Tenebris

Транспорт, на котором они должны были ехать, Марло назвал поездом, но он сильно отличался от тех поездов, что были знакомы Каэ и Ки. Внешне этот человеческий вариант был похож на длинный белый пенал. У него не было трубы с клубами дыма, окна в вагонах были маленькими и форма другая. Молодые люди с разочарованием разглядывали это средство передвижения, стоя у вокзала в ожидании возвращения Марло из здания самого вокзала, где располагались кассы. У вокзала людей с рюкзаками и сумками было на порядок больше, чем в других местах города, где троица успела побывать за ночь. Тут на них никто с любопытством не смотрел. Люди сновали мимо, сверялись с билетами, прощались с провожатыми, бежали, опаздывая, уточняли у прохожих информацию, радовались встрече с друзьями и близкими, обнимались с ними… Хотя, наверное, на вокзалах так в любое время суток, даже в ранее утро. Сквозь шум толпы постоянно пробивались объявления о прибытии поездов, сообщения об отправлении, какие-то новости. Марло вернулся с поджатыми губами и в не особо хорошем расположении духа. — Билеты надо покупать по документам, — объяснил он, закуривая, — а у нас их нет. Черт возьми, любят люди усложнять себе жизнь. — Без документов никак? — огорчилась Каэ. — Их нельзя подделать или подкупить кого-нибудь? — Подкуп не прокатил. А искать подделователя слишком долго. Да и встанет дорого, наверняка. — Я пешком не потащусь, — категорическим тоном заявил Ки, поудобнее перехватывая ремень чехла гитары на плече. — Есть ещё способ, — вздохнул Марло, — угоним машину. Документы понадобятся, только если нас остановят для проверки, но постараемся ехать осторожно. — А машину не станут искать? — засомневалась в идее девушка. — И как ей управлять? — Управлять буду я, а насчет розыска… Придумаю что-нибудь. Оставлю вас пока где-нибудь, а сам найду нам транспорт. Это нас задержит, конечно. Но зато потом не будем привязаны к маршруту. Марло велел ждать его в большом торговом центре у вокзальной площади, а сам отправился на поиски автомобиля. Парочка присмотрела себе место в углу главного зала на первом этаже и пристроилась там. Ки сразу нашёл себе занятие: расчехлив гитару, он принялся оглядывать её со всех сторон, пробегать пальцами по струнам. Несмотря на шум и музыку в торговом центре, иногда ему казалось, что он слышит внутренним ухом ответное мурлыканье, словно инструменту нравились его действия. От этого на душе становилось теплее. Каэ же скучала, не зная, чем себя занять. Марло запретил им уходить далеко от угла, где сгрузил рюкзак и велел сидеть. Девушка первым делом обошла ближайшие магазины, но вещи в них её не заинтересовали: как-то слишком просто, скучно, несмотря на обилие блёсточек, шифона и яркие цвета. Такая одежда показалась дешевой, кричащей в своей несмелости, но далеко не украшающей. На Каэ никто не обращал внимания, и это было ей на руку. По торговому центру слонялось ещё множество таких же ожидающих, как она. Они собирались группками или сидели в одиночестве, таскали за собой рюкзаки и чемоданы, нервно смотрели на часы, скучали, даже дремали. Такие беспечные, такие беззащитные. Девушка жила в другом мире, по другим реалиям. Ки тоже было неуютно в этом месте. Это как, проведя год в бассейне с кровожадными аллигаторами, плавать сейчас в аквариуме с золотыми рыбками. По крайней мере, стало понятно, почему прогулки гостей из Скучных земель во Владения являлись одноразовыми. Эти милые создания просто рождались, вырастали и постоянно жили в другой атмосфере без насилия, крови, криков… Хотя, на них же нарвалась та троица недоумков, значит, отголоски «Темных садов» имеются в этом мире, ведь в людях есть жестокость от природы. Но, глядя на посетителей торгового центра, Каэ не верила, что в Скучных землях может быть так же «весело» как во Владениях без присмотра хозяев. — Ки! Эй, очнись уже, — девушка плюхнулась на пластиковую лавку рядом с парнем и махнула рукой перед его носом. — Слушай, а почему в «Пустом городе» нет людей? Ну, как в тех же «Садах», там люди живут постоянно. — Потому что город — пустой, — скосив на неё глаза, процедил Ки, не отвлекаясь от перебирания струн. — Ха-ха, как остроумно, — скривилась Каэ, — но правда, почему, если дома пустуют, там же можно жить… — В домах живут порождения. Просто ты их не видишь. Они сами не любят показываться на глаза. И поверь, приятного в их облике мало. — Так все дома — это для порождений? — разочарованно протянула девушка. — Я думала, там когда-то жили люди, а потом пропали разом. Выходит, нет никакой истории, трогающей за душу? Каэ даже опечалилась, и Ки с раздражением провел пальцами по звякнувшим струнам и повернулся к девушке: — Была легенда, у всех владений есть легенды. Ты же должна знать. Просто о них не распространяются. — Это что, великая тайна? Хочешь, я тебе хорреновскую легенду расскажу, если вспомню? Правда, давно я её читала… Но ты же свою помнишь, а мне скучно. Ну, расскажи! Ки смотрел на неё и гадал, садануть ей как следует, чтоб не отвлекала или же проявить галантность и рассказать? Наконец, после минутного раздумья и скрипения зубами, за лучшее было принято быть любезным: — Город был обычным, заселённым обычными людьми. Город они любили и были привязаны к нему. Но потом на жителей обрушилась чума или какая-то другая страшная болезнь. Все погибли в муках, а их тела остались на местах смерти и истлели. Жители не захотели покидать свои дома, обернулись призраками и вселились в свои же останки, не найдя покоя и нарушив жизненный цикл, став порождениями хаоса. И лишь одна семья осталась невредима, у неё был иммунитет к болезни. «Вартез» с нашего языка переводится как «победивший». Однажды порождения собрались у дома той семьи, и было заключено соглашение. Сам город стал Владением. С тех пор Вартезы как счастливчики создают гармонию, бывшие и нынешние в этом качестве горожане являются порождениями хаоса, и все вместе мы творим порядок. — Но когда это было с точки зрения человеческой истории, никто не знает, — протянула Каэ. — Всё верно. Мы знаем имя первого Вартеза, но из-за того, что во Владениях время идет иначе, сроки на человеческую историю выяснить невозможно. — Меня всегда это умиляло. У людей может пройти десяток лет, а у нас всего год. А может и день. — Мы просто не замечаем счета времени. На нас оно не сказывается, а стареем мы слишком долго. Для человека год — это уже много, для нас же — не важно. Впрочем, это не мешает нам пользоваться достижениями их прогресса. Ки потерял интерес к беседе и снова принялся тренькать на гитаре. Каэ вздохнула, думая, чем себя занять. Придумывалось плохо, и девушка решила подремать, но это не очень получалось: голоса, объявления по громкой связи, музыка… Внезапно по торговому центру разнеслись звуки вальса: необычно, если учесть, что до этого играли какие-то примитивные простые мелодии. Каэ вспомнился недавний бал, по сути, единственный настоящий бал, на котором она присутствовала. Сразу в памяти всплыли кружащиеся пары, шелест ткани пышных платьев, блеск света, отражающегося от драгоценных камней в украшениях… Смех, любезности, звон бокалов… Быть может, если ей доведется присутствовать на ещё одном балу, она уже не станет прятаться ото всех и даже спустится в бальный зал… И будет кружиться в танце, порхая над мраморным полом в ворохе тканей и кудрей, твердо ведомая красавцем-партнером… Видимо, Каэ всё же заснула, перестав возиться и начав дышать равномерно. При том, что уснула на плече у парня. Ки, глядя на неё, даже на время перестал задевать пальцами струны, хоть это и потребовало от него небывалого самопожертвования, правда, гитару с колен он не снял. Он догадывался, что подруге снится бал Контийе, ведь звуки вальса обоих натолкнули на одинаковые мысли, да и сквозь сон Каэ мурлыкала какую-то похожую мелодию. Просто сидеть, не двигаясь, было чертовски скучно, и это раздражало. Сколько времени прошло с ухода Марло, Ки не знал. Играть было нельзя, книгу он с собой не захватил, спать не хотел, несмотря на то, что они бодрствовали всю ночь. Каэ снова что-то мурлыкнула, и Ки глубоко вздохнул, чувствуя, как мозги встают на место. Теперь он снова был собой, и это радовало. Конечно, тот — второй — себя придатком не считает, но сейчас Ки был уверен, что он не вернется в ближайшие дни. Каэ шмыгнула носом, и парень нежно погладил её по голове. В тот же миг он уловил чью-то странную эмоцию: ревность, недовольство. Невольно закралась мысль, что повеяло таким от гитары у него на коленях, но это же бред, да? Ки с огромным облегчением заметил, как Марло пробирается ним, обходя встречных людей. По выражению лица мужчины плохо угадывалось, удалось ли ему воплотить все планы в жизнь. — Что-то у тебя взгляд слишком добрый, — поднимая с пола свой рюкзак, заметил Марло. — Я в себе, — с ноткой вины пояснил Ки и начал аккуратно будить Каэ. Марло не стал распространяться на волнующие всех темы и велел следовать за собой. На стоянке автомобилей у торгового центра он открыл двери небольшой темно-зеленой машины на четырех колёсах, уложил рюкзаки в багажник и, когда все оказались внутри, принялся совершать какие-то действия, после которых машина затряслась, заурчала, а потом стронулась с места. — Где ты достал этот агрегат? — с любопытством осматривая средство передвижения, спросила Каэ. — Взял у нужных людей, — отрезал Марло, ясно давая понять, что дальнейшие вопросы на эту тему задавать не стоит. — А откуда ты знаешь, как управлять этой штукой? — Я бываю в Скучных землях временами, научился. Кстати, Ки, это твое. Мужчина сунул руку в карман своей джинсовой куртки и протянул парню его же собственный кулон. — Откуда? — изумленно произнес юный Вартез. — Твоя гитара стоила сущие гроши. Если б ты не устраивал сцен и просто взял у меня деньги, всё было бы куда проще. Скажи точнее направление. Будем ехать без остановок, пока я не устану. А вам нужно отдохнуть. Ки поблагодарил за кулон и показал куда ехать, Марло, бросив взгляд на расстеленную на пассажирском сидении заранее купленную карту, кивнул сам себе и вдавил в пол педаль газа. Парочка на заднем сидении последовала совету и, удобно устроившись, заснула. Марло старался вести машину как можно аккуратнее, дабы не потревожить подопечных и не привлечь ненужное внимание. Конечно, он не надеялся, что дочь окажется в пяти минутах ходьбы от места их «высадки», но по его подсчетам и раздумьям Ки им предстоял путь в другой город, хорошо бы добраться туда к вечеру. Хотя сейчас ранняя осень, ночевкой под открытым небом никого не удивишь, в этом плане аристократы не привязаны к комфорту, как можно было бы ожидать. Марло совершенно не знал местность за городом и сомневался, что на пути им каждый километр будет попадаться по мотелю. Дорога была ровной и гладкой, машина ехала легко, мимо проносились аллеи, реки и озера, редкие поселения. Марло делал остановки только на заправках, где попутно выводил на кормежку и прогулку своих подопечных. Если честно, он себя переоценил: ему казалось, что за час он вспомнит приемы вождения, и выносливости у его хватит на долгие переезды. Но, к его огорчению, всё оказалось не так легко. Парочка на заднем сидении не замечала каких-то сложностей вообще, впервые оказавшись в автомобиле. После полудня, когда Ки проспался, парень стал работать навигатором, изучая карту и показывая, куда надо ехать. Продвижение ускорилось. Каэ засыпала всех вопросами и про саму местность, и про машину, и про методы управления ею, и про местонахождение Милы… Когда чрезмерно любознательная подруга надоедала, Ки засовывал ей в рот что-то из купленных на последней остановке продуктов типа шоколадок или яблок, а Марло на полную громкость включал радио. Это означало, что ближайшие полчаса можно было отдохнуть. К конечной точке пути добрались как раз к вечеру. Часы показывали пять часов по полудню. Город оказался обычным, провинциальным, совсем небольшим. Чутье Ки привело их к большому парку, но дальше Ки растерялся: — Я… я не то что бы не чувствую их, но всё как-то размыто. — Ты чувствуешь их обоих в этой местности? — уточнил Марло, оглядываясь по сторонам. — Они рядом? — Они то ближе, то дальше, словно меня трясет, и из-за этого ориентиры меняются, точнее не скажу, — потирая виски попытался объяснить парень, — и чувствую обоих, одного слабее. Но это нормально, на таком расстоянии искать сложно. — Значит, попробуем дедовские методы, — пожала печами Каэ и достала из своей сумки старую фотографию, подошла к первому попавшемуся мужчине: — Извините, вы случайно не встречали эту девушку? Импозантный мужчина лет сорока в сером костюме-двойке смерил девушку оценивающим взглядом, но соизволил опустить глаза на рамку в её руках: — О, фото в ретро-стиле, красиво, но мне девушки эти не знакомы. Извините. Мужчина ушёл, а Каэ, развернувшись к своим, поджала губы и повела плечом: — Ну попробовать-то стоило. — Ладно, я попробую найти верную дорогу, — неуверенно произнес Ки, — давайте за мной. Ки привел их на небольшую площадь с изящным фонтаном в виде статуи обнаженной девушки с кувшином, из которого мерно вытекала вода. По всей площади были расставлены скамейки, на которых располагались посетители парка. Вокруг фонтана бегали дети, опуская руки в бассейн и плескаясь водой друг в друга. Матери не одобряли это развлечение, покрикивали на них, но ребятня, став примерной ненадолго, снова принималась за старое. Сидящая на соседней скамейке пожилая пара наоборот, смотрела на детей с умилением, и женщина периодически поправляла шейный платок, словно он её душил, а супруг нежно убирал её руки и смотрел на почтенную мадам с легкой укоризной. На одной из скамеек сидел худощавый паренек лет шестнадцати на вид и что-то записывал в блокнот, временами вскидывая голову и глядя куда-то в пространство. Не отвлекаясь от записей, он шмыгал носом и совершенно не обращал внимания на стайку щебечущих ровесниц на соседней лавке, которые с него как раз глаз-то и не сводили, но не подходили знакомиться. — Марло, а он похож на тебя, — заметила Каэ, рассматривая пепельные волосы парня и знакомые черты лица. — Значит, у меня есть внук, — улыбнулся мужчина. — А у меня троюродный брат, — добавил Ки, — только кровь Контийе в нем слабовата. — Это не удивительно. К Семье он имеет отношение только по крови. Через Рейчел. Благодаря мне её потомки утратили возможность создавать гармонию, и Семье они бесполезны. — Если Мила пустила корни в этом мире, захочет ли она возвращаться? — прищурился Ки. — Её в любом случае необходимо известить о восстановлении Семьи, — пылко возразила Каэ, — и тем более надо узнать, посвятила ли она сына в их родословную. Проследим за ним и найдем их дом. Он явно ещё слишком молод, чтоб жить отдельно. Но познакомиться всё равно не мешает. Марло, дай-ка ту карту! Каэ взяла из рук мужчины путеводитель и направилась к скамейке паренька. Спутники девушки последовали за ней и пристроились на соседней, пустующей лавке. — Привет. Извиняй, что отвлекаю, но я ненадолго, — мило улыбаясь, поздоровалась девушка, встав прямо перед пареньком. Тот удивленно вскинул голову, шмыгнул носом и уставился на приветливую незнакомку. — Привет, — неуверенно произнес он, закрывая блокнот, — я могу чем-то помочь? — Ну, вообще вроде как да. Ты ведь местный? Ну, по тебе видно. А мы с друзьями путешествуем. Нам вот сюда надо, на эту площадь, как добраться не подскажешь? — Каэ наугад ткнула в какую-то точку на карте и с надеждой посмотрела на юношу. Тот сначала вел себя сдержанно, но милая улыбка симпатичной девушки, её легкое общение позволили ему оттаять, и он уже улыбался, реагировал на немудреные шутки, общался охотнее. — Да, не-е-е, мы тут проездом планировали, но потом решили, а чего бы не задержаться? — размахивала руками Каэ. — Город вроде как красивый, конечно, я в другом месте родилась, у меня всё не так как тут, но у вас тоже ничего. — К нам надо весной приезжать, а не осенью. Тут много парков и скверов, и клумб, поэтому в пору цветения очень красиво. А осенью, как сейчас, всё желтеет и вянет. — Но всё равно красиво, наверное, когда сухо и листья цвет меняют. У меня дома всегда всё зеленое, — печально вздохнула Каэ, — буйства красок нет. Хотя и в зеленом много оттенков. Я научилась их различать, когда росла. — Тебе близка природа? — в голосе парнишки появилась теплота, а не просто симпатия. — Ну да. Если б я могла писать стихи о нашей усадьбе, наверное, была бы отличной поэтессой, но таким талантом родители меня не наградили. Да и вообще никаким, бесталанная я. — А меня, вот, наградили немножко, — парнишка взмахнул блокнотом, — мама хорошо играет на пианино, и я решил по её стопам пойти. И мама говорит, неплохо получается. — О, так ты пианист? Здорово. У меня друг тоже музыкант, только на гитарах играет. Вон сидит, глядит, — Каэ улыбнулась, помахала Ки и Марло, которые внимательно смотрели на мило беседующую парочку. Парнишка смутился, увидев чужие взгляды, а Каэ, поднявшись на ноги, заговорчески шепнула: — Ладно, пошла я, а то ещё ревновать начнет. Меня кстати, Мелисса зовут, Мелисса Хоррен. — Кайл Бродэ, — улыбнулся в ответ парнишка, никак не показав, что её имя может быть ему знакомо, — приятно было познакомиться, Мелисса. Надеюсь, мы ещё встретимся когда-нибудь. — Это само собой, — кивнула Каэ, — как же иначе. Возвращаясь к своим, девушка улыбалась, но не так, как за секунду до этого, Кайлу: улыбка стала серьезнее, в ней было удовольствие самой собой от выполненной работы. Мужчины поднялись, и троица отошла подальше в парк, но не потеряла Кайла из вида. — Ну, в общем, что я могу сказать, — оккупировав пустую лавку начала Каэ, — парень воспитанный, умный, добрый. Играет на пианино, как и мать. Про нас он не знает ничего, даже если ему рассказывали о нашем мире в виде сказок на ночь, на мою фамилию он должен был среагировать, ведь Хоррены с Контийе — друзья навеки. — Скоро начнет темнеть, и он пойдет к дому. Может, нам под шумок напроситься на ужин? Они с Каэ нашли общий язык, так и попадем в дом, — предложил Ки. — Нет, у людей так не принято, — покачал головой Марло, — просто проследим. Если ты почуешь в доме Милу, просто постучимся и всё. Но, хочу предупредить: если парень не знает о нас, будем уважать решение Милы, не станем раскрывать себя без её разрешения. С этим все согласились и принялись следить за Кайлом Бродэ. Парень просидел у фонтана ещё час, записывая что-то в блокнот. Хохотушки на соседней лавке так и не набрались смелости подойти к нему. Когда начали сгущаться сумерки, Кайл поднялся на ноги и пошел прочь из парка. К северу от него он вышел к жилому кварталу, состоящему из маленьких двухэтажных домиков с аккуратными садиками перед верандами. Кайл остановился перед одним из домов, позвонил в дверь, вошел. — Мила там, — оповестил Ки, — это она дверь открывала. Марло кивнул и подтолкнул Каэ. Девушка понятливо пошла вперед, позвонила в дверной звонок. Дверь не открывали долго, видимо, были удивлены визитом, а потом замок щелкнул, и на пороге застыла женщина. Она мало походила на Милу Контийе с фотографии. Её волосы были обрезаны чуть ниже ушей, благо что цвет сохранили, на ней была привычная одежда этого мира: свободные домашние брюки и легкая кофта коричневого цвета. Но кожа была гладкой, а фигура — стройной, правда, глаза уставшими и пустыми. Она выглядела лет на тридцать и внимательно смотрела сейчас на незваных гостей. За её спиной появился Кайл, выглянул с любопытством, держа в руке бутылку с лимонадом, да так и застыл, глядя на дверь. — Привет снова, — помахала ему Каэ. — П-привет, — удивленно выдавил Кайл, подходя ближе, — вы с друзьями решили заглянуть в гости? — Ну, типа того. Так сложилось, что нам надо было заглянуть к твоей маме, представляешь, какое совпадение! — Ко мне? — холодно уточнила Мила, следя за незнакомцами настороженным взглядом. — С какой целью? — Передать привет от Бена Контийе, — просто произнес Ки, глядя женщине в глаза. Мила владела собой хорошо, она только лишь сильнее сомкнула пальцы на ручке двери, которую ещё держала, и слегка поджала губы, но глаза её забегали. — От кого, простите? — От Бенджамина Контийе, — охотно повторил Ки. — Может, вы нас впустите? — Мам, ты их знаешь? — Кайл подошел вплотную к матери и смотрел теперь на гостей с настороженностью. — Кажется, да, — медленно произнесла женщина и посторонилась, — проводи гостей в зал. Кайл послушно пригласил всех в большую просторную комнату на первом этаже. Пока рассаживались, Мила появилась в гостиной, сцепив руки под грудью и, коротко посмотрев на сына, велела: «Иди к себе». Вопреки ожиданиям, Кайл не стал перечить и, обведя всех взглядом, полным недоверия, покинул комнату. — Кто вы такие? — холодно и резко произнесла Мила, впиваясь взглядом в каждого поочередно. — Какое отношение имеете ко мне и к Бенджамину Контийе? Откуда вы? Троица переглянулась, и вести переговоры было поручено Каэ. Девушка на секунду замялась, а потом улыбнулась самой доброжелательной из своих улыбок: — Откуда мы, ты и сама догадалась. Бен сейчас глава Семьи, и мы тут ради неё. Кевин Хоррен рассказал, что тебе было разрешено уйти живой после той… зачистки и не появляться, пока Семья не восстановится. Недавно это вроде как случилось. И тогда же от Кевина мы узнали о том, что ты выжила. — Вы явились за мной, — кивнула Мила, — я вас поняла. Но кто вы сами? — Я — Мелисса Хоррен, бастард Семьи. А это — Киаран Вартез, — поведя рукой в сторону Ки, улыбнулась Каэ, предвидя реакцию. — Он старший сын твоей кузины Ракель. — Но меня зовут просто Ки, — сразу предупредил парень. — Ракель вышла замуж за Томаса Вартеза, — улыбнулась Мила, смотря на Ки с теплотой, — расскажи чуть больше, у меня есть ещё племянники? Как Ракель себя чувствует? — У меня есть старшая сестра, она замужем за Хорреном, и младшие брат с сестрой-близнецы. А мама погибла шесть лет назад, согласно плану уничтожения Семьи. — Когда перестала быть важна для поддержки Бенджамина, — вздохнула женщина, — значит, к тому времени он ещё не восстановил Семью, иначе её не стали бы убивать. — Только вот этого Бену говорить не надо, — предостерегла всех Каэ, — мы и так с огромным трудом спасли его породную задницу от смерти. Если ещё узнается, что и сестра его умерла только потому, что этот недоумок вовремя всё не сделал, я не ручаюсь за его здоровье. И никому вообще не надо говорить. — Я хотела бы посмотреть на этого мальчугана, интересно, каким он вырос? — задумчиво произнесла Мила. — Хотя сейчас он уже не мальчишка. Да и вырастить из него что-то плохое Ракель просто не могла. Троица с трудом скрыла улыбки: уж они-то знали, что из себя представляет Бен. — А вы? — Мила перевела взгляд на Марло, и вот тут Каэ замешкалась, не зная, как представлять его, благо что Марло решил взять дело в свои руки: — Я — побратим Киарана Контийе, но мы поссорились ещё до вашего рождения, Мила. И в «Мертвых холмах» я не появлялся до недавнего времени, не было возможности. Женщина внимательно смотрела на него во время этой речи, а потом опустила глаза и сжала подлокотник своего кресла, а потом медленно произнесла: — У моего дяди был лишь один побратим, и я о нем знаю. Ваше имя — Марло Ронар. — Откуда…? — От матери, — резко произнесла Мила, поднимая глаза на Марло, и в них было понимание. — Дядя запрещал ей говорить о прошлом, покидать владения. Все старшие молчали, видя страдания матери, они всё знали, но ничего не могли сделать. А дядя оставался непреклонен. — Он всегда был упрям, — печально вздохнул Марло, — если ты знала, почему не нашла меня? — Мне не дали времени на поиски, а из Скучных земель связаться с Владениями невозможно. Но я рада, что мы встретились. Мила поднялась на ноги, в два шага оказалась перед креслом Марло, быстро опустилась на колени и протянула ему руку, а потом порывисто обняла: — Ты ведь даже не знал обо мне. Мама переживала, что ты так и не узнал, кто родился. Она рассказала мне всё-всё, но как она ни старалась, я не смогла ненавидеть всех, кто разлучил вас. Марло обнял её в ответ, прижал к себе, погладил по коротким волосам: — Ты не должна ненавидеть, это ни к чему хорошему не приводит. Так сложилась судьба, но сейчас мы встретились. И я не хочу, чтобы мы расставались. Мила отстранилась, мягко улыбнулась, а Каэ уже протягивала Марло фотографию из своей сумки. — Мне её отдал Бен, — передавая фото дочери, произнес Марло, — такой я тебя впервые увидел. — Как давно это было, — смотря на картинку, Мила снова улыбнулась, — давно-давно. Если хочешь, я постараюсь привести себя в подобный вид. Но это будет не сразу, такие косы быстро не отрастишь. — Как выглядеть, решай сама, — улыбнулся Марло и спросил, — ты уйдешь с нами сейчас или есть причины остаться? — Одна из причин сейчас наверху. Вторая причина в командировке, но завтра к обеду должна вернуться. Я честно сторонилась людей почти пятнадцать лет, но, когда в моей жизни появился Тео, всё поменялось. Сейчас у меня есть муж и сын. Ему шестнадцать. Он никогда не слышал о Владениях и Контийе, но в нем кровь нашей Семьи, я это вижу. — Но он не аристократ, — печально произнес Ки, — я не почувствовал в нем собрата, в отличие от вас. — Я рождена в «Мертвых холмах», — грустно улыбнулась Мила, — меня растили Контийе, они развивали мои таланты. Я же хотела дать сыну ту жизнь, которая ему предстоит в мире людей. Вы могли прийти за мной через сто лет по местным меркам. А забивать ребенку голову сказками… Он слишком взрослый для этого. Вы слишком устали. Я вижу. У нас есть свободная комната, я размещу вас там. Ночью я решу, как поступить в сложившейся ситуации, сыну вас представлю, как друзей из далекого прошлого… Пока. Потом, если понадобится, расскажем подробнее. А сейчас, пойдемте, покажу вам гостевую комнату.