Страсть как апокалипсис

Наша встреча была подобна землетрясению. До сих пор мои колени дрожат, когда ты рядом и я вижу, как вздрагивает твоя рука “Страсть как апокалипсис” Дафны Готлиб Сонджон очарован предпочтениями Сонёля. Или их отсутствием. - Знаешь, что на самом деле не так уж и много таких, как ты? Кто одинаково любит и мужчин, и женщин. Без явного предпочтения одного пола. Совсем небольшой процент. Ты единственный, с кем я знаком лично. Сонджон антрополог и, конечно, его интересуют подобные вещи, особенно, учитывая то, что ему самому стандартно нравятся только женщины. Сонёлю же все равно. Ему нравится секс, ему нравятся красивые люди, так почему его должно волновать, что между ног у красивого человека, к которому он прикасается? И с мужчинами, и с женщинами можно заниматься потрясающим сексом, если они достаточно опытны, а каждый (каждый обслуживающий), с кем Сонёль когда либо спал, был специально обучен. Кроме того, есть что-то сексуальное в обоих случаях: например, то как обладатель пениса не может скрывать своего возбуждения, как пенис твердеет, выдавая все секреты, и это очень сексуально. Так же сексуальна и влажность вагины, в которой чуть меньшая очевидность сильного желания, но не почувствовать его невозможно. Но сексуальнее всего то, что даже если взять двоих людей с идентичными первичными и вторичными половыми признаками, то это совсем не будет значить, что секс с ними окажется одинаковым - каждый человек индивидуален, и различий между людьми на сегодняшний день намного больше, чем различие между мужчиной и женщиной. Сонёль узнал это на собственном опыте. Сонёлю нравится разнообразие вовсе не потому, что ему быстро надоедают люди, а только потому, что каждый человек ведет себя в постели по-другому, и он обожает каждый раз открывать что-то новое. Сонджон же моногамен, у него есть прекрасная девушка, которую он выбрал – длинные волосы и длинные ноги, личико как у принцессы – он способствовал ее переводу из общего фонда и прикреплению в качестве своей личной наложницы. Это редкость, получить только для себя кого-то из обслуживающих, и Сонёль до сих пор в шоке только от того, что у Сонджона приняли заявку, не говоря о том, что комиссия одобрила ее. Но с другой стороны, Сонджон самый умный человек из всех, кого он знает (одно то, что тот работает в научном отделе, говорит многое) и он потрясающе хорош в своем деле, один из немногих, так что налицо была веская причина сохранить его душевное спокойствие, и Сонджон получил девушку, которую хотел. Она останется с ним до тех пор, пока кто-то из них двоих не умрет, и Сонджон сейчас работает над тем, чтобы добиться для нее возможности не возвращаться ни в один из департаментов, занимающихся престарелыми проститутками, или, что еще хуже, не стать чьим-то фетишем. Редкость, что профессионал так привязывается к кому-то из обслуживающих, даже если тот закреплен за ним постоянно, но Сонджон совершенно особенный. «Если я умру первым, я хочу, чтобы Минха осталась жить в моих апартаментах, - серьезно заявляет он однажды во время ланча. – Обещай, что ты будешь навещать ее, хорошо, хен?» - Сонёлю нравится Минха и он чувствует некоторую жалость к ней с тех пор, как ей запрещено покидать квартиру Сонджона за исключением тех моментов, когда она сопровождает его, например, на вечеринки (в отличие от прочих профессионалов, Сонджона часто приглашают на вечеринки – он настолько хорош в своей профессии, да и сама антропология достаточно новая наука, так что это поощряется администраторами) и у нее нет никакого другого занятия, кроме как делать Сонджона счастливым, в чем она прекрасно преуспевает, так что Сонёль кивает в ответ на вопрос, и его удивляет облегчение, отразившееся следом на лице Сонджона. Сонджон обычно всегда спокойный, собранный, ничто не способно выбить его из колеи, но иногда что-то, касающееся Минхи, заставляет его показывать эмоции, которые Сонёль никогда не подозревал в нем, и которым даже не знал имени, так как никогда не ощущал ничего подобного сам. С тех пор, как у него появилась Минха, Сонджон отправил не один официальный рапорт, со своим профессиональным мнением как антрополога, что система, способствующая образованию пропасти между физическими и эмоциональными отношениями не лучший вариант для человеческой расы в целом. Это рискованно, выражать мысли, идущие против системы, но Сонджон влюблен, это такое редкое состояние (Сонёль никогда не встречал кого-то еще, кто был бы влюблен), так что это придает ему мужества, о котором иные не могут и мечтать. И опять же, Сонджон слишком хороший специалист в своей области - а может даже самый лучший, так что они никогда не смогут ничего сделать с ним, хотя бы до тех пор, пока он не нарушит закон. Сонёль тоже по-своему влюблен, в каждого, кого направляют к нему на ночь. Всегда есть во что влюбиться: в то, как заливается румянцем нежная шейка девушки, в то, как густые брови парня взлетают вверх, когда Сонёль принимается покусывать его плечи, или в то, как кто-то без конца смеется и смеется почти все время, что они проводят вместе. Он, конечно, запоминает некоторых лучше, чем других, и даже грустит по этому поводу, если бы он мог, то помнил бы всех. Но Сонёль находит компромисс для себя, он очень старается, чтобы у каждого из них остались о нем самые лучшие воспоминания, даже если он не сможет вспомнить кого-то через год или два. Но когда ему исполнялось шестнадцать, и должен был случиться его первый раз, он еще не задумывался об этом. Сонждон хотел отпраздновать его день рождения совместным праздничным ужином в кафетерии - специальным ужином на двоих, чтобы никто не смог побеспокоить - но Сонёль, находящийся в огромном предвкушении с самого утра, хотел только одного: заняться сексом впервые. Он целый месяц изучал в интернете фотографии претендентов, чтобы быть уверенным, что выберет самого красивого человека для своего первого раза. Он методично просматривал файл за файлом, останавливаясь было на ком-то одном, но передумывая на следующий же день – вариантов было столько, красивых людей было столько, что он хотел каждого. Сонджон, которому тогда оставалось еще пару лет до достижения половозрелого возраста, не выразил солидарности. - Ты такой жадный, хен. Секс существует не только для собственного удовольствия – это так же совокупность эмоциональной и социальной составляющей, в дополнение к биологической, - сказал он, но Сонёлю не было до этого дела (или же он просто не понял до конца. Что еще за эмоциональная и социальная составляющая?) Каждый день после уроков он торопился домой из учебной аудитории на шестьдесят пятом этаже в свою квартиру на шестьдесят девятом, чтобы сразу же броситься к своему планшету и открыть сайт. Раньше он проводил свои вечера с Сонджоном в комнате для отдыха - немногочисленный департамент антропологии делил ее с департаментом химии - по этой самой причине они вообще познакомились с Сонджоном; большинство профессионалов не имели возможности пересекаться с кем-либо за пределами своих отделов, но Сонёлю крупно повезло, что у него появился Сонджон, даже если тот временами мог быть раздражающе властным и упрямым. - Но ты совсем забыл обо мне, хен, - говорит Сонджон как-то во время ланча, когда времени, оставшегося до дня рождения Сонёля становится все меньше. Эта фраза не звучит грустно или сердито, он не озадачен и даже не раздражен, он просто констатирует факт, и что-то еще проскальзывает в его тоне, то, чего Сонёлю не приходилось слышать раньше. Но он не обращает на это внимания, потому что прокручивает возможные варианты для своей первой ночи даже сейчас (он осознает гораздо позже, что он единственный друг Сонджона. В конце концов, он понимает это и чувствует себя виноватым, ровно до тех пор, пока не появляется Минха). Один парень, на несколько месяцев его старше, судя по информации с сайта, с немного заостренным носом и самым соблазнительным ртом из всех, которые Сонёлю только приходилось видеть в этой жизни, прочно застрял в его мыслях. Вначале Сонёль отверг его, потому что его привлекательность была относительна, он определенно не был самым красивым из вариантов. Но Сонёль постоянно вспоминает этот рот, даже когда работает с химическими веществами, делая пометки. Его куратор, сонбэ Сонгю, разочарован в нем даже больше, чем обычно; Сонёлю кажется, что единственная причина, по которой тот не просит прикрепить к нему кого-то другого одни выдающиеся способности Сонёля и его успехи в исследованиях, когда он изволит сосредоточиться, высокие оценки подопечного неплохо украшают послужную Сонгю. Но Сонёль не удивился бы, если бы терпение его сонбэ лопнуло вопреки всему в те несколько недель до его 16-го дня рождения. Особенно после той реакции, что он выдал на вопрос Сонёля, решившего вдруг спросить совета. - Что самое важное в сексуальном партнере, санбэним? – спрашивает Сонёль в один из дней, когда Сонгю как раз всматривался в пробирку с веществом, чтобы убедиться, что оно приняло правильный цвет. Сонгю почти роняет пробирку. Он сразу выглядит таким взволнованным, что Сонёлю хочется смеяться, но затем Сонгю поднимает на него тяжелый взгляд: - Это не мой долг, как сонбэ, инструктировать тебя в подобных вещах. Если ты хочешь поговорить о сексуальных отношениях, ты должен обратиться к своему наставнику. Сонёль тут же вспоминает своего наставника, пожилую даму с седыми волосами, говорящую всегда по существу; ее лицо прямо встает перед ним. Когда ему было шесть, она рассказывала ему о тестах, которые предстояло сдать перед началом обучения, позже она поведала ему о предстоящих физических изменениях, как только Сонёлю исполнилось одиннадцать. К каждой важной вехе в жизни он был подведен с ее помощью, но все равно Сонёлю трудно представить, как заговорить с ней о том, что ему интересно сейчас. Занималась ли она хоть раз сексом сама? - Я хочу услышать это от тебя, сонбэним. Расскажи мне, какой был твой первый раз. Мне скоро предстоит это, ты же знаешь. - Я знаю. Иногда мне кажется, что после ты никогда больше не выйдешь из своей комнаты, и мне не придется больше иметь с тобой дело, - у Сонгю все в порядке с чувством юмора, как выяснил Сонёль за эти годы. Но шутит он всегда с долей сарказма. - Возможно ли такое, Гю-ним? Остаться в своей квартире и заниматься сексом всю оставшуюся жизнь? - Это слишком похоже на фантастику, но захватывает Сонёля гораздо больше, чем его будущее в качестве химика. - Сколько раз я просил не называть меня так? Я снижу твой общий бал, если назовешь меня так снова. Он никогда не получал отклика в Сонгю касаемо вопросов про секс. Должно быть, тот просто из тех, кто не занимается ничем таким, пока не найдет одного единственного обслуживающего, который подходит именно ему, и только тогда пригласит его к себе, чего, как Сонёль знает, еще не случилось. Для Сонёля это кажется безумием, хранить верность только одному обслуживающему (особенно учитывая то, что сам этот обслуживающий не сможет быть верным ему, в виду своей профессии, если им, конечно, не повезет так, как Сонджону с его личной наложницей), впрочем, он слишком зациклен на все тех же мыслях о губах парня, так что его особо не хватает на что-то другое. - То, что у него такой рот еще не значит, что он будет хорош в своей работе, - снова напоминает он себе. В конечном итоге он решает выбрать девушку, ведь большинство мужчин все-таки предпочитает женщин, и он думает, что Сонджону будет интереснее услышать его рассказы о девушке, чем о парне. Но почему-то, в последний момент, перед тем как потушить свет накануне его дня рождения, он обнаруживает, что уже нажимает на фото парня, и переходит на его профиль, чтобы выбрать его окончательно. В следующую секунду, когда свет в его апартаментах потушен, а экран планшета погас, он чувствует укол сожаления: он мог выбрать кого угодно, так почему все-таки этот парень? Но сожаление быстро улетучивается, и он почти не спит в эту ночь, снова и снова представляя не дающие покоя губы, и возможно это все слишком, но кто узнает и кому какое дело? Он молод, здоров, и завтра ему предстоит первый секс. На занятиях на следующий день от него нет никакого толку. Его профессор кричит на него, а когда он попадается на глаза Сонгю, тот ударяет его по голове учебником, но Сонёль даже не реагирует. За ланчем, Сонджон закатывает глаза и говорит ему, что он выглядит как идиот, и пора бы прекратить так улыбаться, но Сонёлю хоть бы что. Свой ужин он ест так быстро, что успевает уже закончить к тому времени, когда Сонджон только приступает, и когда Сонёль задвигает стул, тот ловит его руку. - Надеюсь, что тебе все понравится, хен. С днем рождения. Сонёль должен встретиться со своей наставницей до того, как сможет вернуться к себе в квартиру. Он приходит на двадцать минут раньше – это очень не похоже на него – но старушка все равно заставляет его дождаться назначенного часа, и только тогда пропускает в офис. Кажется, что она просто тянет время, пока медленно изучает его карточку. Днем раньше он сдал физические тесты, и она хочет обсудить результаты подробнее. Он качает ногой, теребит свои пальцы и старается отвечать как можно короче. Затем она просматривает его школьный табель, делая какие-то пометки, обычно она пишет, что его результаты очень высокие, но ему необходимо быть внимательнее и лучше концентрироваться. - Будь уважительнее к Сонгю-ши, - как всегда говорит она, - он лучший, и мы закрепили тебя за ним, потому что в тебе большой потенциал, но если ты не станешь проявлять к нему должного уважения, мы найдем ему кого-нибудь другого, умеющего это ценить. Сонгю последний, кто волнует Сонёля, так что он быстро со всем соглашается и обещает, что будет лучше относиться к своему сонбэ. Затем наставница переходит к другим вещам - что им наконец можно не отправлять ему новую одежду каждый месяц, потому что он, кажется, достиг своего окончательного роста, что ему нужно есть больше овощей в кафетерии и перестать слишком тратиться, что он должен лучше убираться в своей квартире, иначе они отнимут у него все имеющиеся привилегии, что они собираются усилить контроль за режимом его спортивных тренировок, что ему не стоит проводить так много времени с Сонждоном и мешать тому заниматься собственными историческими исследованиями. Сонёль сидит, от нетерпения вцепившись пальцами в свои штаны, и искренне желает, чтобы она поторопилась. Наконец та произносит: - То, что касается сегодняшнего дня.., - и Сонёль чувствует, как что-то ухает у него внутри. - Давай остановимся на том, что мы знаем о половом акте, хорошо? У Сонёля нет ни малейшего желания. Он знает все, что необходимо - он прочитал все учебники Сонджона, касающиеся этого вопроса, хотя, конечно, имея своей областью химию, он не должен был проявлять столько рвения к другим наукам. Он смотрел фильмы, которые только было можно найти, жадно, даже что-то выписывая для себя (в них не показывали, конечно, самого полового акта, но иногда там целовались, в старых фильмах прошлого времени, и уже одно это могло взволновать Сонёля). Он даже попробовал целоваться сам, и вряд ли кто-то мог похвастаться таким опытом до тех пор, пока не пришла пора вызывать первого обслуживающего. Это было запрещено, поэтому он попробовал сделать это с Сонджоном, но Сонджоу было противно: «Ради Бога, хен, убери от меня свой рот!» - даже несмотря на это, Сонёлю это так понравилось, что он готов был потерпеть презрение. На их счастье, никто не проведал об этом, и они не попали в неприятности. Но, вспоминая ощущение от губ Сонджона, и удовлетворяя себя руками каждую ночь, он полагает, что давно подготовлен к тому, что ему предстоит. Он старается сделать вид, что слушает внимательно, когда его наставница распространяется о том, что такое смазка и уважение друг к другу, что абсолютно весь обслуживающий персонал здоров и не способен к воспроизведению потомства, эта привилегия остается производителям, которых Сонёль никогда не видел. Сонёль уже знает обо всех этих нюансах, так что он продолжает навязчиво представлять все тот же рот парня и полностью фокусируется на этом (скрестив ноги и немного дрожа), пока старушка наконец не заканчивает свою лекцию и не отпускает его. Он подскакивает из кресла, даже не стараясь сделать вид, что не рад уйти, но оборачивается в дверях, когда снова слышит ее голос. - Хороший выбор, Сонёль-ши, - говорит она, и внезапно кажется не такой уж старой. На один какой-то ужасный момент он думает, что она знает, на личном опыте знает, что этот парень хороший выбор, и он не может вообразить себе худшей вещи, чем делить своего первого обслуживающего с собственной наставницей (хотя почему это заботит его больше чем то, что они могут ходить в одну и ту же ванную или посещать один и тот же кафетерий, он не знает). Впрочем то, как она смотрит на него после, рассеивает всякие было возникшие сомнения и он убеждается в том, что старушка ничего такого не имела в виду, она просто прокомментировала выбранного парня по его фотографии или что-то в этом духе. Все еще чувствуя себя странно, Сонёль желает ей хорошего отдыха и почти выбегает из офиса, направляясь к лифтам, а там тут же забывает обо всем лишнем. Только после того, как он забегает домой, ему запоздало приходит в голову, что растрепанные волосы, мятая одежда и одышка выглядят не особо впечатляюще. Он точно не знает, почему хочет впечатлить этого парня, скорее всего - потому что он сам профессионал, а тот всего лишь обслуживающий, и априори все, что касается Сонёля, должно быть лучшим. Но парень, вероятно, успел обслужить многих, и Сонёль искренне боится, что он может осмеять его. И это ужасно. Тот на самом деле смеется, вставая с дивана, где сидел, одетый в простые белые брюки и специальную тунику обслуживающего. Одежда обтягивает его грудь и бедра, и абсолютно не похожа на униформу тех, кто обычно приходит чистить ванную. Глаза Сонёля расширяются. Этот рот. - С днем рождения, Сонёль-ши, - произносит парень, низко кланяясь ему, и когда он выпрямляется, он улыбается широко, до глаз щелочек, сверкая зубами, и выглядит намного симпатичнее, чем на фотографии. Сонёль с трудом сглатывает. - Меня зовут Ухён и я буду обслуживать тебя сегодня, - говорит парень (позже Сонёль выяснит, что они не имеют права раскрывать свои имена, и долго думает над тем, почему Ухён поступил так: если бы Сонёль сдал его, тот не избежал бы крупных неприятностей), и идет к нему и Сонёль успевает подумать, что не чистил зубы после ужина, но потом забывает обо всем на свете, потому что Ухён наклоняет голову и прижимается ртом к губам Сонёля и... ничего себе! Те поцелуи, что он вырвал у Сонджона как-то в лифте ерунда по сравнению с этим. Сонёль краснеет и задыхается, а Ухён отстраняется и снова смеется, целуя его в нос. Сонёль никогда не задумывался о поцелуях в нос, и это определенно не так приятно, как в губы, но он чувствует, как от этого тугой узел жарко затягивается у него в животе. - Черт. А ты еще более милый, чем я думал. Мне определенно повезло. Сонёль слишком зацикливается на услышанном бранном слове - профессионалам запрещено использовать ругательства, и те пару раз, когда его ловили на этом, ему объявляли выговор и снимали баллы, так что только через пару секунд он осознает смысл услышанной фразы полностью. И когда до него, наконец, доходит, он чувствует, как краснеет, и уже не может смутиться больше, когда слышит, что Ухён снова смеется. - Давай, - говорит Ухён, берет его за руку и ведет по направлению к кровати, - давай же хорошенько повеселимся. «Веселиться» еще слабо сказано и совсем не описывает того, чем оказывается эта ночь для Сонёля. Он очень старается запомнить все подробно, но после воспоминания похожи на перемешанные обрывки картинок и ощущений – больше всего открытий: как много разнообразных реакций могут вызвать простые поцелуи; он вспоминает отрывисто то, как будто электрический разряд пронзает его, когда губы Ухёна оказываются на его шее, то, как он почти рвет свою рубашку в попытке поскорее снять ее, то, как Ухён все смеется, что делает его еще более привлекательным, и просит Сонёля успокоиться, то, какие сильные и уверенные руки Ухёна, где бы он ни касался его. Зато Сонёль отчетливо помнит свое первое впечатление от обнаженного тела Ухёна. До этого ему еще не приходилось видеть кого-либо без одежды, и в первые секунды он просто зачарован тем, как тело Ухёна отличается от его собственного - все его мышцы четче и тверже, загорелая кожа совсем не мягкая, но гладкая, его руки и ноги короче и не такие худые, они гораздо сильнее, чем Сонёль мог себе представить. Он, конечно, теоретически знает, что тела разных людей должны отличаться друг от друга - у Сонджона изгибы там, где у Сонёля ничего подобного не подразумевалось, и конечно у девушек еще больше изгибов и округлостей, хотя Сонёль с трудом мог вообразить себе, что же скрывается под их одеждой. Но тело Ухёна абсолютно прекрасное, и Сонёль не может перестать оглаживать его ладонями. Ухён выглядит удивленным, но снова смеется, и кажется, наслаждается этим. Он, конечно, дает Сонёлю несколько инструкций в ходе процесса, но в основном, видно, полностью доволен и не собирается мешать делать Сонёлю все, что тот хочет. После того как Сонёль завершает свои исследования с помощью рук (огладив все тело, кроме пениса Ухёна, потому что пока не может решиться прикоснуться к нему, это для него слишком), Сонёль задумывается о том, что делать дальше. Он имеет представление о сексе, конечно же, и знает, как это происходит с мужчиной, а как с женщиной, и он рассчитывает, что Ухён принес все необходимое с собой, но... Ухён хорош в своем деле (Сонёль позже поймет, насколько хорош, когда сможет сравнить со многими другими мужчинами), и он так умело проявляет инициативу, будто совершенно не при чем. Сначала в ход идет рот Ухёна, и это оказывается так же сногсшибательно, как он и мечтал: первый оргазм Сонёля, достигнутый без помощи собственных рук настолько силен, что какое-то время после он не может даже пошевелиться. Ухён сглатывает, вытирает рот, и, облокотившись на кровать рядом с Сонёлем, широко улыбается ему, и Сонёль тянет его к себе, чтобы поцеловать снова, он никак не может нацеловаться. Когда Сонёль снова может дышать, Ухён спрашивает: - Сверху или снизу, Сонёль-ши? - и Сонёль в полнейшей растерянности. У него было мнение на этот счет, он знает, что думал об этом, но сейчас в голове ни одной связной мысли, все, что он может, это заикаться и смотреть на Ухёна, и тот снова приходит на помощь. - Тогда давай начнем с того, что будешь сверху. Снизу не всякому по душе, а такой вариант не может не понравиться. Если захочешь, попробуем по-другому потом - это будет длинная ночь, ведь завтра у профессионалов выходной, верно? Сонёль слишком взволнован, чтобы задуматься о том, что, судя по этой фразе, у обслуживающего персонала нет выходных. Он слишком занят молча сходя с ума. Ухён прав - ему очень нравится быть сверху. Ему нравится все, начиная с момента, когда он видит, как ловкие пальцы Ухёна исчезают за его спиной и проталкиваются туда, что Сонёль никогда не рассматривал в сексуальном контексте (пусть его наставница подробно объясняла ему, пусть он читал об этом в книгах Сонджона, он не осознавал до сих пор), ровно до того момента, когда он кончает в невероятно тугого Ухёна (позднее, он поймет что это произошло очень быстро, но Ухён сделал вид, что так и должно быть). Все произошедшее оказывается слишком ошеломляющим для неподготовленного Сонёля, это настолько невероятно лучше того, чем он жил до этого момента, что все его прошлое автоматически окрашивается в серые тона по сравнению с такой яркостью. Позднее в эту ночь Ухён знакомит его с сексом в роли пассива, и Сонёль открывает для себя, что ему может нравиться и такое, и даже очень, но все же не настолько, как быть сверху самому. После и между они обмениваются бесконечными касаниями и поцелуями, от бешеных до ленивых, и даже если он не совсем понимает шутки Ухёна про то, как хорошо быть с тем, кто так юн «и быстро восстанавливается», он все равно смеется вместе с ним. Они почти не спят в эту ночь, и Сонёль чувствует себя выжатым как лимон, к тому моменту, как Ухён снова целует его в нос и говорит, что должен идти. - Ты хорошо провел время? - спрашивает он, пока натягивает свою одежду. Сонёль весь липкий и голодный и наверняка Ухён тоже, и он невольно думает, каково ему будет вернуться сейчас к своей обычной жизни. Он надеется, что Ухён примет горячий душ и покушает, прежде чем ляжет спать. По крайней мере, у самого Сонёля именно такие планы. - Черт, о да!» - отвечает Сонёль и это первый раз, когда он матерится, с тех пор как ему было девять или одиннадцать. Слова легко срываются с губ - наполненные мощной энергетикой, да и никак по-другому нельзя описать ту ночь, что у них была. Ухён снова смеется - Сонёль запомнит его смех, первое, во что он влюбился - и целует его глубоко и долго. Он отстраняется и заглядывает в глаза Сонёля, и Сонёль выдерживает этот взгляд, стараясь не моргнуть, особенно когда сильная рука Ухёна гладит его по голой спине. - Ты на самом деле чертовски милый, - говорит Ухён и улыбается, но не привычной насмешливой улыбкой, а как-то серьезно, и от этого что-то скручивается в животе Сонёля. - Я не забуду тебя, Ли Сонёль-ши. И ты не забывай меня тоже. И Сонёль не забудет. Сонёль не сможет. Он совершенно уверен в этом в тот момент, и уверен после, и даже если бы Ухён не был его первым, он все равно не смог бы забыть его. Сонёль помнит его имя, он единственный из обслуживающих открыл ему это, и мысли о том, чтобы вызвать Ухёна снова появляются достаточно часто, но в то же время он хочет попробовать все новых и новых партнеров, а когда через года два или три он все-таки решается сделать это, ему сообщают, что Ухён уже прикреплен к кому-то на постоянной основе. Сонёль часто думает о нем, и надеется, что тот, с кем он сейчас живет, ценит его, ценит его рот, и его сильные руки, и его смех, и ту особенную серьезную улыбку. Сам Сонёль ценит это до сих пор. Ухён был его проводником в мир секса, но как Сонёль понял впоследствии, даже если Ухён был прекрасным учителем, он сам не многому научился у него. Он заказывает обслуживающих каждый раз, как ему можно это сделать (раз в неделю), и каждый раз выбирает нового. Первая женщина, с которой он спит, потрясающая, хотя и оказывается немного старше, чем он ожидает, и, черт, да, женщины, под их одеждой все оказывается настолько прекрасным, что даже он не мог предположить. Он очень умела в своем деле, и немногословна, но делает ему так хорошо, и этот непередаваемый звук, который она издает, когда Сонёль касается языком ее груди (познание женской груди важный момент в жизни Сонёля), так что он влюбляется в это. После нее идут и мужчины, и женщины, без особого разбора, и все в чем-то великолепны, и в один прекрасный момент, служба просто начинает отправлять ему людей самостоятельно, а он охотно соглашается на это. Ему всегда не терпится начать, скинуть свою одежду и помочь своему новому обслуживающему сделать то же самое. А потом начинается путешествие к удовольствию - ему нравится изучать их тела, потому что это волнует и возбуждает его, но на самом деле в нем живет постоянный голод исследовать их с помощью своего члена – один из парней-обслуживающих научил его этому слову, и оно понравилось Сонёлю – проникнуть в тесное и теплое, не имеет значение, кому принадлежащее. Он не задумывается об этом с точки зрения обслуживающих, даже после того, как застает одну девушку, с большими глазами и родинкой на плече, плачущей, когда просыпается среди ночи. Она обрывает рыдания, когда он спрашивает ее, что случилось, проводит по мокрой щеке, широко улыбаясь, и уверяет, что ничего и все в порядке. И он снова расслабляется – ничего так ничего – и возвращается ко сну. С каждой неделей, он уверен, что знает о сексе практически все, что можно знать. Но несколько месяцев спустя, он понимает, как ошибался. У девушки, которую ему направляют, широкая улыбка, которая напоминает ему об Ухёне, даже если сама по себе она и не похожа на его, и это заставляет Сонёля торопиться, а его сердце бьется чаще, пока он направляется к ней. Такие улыбки редкость. Большинство обслуживающих выглядят очень приятно и ведут себя любезно, и никто из них, конечно же, никогда не жалуется. Большинство из них ждет, что он сам скажет, чего хочет от них, и они охотно выполняют все согласно пожеланию. Это на самом деле хорошо, и он наслаждается каждый раз каждым, но ни у кого не получается заставить его почувствовать себя таким же живым и счастливым, как делал Ухён. И улыбка этой девушки подсказывает ему, что именно она могла бы это сделать. Он касается ее рубашки, сразу, как только подходит к ней, и тянет ее к себе, прежде чем она успевает поклониться и вымолвить хотя бы слово приветствия. У нее длинные волосы, которые так приятно пропускать сквозь пальцы, и лицо – он едва успевает увидеть его - милое, его можно назвать по-настоящему красивым. Когда он отрывается вздохнуть, его руки уже у нее под рубашкой, и она смеется. Это впервые, после Ухёна, когда обслуживающий смеется над ним, и этот смех только распаляет его еще больше. - Так-так, ты просто бросаешься в дело, не так ли? Предпочитаешь ни с кем не возиться. - Что это значит? - голос Сонёля звучит немного резче, чем он рассчитывал, и на секунду ему кажется, что он замечает вспышку страха в ее глазах. - Ничего, Сонёль-ши! - отвечает она, на ее лице милое выражение, но широкая улыбка исчезает. Это не нравится Сонёлю. Он пытается смягчить свой голос. - Я имею в виду.. я правда хочу узнать, о чем ты говоришь. Я не сержусь, но... Она изучает его лицо целое мгновение и, должно быть, решает, что он говорит откровенно, поэтому на ее лице снова появляется знакомая усмешка, и Сонёль чувствует, как что-то отпускает у него внутри, но некоторое напряжение еще остается. - - Просто..есть разница в том, как это ты делаешь, и можно получить невероятные ощущения. Если не спешить. Это тоже может быть хорошо, знаешь. Нет, Сонёль не знает, и на секунду он чувствует злость на нее: ему не нравится, что она подразумевает, что знает больше, чем он. Она просто обслуживающая. Но в ее голосе нет покровительственных ноток, и его гнев постепенно улетучивается. Возможно, она действительно знает больше, в конце концов, ведь это их специализация, и это так же правильно, как и то, что другие обслуживающие лучше него знают, как починить сломанный лифт. Кроме того, он не хочет пугать ее снова: он хочет, чтобы она смеялась так же, как Ухён. Впрочем, его гордость не позволяет просить ее пояснять. Но к счастью, ей не нужны приглашения: - Есть разные виды секса, как тебе известно. И медленный секс один из лучших. Он учится у нее большему, чем у кого бы то ни было еще. Все происходит так же потрясающе, как и с Ухёном (Сонёль никогда не брался оценивать чужой опыт, но не в случае с ними двумя, эта девушка – он очень бы хотел узнать ее имя, как ничье другое за все время – и Ухён в этом плане явно далеко впереди), но в то же время совсем по-другому. Медленный распаляющий секс хорош. Очень хорош. Она показывает ему, как дразнить партнера и что такое продолжительная прелюдия. Когда он пытается перейти к проникновению, она смеется, бьет его по плечам, говоря, что он все портит. - Секс становиться намного лучше, когда твой партнер вовлечен в процесс так же, как и ты. Сонёль никогда не задумывался об этом. Разве они могут быть не вовлечены? В конце концов, это их работа. Она закатывает глаза. (Никто из обслуживающих не делал так раньше, и Сонёль ловит себя на том, что хихикает. Это напоминает ему Сонджона) - Ну смотри, многие из нас обслуживают кучу людей. И для большинства это превращается в рутину. Разве ты не предпочел бы как-то выделиться из всего потока? Чтобы тебя запомнили? О черт, да, Сонёль хотел бы. В те ночи, когда к нему не приходит никто, он ласкает себя сам, вспоминая поцелуи Ухёна, и его просьбу о том, чтобы Сонёль не забывал его. О да, он очень хочет, чтобы его вспоминали тоже. И девушка учит его, как. Она забавная, немного громкая, и совсем не такая, как другие обслуживающие, что иногда раздражает его, но в общем нравится. Она нравится ему, нравится так, как он никогда не думал ни о ком другом, кроме Ухёна. И она подходит ко всему без стеснения, не лишая Сонёля чувства собственного достоинства. - Ты думаешь только о себе, когда занимаешься сексом, - это не звучит как критика, а просто констатация факта, и Сонёль не может поспорить с этим. Ему очень нравится секс, так что это все, о чем он может думать – да и о чем ему еще думать? - Это не такое уж большое дело, конечно – ты не жесток и не хочешь причинить нам боль, так что все в порядке, - Сонёль не понимает, что она имеет в виду, когда говорит о жестокости и о причинении боли, но она продолжает говорить, так что у него нет времени обдумать. - Но все может быть еще лучше и для тебя. Если твой партнер будет знать, что ты хочешь, чтобы ему тоже было хорошо, от него будет намного больше отдачи, и ты это непременно почувствуешь. Взаимное удовольствие – вот что по-настоящему здорово. И, черт, да, она не ошибается. Всю ночь напролет она учит ему тому, что нравится женщинам. Когда она обнаруживает, что ему нравятся и мужчины, она смеется: - У парней все по-другому. Вспомни о том, что нравится тебе, и попробуй сделать это же для него. Но каждый человек особенный. Каждой женщине нравится что-то свое, а мужчине свое. То, что я рассказывала тебе о женщинах, должно помочь, но тебе нужно экспериментировать с каждым партнером, чтобы выяснить, что именно ему понравится. Она быстро вычисляет, что предпочитает он сам: она быстра, но Сонёль тоже не промах. И он открывает для себя необычайную правоту всех ее слов: совершенно особенное удовольствие он получает, когда заставляет ее стонать (на самом деле стонать, а не симулировать, ведь она рассказала, что многие обслуживающие прибегают к этому, и потом смеялась над его шокированным выражением лица), и ему самому во много раз приятнее. Она целует его на прощание следующим утром, почти как Ухён, хотя ее поцелуй совсем другой. По её словам, поцелуи людей - разные, как и они сами. - Ты хороший ученик, Сонёль-ши. Молодец! - говорит она, снова толкая его в плечо, никто из обслуживающих не позволял себе такого, но ему нравится. - Значит, ты меня не забудешь? - дразнит он, но что-то внутри него замирает в ожидании ответа, и ему очень, очень нужно услышать, что не забудет, нет. - Определенно не забуду, - отвечает она, усмехаясь, и он верит ей. Его рот растягивается в улыбке, когда он закрывает дверь. С тех пор, как он уделяет внимание своему партнеру и старается сделать ему хорошо, секс приносит еще больше удовольствия. Почти никто из следующих настолько хорош, как Ухён и эта девушка-учительница (как он зовет ее в своих мыслях), большинство из них воспринимают все как свою работу, но попадается несколько – парень, который безостановочно смеется, женщина, на татуировке которой изображены мечи и розы – которые наиболее близки к совершенству, и он их никогда не забудет. И в то же время, в его сердце оставляет след абсолютно каждый. Сонёль продолжает ходить на учебу, раздражая Сонгю, встречается раз в месяц со своей наставницей, выпускается с высоким баллом, а также пометкой о его неподобающем поведении, получает распределение в раздел Сонгю, и приступает к работе. Он смешивает химические вещества, делает записи, проводит исследования, обедает и ужинает с Сонджоном, иногда смотрит старые фильмы и читает антропологические книги о каких-нибудь интересных вещах, например, про войну и язык, - но по-настоящему живет только ради ночных визитов обслуживающих каждую неделю. Нигде и никогда больше он не чувствует в себе столько жизни – только прикасаясь к кому-нибудь, отдавая и принимая удовольствие. Удивительно, насколько он любит прикосновения в постели, когда в любом другом контексте это не имеет для него никакого значения. Без сомнений, это самое важное на свете для Сонёля. Каждую неделю он встречается с новым партнером, с новым объектом для исследований и открытий, у которого обязательно есть то, во что он может влюбиться. Каждую неделю он рассказывает что-то новое Сонджону (сначала Сонджону все равно и его ничего не интересует в «исследованиях» друга, но постепенно он приходит к мнению, что Сонёль интересный экземпляр для анализа, начиная слушать его истории со всей внимательностью ученого, что, как считает Сонёль, лишает эти разговоры всякого удовольствия, но Сонджон не согласен.) Переход от учебы к работе оказывается не таким тяжелым, как он представлял, он делает почти то же самое, только с другими людьми, продолжая разрабатывать вещества уже не для выполнения тестов, а для непосредственного использования. Остальная его жизнь тоже не меняется, не считая появления в ней Минхи, когда Сонджону исполняется девятнадцать, все основное же вращается от обслуживающего к обслуживающему, которых он встречает, едва открывая в пятницу свою дверь. Сонёль смутно ощущает, что ему чего-то не хватает, но это чувство проще проигнорировать, особенно, когда он прижимается к чужой коже и укрывается одеялом. Он думает, что такова его жизнь, и что так и будет продолжаться до тех пор, пока он не умрет, и пусть эти мысли вызывают в нем приступы паники, эта паника мимолетная и почти не мешает ему. И возможно, жизнь так и продолжала бы течь по привычному руслу, не принося сюрпризов, но однажды он заходит в свою комнату и видит мальчишку.