушивая поздравления, пусть не совсем искренние, но громкие и любезные. Каэ было приятно на них смотреть: такие красивые, улыбающиеся… Быть может брак по расчёту перерастет в нечто большее? Да, конечно, в прошлом у них были… разногласия, но ведь можно же примириться? Хотя с другой стороны, им будет нескучно, ведь за неделю, что они жили тут, ни дня не прошло без склоки. Хорошо хоть до рукоприкладства не доходило, только язвительные замечания, запальчивые споры — аристократы же, Каэ давно бы устроила драку и выяснила всё раз и навсегда. После того объявления Каэ решила покинуть бальный зал. Она в одиночестве побродила по светлым коридорам, разглядывая картины на стенах: портреты, виды «Мертвых холмов», натюрморты с вереском. Мимо неё прогуливались статные мужчины, беседуя о чем-то, звонко хихикали стайки девиц, пробегая мимо под перестук каблучков, обдавая мешаниной ароматов парфюма. Так весело, непринужденно, легко… Так чуждо. На свой балкон над входом Каэ вернулась в нетерпении, позволив себе облегченно вздохнуть. Как сюда пройти, стороннему человеку было непонятно, но зато одиночество Каэ уже успела скрасить Лора, походив по перилам и прекрасно удержав равновесие, что вызвало у девушки восторг и аплодисменты, пока сестру снизу не заметила Линси, что едва не вылилось в очередные вопли. Благо, что Гил сопровождал супругу всюду и вовремя её успокоил. Марло едва ли не силой пытался стащить Каэ вниз к гостям, из-за чего получился не особо красивый эпизод, а его участникам пришлось приводить себя в порядок. Увидь их кто-нибудь в этот момент, точно поползли бы сплетни, ведь не объяснять же, что подобные изменения во внешнем виде возникают ещё и из-за дружеских потасовок. Сюда же от повышенного женского внимания приходил скрываться Ки, и они с Каэ, горестно смотря на светящуюся дорожку, мечтали сбежать, но в итоге Ки пришлось вернуться в зал, и теперь Каэ вздыхала уже в одиночестве. Когда большая часть гостей благополучно покинула особняк, Каэ позволила себе спуститься вниз. В главном зале ещё играла музыка, и несколько пар кружились в вальсе. Среди них Каэ заметила и Гила с Линси, а потом и Ки с какой-то блондинкой в розовом платье. В одном из углов на диванах и креслах расположились остальные знакомые лица. Эльвира, натянув на лицо картинно-милое выражение и улыбаясь, сидела на кушетке и внимательно слушала Кевина Хоррена, одетого в традиционные черно-бардовые цвета. Бен стоял у неё за спиной и, судя по его лицу, его уже порядочно утомил этот вечер. Ещё Контийе постоянно с раздражением одергивал рукава серебристо-белой рубашки: Каэ знала, что он терпеть не может светлые тона и предпочитает одеваться ярко, но семейные правила этот дом соблюдал неукоснительно, и сколько бы Бен не требовал поместить в его гардеробе хоть что-то более «приличное», его просьбы не были удовлетворены. Дядюшка Кевин размахивал руками, рассказывая о чем-то, родители Эльвиры и Рената, сидя на соседнем диване, вежливо улыбались. Томас Вартез же не улыбался, по его лицу читалось желание оказаться подальше и не слушать напыщенных речей. На коленях у него спала Лора, её брат уселся прямо на полу, прислонивший спиной к дивану, на котором сидели отец с сестрой, и методично выдергивал нитки из подола Лориного платья. Эти действия были прекрасно видны Томасу, но он не делал замечаний, наоборот, следил за ними с явным интересом. Глядя на эту картину, Каэ даже не заметила, как к ней подкрался Марло и шепнул на ухо: — Могла бы отлично провести время, если б не пряталась ото всех. — Ты меня отлично знаешь. Что приятного в том, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке? — спросила Каэ, усмехнувшись, и обвела рукой зал. — Это не мой мир. — Я тоже не в этом мире родился. Причем буквально. И за столько лет от него отвык уже. — Но прекрасно справился с подготовкой к балу. Мастерство не пропьешь, а? Марло лишь хмыкнул и, подхватив Каэ под руку, повел её к беседующей компании. Их заметили сразу: Кевин замолчал и перевел взгляд на подошедших, а Марло, долю секунды посмотрев на Эльвиру, спокойно произнес: — Кевин, у меня к вам есть небольшое предложение. Оно всё также касается усиления Семьи Контийе. — О, я только за, — улыбнулся глава Хорренов, но взгляд его был серьезным и настороженным, — Марло, вы же сами знаете, как мне дорога эта Семья. — Мы с леди Эльвирой пришли к выводу, что это весьма удачная идея: я могу и хочу удочерить кое-кого. — Это прекрасная идея, — кивнул Кевин, — и кого же? — Много лет назад вы поручили моей опеке Мелиссу, а сейчас я не могу выполнять эту функции, вернув свой прошлый статус. Вместе с этим я и хочу её удочерить. Каэ от такого заявления даже забыла, как дышать: нет, она и раньше думала, как же ей перебраться сюда, поближе к Марло, но подобная мысль ей в голову не приходила. Эльвира позволила себе улыбнуться, а, судя по её глазам, она знала о планах Марло, и сама идея ей очень даже нравилась, как и Бену, заявившему: — Отличная идея, кстати! Чем больше народу, тем лучше, а то мы со скуки загнемся в этом особняке! Остальные следили за разговором молча. — Ваше желание похвально, — после минутного молчания произнес Кевин, — но это невозможно. Мелисса уже находится под опекой. Тем более её родители ещё живы. — Так хоть показались бы девчонке разок, раз живы, — едва слышно проворчал Томас. — Мелисса — часть нашей Семьи, и я не могу отпустить её в другую, — твердо произнес Кевин, — я знаю о ваших тесных отношениях, и именно поэтому Мелисса вольна находиться рядом с тобой сколько угодно и где угодно, но из Семьи своей она уйти не может. — Это не логично! — впервые в жизни Каэ позволила себе не согласиться со всемогущим дядюшкой. — Какой от меня толк Семье? Я не живое воплощение гармонии, в конце концов! Взгляд Кевина Каэ не понравился, было в нем что-то пугающее, словно она ещё чего-то не знала о своей сути. Её догадку подтвердило поведение Эльвиры, сидевшей сейчас с прямой спиной и совершенно серьезным лицом. Но потом взгляд дядюшки смягчился, снова возвращая ему привычный образ добродушного приятного мужчины, и Кевин, поднимаясь, произнес: — Тебя никто не удерживает, дорогая, будь с теми, кто тебе дорог, но формально ты принадлежишь только родной Семье. Иначе быть не может. Эльвира, Бенджамин и вы, молодые люди, уделите мне некоторое время с глазу на глаз, нам нужно кое-что обсудить в тесном кругу. Все названные последовали за главой Хорренов в сторону одной из множества террас, где музыку было почти не слышно, особенно после того, как Марло плотно закрыл стеклянные двери в зал. Кевин остановился у самих перил, словно собираясь с мыслями, а потом развернулся и внимательно посмотрел на Бена: — Ты хорошо помнишь тот вечер, когда погибла твоя семья? — Конечно, — с жаром вырвалось у того, — как можно забыть: у тебя на глазах погибают твои родные! — Хорошо. Расскажи в деталях, что ты помнишь. — Зачем бередить старые раны? — нахмурилась Эльвира. — Есть один факт, о котором Бенджамин не в курсе. Его знали только мы с Ракель, а благодаря стечению событий я могу сейчас о нем поведать. В той бойне выжил ещё один человек. — Как? — выдохнул Бен. — Почему он не появился тогда за все эти годы?! — Его отсутствие было обусловлено решением «Мертвых холмов», ему заказан ход сюда, как и в другие владения Семей, пока Контийе не воспрянут. Всё это время он находится в Скучных землях людей. Но сейчас его можно разыскать и привести сюда. — Это отличная новость, дядя! — улыбнулась Эльвира. — Кто выжил ещё? И почему, это же нетипично, всегда в живых оставляли одного, максимум кого-то ещё из женщин для поддержки. — Этот человек не представляет ценности для «Холмов» и всей системы, поэтому его смерть не была важна. Он пострадал, как и все, но после общим решением покинул эти края. — Чьим решением?! — разозлился Бен. — У кого вообще ещё есть право отбирать семью?! Каэ понимала его состояние и сочувствовала: сначала, будучи ребёнком, почти полностью лишиться всех родных, потом потерять единственную выжившую сестру, которая вырастила тебя, а буквально неделю назад узнать, что есть ещё один «дальний родственник», который всё это время был жив, и вот сейчас, оказывается, выжил кто-то ещё. Стоящая рядом Эльвира мягко положила руку на локоть Бена, и тот вроде бы успокоился, а Кевин продолжил: — Так решили они с Ракель, я не мог на них давить. А ты… — А меня просто не спрашивали, — горько усмехнулся Бен, и, резко посерьезнев, твердо спросил, — кто выжил? Кевин вздохнул, медленно обвел всех взглядом и произнес: — Твоя кузина. Мила Контийе. Реакция всех была ожидаемой. Эльвира, сведя брови, старательно пыталась вспомнить, кто это, ведь в то время она сама была ещё ребенком, и, скорее всего, это имя ей ни о чем не говорило, Бен разрывался между эмоциями: с одной стороны он был рад, но с другой, наверняка мечтал услышать другое имя. А вот поворачивать голову к Марло Каэ просто боялась, ей даже страшно было представить, что творится у него на душе. — Мила, — придя в себя, прошептал Бен, — но я помню, как она упала, её же ударили… И кровь, я помню, под ней кровь была! — Действительно, была, — подтвердил Кевин, — когда я вошел в залу, туман отступил, и на полу остались лежать тела. Ракель закрыла тебя собой, и ты не мог видеть толком, как ранили Милу. Мы уложили тебя на кушетке, ты упал в обморок, если не помнишь, а мы же проверили тела. Все были мертвы, кроме Милы. Её ударили и рассекли кожу на ключице и плече, но мы привели её в чувство и перебинтовали. После этого к нам явился… это существо, порождение, и сообщило, что ему не нужна Мила, а вам с сестрой он дает шанс. Мила же должна покинуть «Мертвые холмы» и не появляться во владениях Семей, пока Семья Контийе не обретет себя. — Но почему?! Какое странное условие, — удивленно произнесла Эльвира, — я не припомню подобных случаев. — Потому что в семейных хрониках подобное не освещается, — вздохнул Марло, отвернувшись к перилам, — для «Холмов» Мила — выбраковка. Он не продолжил, и объяснять пришлось Кевину: — Для порождений хаоса представляют ценность лишь те аристократы, что могут создать с ними гармонию. Представьте, что люди — свечи, а хаос — искра, горящая свеча — гармония, но создавать гармонию могут лишь аристократы, например, витые свечи. Но если у свечи нет фитиля, она не загорится. — Мила — витая свеча без фитиля? — нахмурился Бен. — Именно. Она аристократка со всеми вытекающими, но не ценна для хаоса, это… как бесплодие. — Но она всё равно жива! И её надо вернуть, она моя кузина же! — загорелся Бен. — Где её искать, пошли прямо сейчас! — Ты не покинешь «Мертвые холмы» в ближайшие месяца два точно, — резко развернулся к нему Марло, — твоя задача сейчас заключается в другом. — Это в чем же?! — разозлился Бен. — Я тебе потом разъясню, — пообещала Эльвира, — и даже продемонстрирую наглядно. Не для того мы всё это провернули, чтоб нарушить новые клятвы. — Моя кузина черте где, и я… На их перепалку все сразу перестали обращать внимание, и Марло прямо спросил у Кевина: — Где она может быть? — Я знаю лишь координаты, где она вышла в Скучных землях. Без кровной связи её не почувствовать. — Но Бенджамина брать с собой нельзя, а он ближайший её кровный родственник-аристократ. Кто ещё остается? Юные Вартезы? — Линси сейчас трогать не надо, у них только налаживаться всё стало, — сразу предупредила Каэ, — можно позвать Ки. У вас сейчас нет поводов для неприязни, а он согласится помочь, как только я попрошу. Марло бросил на неё взгляд полный неудовольствия, Каэ и сама понимала, что это нехорошо: дурить парню голову, но ведь это для общего дела! — Ага, ещё медаль на меня повесь: «За неделю примерного поведения без поехавшей крыши»! — раздался снизу голос Ки, который вместе со своей семьей стоял сейчас на крыльце и отмахивался от Линси. — Иди уже, Гила доставай! Гил как раз стоял рядом и улыбался, усмиряя пыл своей жены. После пары реплик Каэ поняла, в чем причина неудовольствия Ки: Линси допытывалась у него, кто же была та блондиночка в розовом, и о чем они так мило общались за самой большой колонной в зале. — Юный Киаран — отличная кандидатура, — оценил выбор Кевин, — может быть, тогда вы сразу отправитесь на поиски? Откуда начинать, я вам позже сообщу. Марло кивнул и, подхватив Каэ под руку, вернулся в зал, а потом повел её вниз к крыльцу. — Мила такая… необычная, потому что твоя дочь, твоя и Рейчел? — не удержалась и спросила Каэ. — Да, — коротко ответил мужчина. — Но в остальном она аристократка? Для неё время идет так же, как и для нас? Ну в том смысле — тридцать лет прошло, и она уже… Хотя ей же больше двух сотен вроде как. — Я хочу просто найти дочь, а не разбираться, насколько она отличается от остальных аристократов. Мне всё равно, может она гармонию создавать или нет. Я хочу её увидеть. Если бы я знал, что она выжила, я нашел бы её раньше… Кевин, зараза, неужели не мог сказать? — А он вообще знает, что она твоя дочь? — Может догадываться. По косвенным признакам. Не думаю, что Киаран так уж часто позволял её видеть, даже своим друзьям. И уж тем более не освещал детали её родословной. Но Кевин знал, что я жив и здоров и вроде как не чужой, тем более, что она отправилась в Скучные земли… Каэ не прокомментировала, она была полностью согласна с Марло, но дядюшка мог просто не придать значения, ведь Мила и Марло даже не были знакомы и не знали о существовании друг дуга. Видимо, посчитал, что раз они друг другу никто, то и знакомить их не стоит. А сейчас им предстоит визит в Скучные земли! Надо же, это что-то! Каэ ни разу не бывала там, хотя и была наслышана. Искать дочку Марло, свою ровесницу и «подругу по несчастью», в мире людей — что может быть круче?!